Tags: свойство

о двух и даже трех видах различия

Там, кстати, в статье про "форму-материю", обсуждается, в частности, любопытный спор между двумя логиками, Гертрудой Энском и Лукашевичем о "принципе индивидуации" по Аристотелю, т.е. о том, чем различаются две индивидуальные вещи - формой или материей. Лукашевич утверждал, что формой (ну, понятно, вроде, что именно форма определяет индивидуальность - все мы из мяса и костей, но разные), а Энском говорила: нет, особи и вещи одного вида различаются материей, материалом. Поппер вмешался в спор, сказав, что спорщики отвечают на разные вопросы. Форма задает целостность и том самым определенность всякой вещи, а материей различаются вещи нумерически.
Ему, правда, возразили встречным вопросом: а чем различается материя одного индивида от материи второго - не формой ли их общей материи низшего уровня? А если, мол, считать, что это всё одна материя (как у двух кирпичей), то их и не различить.
На мой взгляд, суть кажущегося парадокса в том, что речь идет о двух разных по смыслу актов различения: 1) чисто нумерического, который осуществим только за счет пребывания различаемых индивидов в разных точках пространства и (или) времени, 2) качественного различения по свойствам.
Но есть еще и третий вид различия, в существовании которого я в свое время безуспешно пытался убедить сетевых богословов, kiprian_sh и  alexandrg,различие между лицами (людьми), которое невозможно исчерпать никаким перечнем различающихся характеристик. Вот сейчас, читая Хайдеггера, я начинаю, кажется понимать, что отторжение моими оппонентами личностного различия как иного, нежели индивидное, связано с тем, что они, как Кант (а еще раньше преп. Иоанн Дамаскин, на которого они ссылались), понимают существование человека как простое наличие (по образцу вещи), тогда как образ бытия человека, Dasein, - иной, он, человек, будучи свободным меняться, "человечествует", экзистирует.
А про бытие Бога нужно, видимо, еще иначе мыслить: божествует. (Кто-то, кажется, про это уже сказал).
просыпаюсь лицо

тем паче, что

Комментный хвост моего поста о лице-ипостаси - это почти целиком многоветвистое обсуждение всех мыслимых возможностей с  kiprian_sh.
Но вот в разговор включился alexandrg. И возник новый, крайне интересный для меня поворот темы - что понимать под свойством, под уникальностью и под неповторимостью.

Паки и паки

По-моему, я кое-что доуяснил, так что есть смысл вернуться к вопросу.
Напоминаю: давно уже, лет десять как, с перерывами влезаю в дискуссиии по вопросу о лице-ипостаси. Там, на самом деле, целый куст вопросов, антропологических с выходом на христологию, иконологию и др. Главные мои оппоненты alexandrg и kiprian_sh. Близка мне позиция tugodum. Но все названные уважаемые авторы спорят между собою все больше на богословском поле, где первые двое строго держатся взглядов на сей счет византийских св. отцов, почитая их за высший авторитет, тогда как третий позволяет себе новации с опорой на новейшую европейскую философию. Что тут методологически допустимо и плодотворно, это отдельный вопрос - к нему надеюсь вернуться. Но сейчас, как уже не так давно объявил, от богословских аспектов темы намеренно отстраняюсь. Только антропология.

Итак, ипостась, или лицо, по преп. Иоанну Дамаскину, который, как принято считать, подвел итоги классике святоотеческого богословия (и антропологии, которая не мыслилась вне богословского контекста) есть "то, что в своих действиях и свойствах обнаруживается ясным и ОПРЕДЕЛЕННЫМ образом, отличным от способа обнаружения однородных существ. ... то, что, СОСТОЯ ИЗ СУБСТАНЦИИ И АКЦИДЕНЦИЙ существует само по себе и самостоятельно, различается числом и выражает известную особь, например Петра, Павла, определенную лошадь". Сходным образом определил на Западе ипостась Боэций: "индивидуальная природа" и для человека "индивидуальная разумная природа".

