Category: философия

сплю

Климент Александрийский по книге Аркадия Шуфрина

Сюда я собрал записи, сделанные во время и в связи с переводом книги А.Шуфрина "Gnosis, Theophany,  Theosis: Studies in Clement of Alexandria's Appropriation of His Background".Collapse )

Палата №6 - другое прочтение

Очень содержательной оказалась одна из веток обсуждения этого рассказа. Благодаря soldat_volga сменился гештальт, раскрылся другой и, пожалуй, более важный смысл. А ведь и правда, Андрей Ефимович, вовсе не невинная жертва - несчастный конец его вполне заслужен годами, когда он, попивая водку и разглагольствуя о философии, не вмешиваясь, наблюдал страдания вверенных ему людей. И в этом прочтении не имеет значения нравственный облик непосредственных исполнителей этой кары. Как в Библии, бичом и мечом Божьим может быть и зверь вроде Ашурбанипала.
Очень по-чеховски этот смысл сокрыт (потому и не был мною сразу увиден) тем, что происходящее с А.Е. описано хоть и не от его имени, но как бы его глазами, так что его страдания выступают на первый план и вызывают сочувствие.
И еще. Нет ли тут отчасти пророчества о судьбах русской интеллигенции в Революции?
Тогда это перекликается с вот этим.

(no subject)

Решил почитать вечером "Рождение трагедии" Ницше. У меня есть эта вещь в двух переводах, старом, Г.А.Рачинского, и новом, покойного А.В.Михайлова. Хотел было взять михайловский перевод, тем более, что он у меня в отдельном изящном издании. Но.
Прочитал в предисловии издателя, что слово Rausch, которое у Ницше связано с дионисийским началом и проявляется в пении, плясках и оргиях и которое Рачинский вполне ожидаемо и "по словарю" переводит как "опьянение", Михайлов перевел как "похмелье"...
Я с большим уважением отношусь к А.В.Михайлову и его трудам (и понимаю, что хороший переводчик не идет на поводу у словарей), но, помилуйте, такое впечатление, что А.В. был полным трезвенником и никогда не испытывал похмелья - состояния, в котором не то что петь-плясать, но ни-че-го не хочется.
Не, буду читать по Рачинскому. 

seminarium perennis

Начал читать «Историю новой философии» Виндельбанда – слабая замена отсутствующему историко-философскому образованию. И задумавшись о том, зачем оно и почему его отсутствие воспринимаю как ущербность, легко нашел ответ: пытающемуся мыслить нужно подключиться, узнать, какие ходы мышление проделало до него. История философии (в первую очередь, но и науки, и искусства) представилась как один многовековой семинар. Вот оно, верное слово: семинар.
Конечно, я понимаю, что это очень специфический взгляд, обусловленный многолетней работой с наследием такого семинарского феномена, как ММК, и соучастием в куче других семинаров… (Да и здесь в жж что я с 2007 года делаю, как не семинарю?). Но специфический не значит порочный, что-то, думаю, такой взгляд позволяет увидеть, иначе не замечаемое.
Collapse )

Анамнесис, припоминание о бытии - встреча Хайдеггера с Платоном

"Во всяком отношении к сущему уже понято бытие" - эту формулу Хайдеггер повтторяет многократно. Значит, нужно считать, что в ней все важно.
Что есть сущее и бытие и что это разное - онтологическая дифференция.
Что у сущему мы относимся, а бытие понимаем. Правда, и про сущее говорилось, что мы его понимаем, но мы с ним много еще как обходимся. Обиход, обхождение с сущим - с самими собой, с другими людьми и с вещами - это все содержание нашей жизни. А понимание бытия, настаивает Х., условие возможности всего этого.
Понимание бытия, далее, как мы выяснили, требует "предварительного наброска в направлении времени". ((Бытие, так я это понимаю, мы понимаем из осознания становления, реализации возможности, которая немыслима вне времени)).
Докапываясь до "той инстанции, от которой исходит требование все более исходных условий", Х. приводит нас к "временности как фундаментальному устроению Dasein".
Возможность ("делающее возможным" и "делание возможным") в сути своей временна. "Время временит само себя", поскольку оно раньше всякого возможного "раньше", поскольку оно есть фундаментальное условие всякого "раньше.