Оспаривая это понимание, я беру в качестве отправной точки тезис В.Н.Лосского: настаивая на том, что человек имеет лицо, ипостась, личность (у него это синонимы), не сводимую к его индивидуальным характеристикам, Лосский пишет (цитирую "Богословское понятие человеческой личности"): "пытаясь отличить ипостась человека от состава его сложной природы ... мы не найдем ни одного определяющего свойства, ничего ей присущего, что было бы чуждо природе (physis) и принадлежало бы исключительно личности как таковой. Из чего следует, что сформулировать понятие личности человека мы не можем и должны удовлетвориться следующим: личность есть несводимость человека к природе". Итак, Лосский (и я вслед за ним), говоря об ипостаси, лице (я предпочитаю пока не пользоваться словом "личность") имеем в виду то, что делает человека уникальным, неповторимым и при этом не сводится к совокупности свойств, характеристик, которыми он как индивид отличается от других.
Поясню. Разумеется, Петр и Павел различаются свойствами. Но вот что утверждается: что 1) сколь угодно сильно меняясь (меняя свойства) Павел остается Павлом и 2) сколь угодно уподобляясь Петру Павел им не станет. В этом смысле то, что их различает и делает каждого из них самим собой, уникально и неповторимо. Чего нельзя сказать (в принципе) ни об одном из свойств: повторение может быть сколь угодно трудным, но оно всегда мыслимо, т.е. в принципе возможно.

alexandrg возражал на это так. Есть свойства меняющиеся, а есть неизменные, есть случайные, а есть неотделимые от лица, возможны, наконец, свойства неопределимые, невыразимые в словах. Это все равно свойства. Святоотеческое определение ипостаси сохраняет силу. (Вот здесь, например, наши прения).

Сейчас я знаю, что на это возразить. Дело в том, как понимать "свойство". Свойство определяется через сравнение с другими носителями этого свойства. Для нас что-то значат характеристики "белый", "высокий", "умный" только в силу того, что мы можем, сравнивая, отождествлять вещи (и людей) по этим признакам, относить к соответствующим классам. Утверждение же бытия индивида как носителя этих свойств ПРЕДШЕСТВУЕТ такому сравнению, предполагается им.
В рамках такого (единственно осмысленного) понимания можно говорить о единственном носителе некоторого свойства - по факту, но все равно мы мыслим при этом возможность существования и других носителей (бывших в прошлом или возможных в будущем, т.е. свойство никогда не уникально, оно всегда в принципе повторимо. И бессмысленно говорить о невыразимом, неэксплицируемом свойстве, это исключает сравнение, то, что придает свойству содержание.
Люди вполне взаимозаменимы в отношении каких-то свойств, но совсем другое имеется в виду, когда мы имеем в виду лица, ипостаси, вот этого конкретного человека. "Не сравнивай, живущий не сравним...".

Это я говорил об атрибутивных свойствах (по Г.П.Щедровицкому). Можно еще выделять "свойства-функции", те функции, которые индивиды выполняют в составе целого, "места", ими занимаемые. Здесь ведь то же самое. По существу, современным аналогом святоотеческого представления об ипостаси является марксистское определение человека как "совокупности общественных отношений", т.е. социальных функций. Таковым человек несомненно и является, только - утверждаем мы с В.Лосским - этим он не исчерпывается.
И, скажу я вам, наш взгляд входит в "антропологическую аксиоматику", которой придерживается в жизни (а не в умствовании) всяк человек, которому доводилось иметь человеческое (не производственное) общение с другими людьми, любить их или, если угодно, убивать.

о тождестве (дополнение)

Вопрос, напомню, стоит так: что отвечает за единство лица (личности, ипостаси) - вопреки очевидному изменению всех мыслимых характеристик (идиом) человека? Там любопытные были попытки зацепиться за какие-то свойства или типы изменения.
Например, непрерывность изменения как будто бы сохраняющая единство лица в отличие от разрывов, его нарушающих. Ни то, ни другое не подтверждается. Непрерывным изменением черт можно одного индивида превратить в другого (подобно тому, как кто-то недавно пошутил, мелкими изменениями превратив лицо В.В.Путина в лицо Ю.Тимошенко).
Да и разрыв не исключает единства лица. Любую черту можно изменить на резко отличную (ухо отрезать себе как Ван-Гог) и самосознание прервать на время (напившись до бессознательного состояния) или даже насовсем (в маразме).
Единственное, где можно искать это единство - это за пределами самой личности, трансцендентно ей. И тогда В.Н.Лосский двигался в правильном направлении, когда строил АПОФАТИКУ личности, отрицая все попытки ее концептуализировать.

2 смысла непознаваемости

Я предвижу, что при обсуждении того, что придется обсуждать, не раз и не два придется говорить о непознавемом, непостижимом, нерационализуемом и т.д. Один пример, когда об этом уже шла речь, был когда я в обсуждении ипостаси с alexandrg заговорил (вслед Лосскому) о неизбежности апелляции к непознаваемой рациональными средствами инстанции, которая ответственна за единство лица в изменении и за его свободу, то получил ответ: а почему не считать, что среди ипостасных свойств-идиом есть постоянные, неотделимые от ипостаси и непознаваемые. Так вот, мне представляется очевидным, что свойство, характеристика может быть сколь угодно долго нами не познанной, но она по понятию познаваема - в принципе. Как был в конце концов расшифрован генетический код (если я не переврал по неграмотности). В отличие от Бога или (как-то иначе, но в этой оппозиции сходно) человеческой свободы.
сплю

отдышаться и еще чуть-чуть методологического

Занырнул в патрологическое обсуждение (http://gignomai.livejournal.com/71244.html, там и ссылки на более ранние, в т.ч. двухлетней давности дискуссии). Жив, хотя и взъерошен. Но считаю, что не зря - с приобретениями.
Во-первых, вырисовывается очень богатое возможностями понятие лица-ипостаси в связи и различении со "смежными" понятиями природы-сущности, свойства-идиомы и "образа существования".
Во-вторых, и сейчас это для меня главнее другого, все обсуждение происходит, на мой взгляд, на фоне вопроса о том, КАК работать со святоотеческими текстами, и расхождений в его решении.
Вот два примера, обратившие на себя мое внимание.Collapse )
Ну вот пока это.

сущность, ипостась, изменчивость

Очень кстати мне оказалась дискуссия об «ипостаси» между tugodum и alexandrg – см. http://tugodum.livejournal.com/333701.html, там ссылки на предыдущие этапы и мое резюме позиций обоих основных диспутантов, ими в основном одобренное (там же в их репликах – уточнения и поправки). Особенно на руку такому интеллектуальному паразиту, как я, то обстоятельство, что уважаемые знатоки святоотеческой мысли непримиримо разошлись в суждениях, ссылаясь (и убедительно) на святоотеческие авторитеты. В этот «зазор» я и попытаюсь влезть и (простите за неаппетитный образ) «расковырять» его. Collapse )
Я пока совершенно отвлекся от иерархически третьего (после вещи и человека) уровня рассмотрения сущности и ипостаси, от христологии (о которой в основном спорили Александр и Тугодум) и триадологии. Может, и не надо мне по неготовности туда лезть, может, рискну в другой раз – посмотрим.

логосы сущих - экскурс 1: сущность

Все та же «сущность»!
Действительно ли, как мне говорят, «первой сущности» Аристотеля у св. отцов однозначно соответствует «ипостась», а «второй сущности» – «усия»?
Имеет ли в святоотеческом контексте, в частности, для вопроса о «логосах сущих», значение оппозиция «эссенции» и «субстанции»?
С одной стороны, надо, конечно, просто-напросто читать отцов. Но тут тоже сообрази поди, с какого конца начинать. Видимо, не обойтись без штудирования в ближайшее же время Иоанна Дамаскина «Философских глав» и «Точного изложение православной веры».
С другой, ну вот я смотрю на вещь перед собой, тот же компьютер. Что есть его сущность? Как и для всякой искусственной вещи – это, по-моему, его функция (или комплекс функций) плюс совокупность свойств, необходимым образом с функцией связанных. По содержанию эта сущность совпадает с проектом, по которому вещь изготовлена. В случае искусственной, man made вещи, чтобы она стала быть, нужно было к проекту еще приложить работу, деятельность, энергию. Если теперь взглянуть на вещь естественную - с креационистской точки зрения, как на тварь, то мы, вроде бы, должны увидеть нечто подобно же, но с одним отличием: Бог творит мыслью; значит, сущностью вещи оказывается ее «божественный проект», который, будучи действенным, энергийным, и сложил эту вещь, и держит ее. Изящно это выразил К.Н.Леонтьев: «Форма есть деспотизм внутренней идеи, не дающей материи разбегаться». Форма (эйдос) – она же, получается, и сущность, и логос, и энергия.
Конечно, надо различить все это, наверное, но так, чтобы вот эта интуиция – а ведь есть в ней что-то! – была не просто похерена, а прояснена.