Но! Еще и еще раз: речь не временном порядке в обыденном, онтическом смысле. Время - не первое сущее и не вечное, всегда сущее. Время вообще нельзя назвать сущим.

Постоянно пребывая при сущем, "расходуя", "теряя" себя в сущем (как в самом себе, так и в том сущем, которое не есть Dasein), Dasein априорно понимает бытие, но не знает, забывает об этом.
Но это значит, что онтологическое познание этого всегда уже прежде понятого бытия, превращение его в предмет, опредмечивание должно иметь характер возвращения к этому прежде, заранее понятому.

Философское "сретение"! Это видел уже Платон, "первооткрыватель a priori", он говорил об этом как об анамнесисе.
Х. приводит в подтверждение отрывок из "Федра", где речь идет о душах, которые после тысячелетнего посмнертного заключения выбирают себе вторую жизнь и о возможностях выбора, - в оригинале (Федр 249 b5 - c6) и в своем толкующем переложении:
"Ведь душа, которая не видела истины, т.е. вообще не понимает истину как истину, никогда не сможет принять облик человека, ибо человек должен, откликаясь на свойственный ему способ-быть, понимать так, что он окликает сущее, имея в виду его сущность, т.е. окликает его бытие и при этом таким образом, что он, исходя из многообразия воспринятого (сущего) возвращает его к понятию. Это понятийное познавание сущего в его бытии есть воспоминание о том, что видела наша душа прежде (т.е. в том, что предшествовало), о том, что она видела, странствуя вместе с богом, глядя (с пренебрежением) поверх того, что мы сейчас, а именно в повседневной экзистенции, называем сущим, видела, когда в этом пренебрежении сущим вырывалась вверх к подлинно сущему, т.е. - к самому бытию. Поэтому по праву только мышление философа обретает крылья, ибо это мышление в меру возможности всегда пребывает рядом с тем, с че пребывает и бог, именно так становясь божественным".

"Обучение есть не что иное, как припоминание (anamnesis)", - говорит Сократ в "Федоне". Благодаря понятийному мышлению сущности душа прорывается к бытию, к более "раннему", априорному, что человек, имеющий дело с сущим, позабыл. Тот же смысл имеет и поворот к свету обитателя платоновской пещеры.

Хайдеггер, время, вечность

Понять, как работает Хайдеггер - не менее для меня важно, чем понять бытие. Тем более, что, как сам Х. пишет, допонятийная понятность бытия неотъемлемо присутствует уже во всяком, даже непознавательном, нашем обхождении с миром. Без понятия бытия можно бы и прожить, а вот метод - это приобретение.
Какие-то особенности метода Х. я уже отмечал, в том числе использование им логического круга.
Так вот, и сейчас он прокручивает и прокручивает одну и ту же формулу трехчленную, на каждом последующем витке все более прорисовывая ее составляющие:
Collapse )

ШАГ РАЗВИТИЯ ("Схема велосипеда")

kaktus77 уже дал ее объяснение, но по просьбе trita, пожелавшего вникнуть в рассуждения, которые привели к появлению этой схемы, даю подборку фрагментов из текстов Г.П.Щедровицкого, включенных нами в некогда составлявшийся глоссарий понятий ММК.

Фрагменты текстов

1. «Категории сложности изыскательских работ» (Щедровицкий gp84b)

Одна из базовых схем, изображающих в самом простом виде шаг развития какой-либо системы мыследеятельности, например проектно-изыскательской, осуществляющейся в рамках организационно-технического действия (и по логике организационно-технического отношения), представлена на рис. 1.1.

Рис. 1.1. Схема шага развития в рамках оргтехнической системы

Она содержит три, как принято говорить, «подсистемы» целого, которые мы будем трактовать в соответствии с современными методологическими представлениями более точно — как три временных пространства: прошлого, настоящего и будущего. В пространстве прошлого находятся существующие сейчас системы проектно-изыскательского дела, которые нужно совершенствовать и развивать, в пространство будущего мы помещаем представления о системах проектно-изыскательского дела, которые мы считаем желаемыми и соответствующими нашим современным запросам и требованиям, в пространстве настоящего — оно изображено в верхней части схемы — должна находиться та система мыследеятельности, которая может и призвана посредством своих организационно-технических действий (оргпроектирования, целевого комплексного программирования, планирования, нормировки, оснащения других мыследеятельностей средствами и методами работы, прямых организационных действий, руководства или управления) осуществить преобразование или развитие существующих систем проектно-изыскательского дела к желаемым и заданным нашими проектами, программами и планами состояниям.

Collapse )

Хайдеггер, Киркегор, Аристотель

У меня сегодня мало времени на Х., потому очень маленький кусочек-абзац, но, кажется, важный с точки зрения места Х. в истории философии.

В предыдущем куске Х. ввел "мгновение ока" как присущее "исходной и исконной временности Dasein" и "первичный и собственно-свой модус настоящего как настояния". Но ранее уже выяснялось, что настояние выговаривает себя в "теперь", что "теперь" как время встречи с сущим происходит из той же исходной временности. Встает вопрос о взаимоотношении "теперь" и "мгновения ока". Для Х. ясно, что "теперь" производно от мгновения ока. Они принадлежат к разным онтологическим уровням: мгновение ока есть пра-феномен исходной временности, тогда как "теперь" - только феномен производного времени.
((Термин "пра-феномен" появляется в книге впервые, но из контекста понятно, что речь о разных уровнях онтологической основательности. Кажется, я встречал этот термин у Гете, точнее, в книжке Свасьяна о Гете)).

Киркегор, говорит, Х. "понимает мгновение ока в его существенных чертах", но ему не удается выявить его "специфическую временность", так как он отождествляет мгновение ока с "теперь" расхожим образом понятого времени. Исходя из этого, он конструирует "парадоксальные отношения "теперь" к вечности".

Феномен мгновения ока представлен в 6-й книге "Никомаховой этики", где он обозначен словом kairos. О "кайросе" у греков попался любопытный текст в сети.

((Надо разбираться, интересно)).

субъективно или объективно время?

Аристотель: Poteron de me ouses psyches ein an ho chronos e ou - если нет никакой души, то есть ли тогда время или его нет?
И еще более задумчиво:
Заслуживает рассмотрения и вопрос, каково отношение времени к душе... Если души нет, будет ли тогда время или это не так? Тут, пожалуй, нелегко разобраться. Ведь когда отсутствует возможность бытия того, кто будет считать, не может быть и исчислимого, а стало быть, ясно, что в этом случае не может быть и числа, ведь число - это либо нечто (уже) сосчитанное, либо нечто исчислимое. Если же ничему, кроме души или, точнее, ума в душе, не свойственна деятельность счета, то, коль скоро не будет существовать души, не будет и времени...

Это с одной стороны. Но в то же время время есть нечто всеохватное, то в чем происходит всё. Как пишет тот же Аристотель, оно en panti (повсюду), en ge, en thalatte, en ourano - на земле, на море, на небе.
То есть оно в некотором роде объективней, чем все объекты.
Оно объективней, чем все объекты, но вместе с тем - субъективно в том смысле, что оно есть только тогда, когда есть субъекты.

О чем говорит это противоречие? Мы знаем, говорит Х. уже из прежних разъяснений, что понятия "субъект" и "объект", как их сегодня употребляют, остаются онтологически неопределенными. И, значит, это ложный путь - рассматривать вопрос о бытии времени в рамках субъект-объектной оппозиции.
Всё упирается в вопрос о бытии Dasein: не обстоят ли дела так, пока что спрашивает Х., что Dasein, поскольку оно экзистирует, есть нечто более внешнее, чем любой объект, и вместе с тем - более внутреннее (субъективное), чем любой субъект, т.е. душа?

Важно, видимо, правильно осмыслить понятие akolouthein, следования, как подразумевающего некоторое онтологическое отношение фундирования, имеющееся между временем, движением, непрерывностью и измерением (в смысле простертости). У Аристотеля в явном виде об этом говорит только то, что сказано о переходности времени, о том, что "теперь" всякий раз есть "теперь-еще-не" и "теперь-уже-не"...

Х. завершает этот разбор аристотелевой концепции времени обещанием, что оба отрицающих друг друга суждения - время объективно и время субъективно - найдут определенным образом свое оправдание в более исходном понятии временности.

преодоление затыка

Итак, я запнулся на непонимании того, в чем разница между "до" и "после", с одной стороны, и "раньше-позже", с другой. Хайдеггер утверждает, что это не одно и то же и что второе является интерпретацией первого, и в то же время пишет, что опыт "до" и "после" "уже сам по себе заранее предполагает опыт времени, опыт более раннего и более позднего". Как все это понять?
Вот к чему я пришел (в том числе и получив кое-что из обсуждения "затыка").

"До" и "после" - структурная характеристика феномена, "раньше", "теперь" и "позже" - процессуальная. Тут вся суть в "теперь", которое и разделяет, и связывает и само носит характер перехода от прошлого к будущему.
Вот как понимает и передает Хайдеггер мысль Аристотеля.
Аристотель... в сочинении о времени колеблется в толковании значения proteron - hysteron. По преимуществу он прямо берет в качестве такового "раньше" и "позже", а не только "до" и "после". Он говорит так: они имеют apostasis pros to nun, отстояние по отношению к "теперь". В "после" всегда домысливается "теперь" как "теперь-еще-не", равно как в "тогда" уже мыслится "теперь" как "теперь-уже-не". "Теперь" есть граница преходящего и приходящего.
Каждое "теперь" есть всегда иное и однако это всякий раз "теперь" (у Аристотеля это сказано так: to gar nun to auto ho pot' en, to d' einai auto heteron, "теперь" есть то же самое в отношении того, чем оно всякий раз уже было, - т.е., поясняет Х., в каждом "теперь" оно есть "теперь"; его essentia, его "что" есть всегда то же самое (tauto), и все же каждое "теперь" согласно своей сути есть нечто иное, быть "теперь" значит всякий раз быть иным.
Все это множество равных и различных "теперь" нельзя мыслить чисто пространственно, как выстроенную в линию последовательность точек. Время - не многообразие пригнанных друг другу неподвижных точек. В каждом "теперь" уже заключено указание на "уже-не" и "еще-не", они относятся к самому содержанию "теперь" В силу этого своего содержания "теперь" имеет в себе характер перехода, некоторую простертость, внутреннее измерение. Глубина внутреннего измерения может быть разной: теперь сего-дня, теперь сей-час, теперь в эту секунду... Теперь есть континуум.
"Теперь", т.е. время, согласно своей сущности никогда не есть граница, поскольку как переход оно открыто в сторону "еще-не" и "уже-не". Может прекратиться движение, но не "теперь". И вот тут вступает в игру еще один момент аристотелева определения времени: время есть исчисляемое, время есть число. Аристотель протвопоставляет понимание "теперь" как числа (arithmos) толкованию его как границы (peras). Границы чего бы то ни было суть то, что они суть, только в единстве с сущим, которое они ограничивают. Для числа это не так, оно не привязано к тому, что оно считает. Число о-пределяет, т.е. в некотором смысле ограничивает, нечто, оставаясь независимым от ограничиваемого.
Время как число, как исчисляюще-исчисляемое, не принадлежит тому сущему, которое оно исчисляет.

Стоп. Вот тут можно вспомнить слова Х. о том, что понимание proteron и hysteron в смысле времени есть интерпретация. И он, Х., принимает эту интерпретацию в свое понятие времени. Какой же он феноменолог, можно спросить? Так вот в этом, видимо, и отличие феноменологии Х. от феноменологии Гуссерля. Гуссерль одержим очищением мысли от интерпретаций (эпохе - воздержание от интерпретации), усмотрением "чистого феномена", это своего рода "феноменологический натурализм". А Х. - иное дело, для него  Dasein, поневоле, ввиду своего интенционального устроения, "интерпретатор", неотъемлем от онтологии времени - также, как "морковка" актора от схем деятельностного периода ММК.

Собственно, об этом была интуиция Канта, истолковывавшего, напоминает Х., время как форму созерцания трансцендентального субъекта.