Category: философия

сплю

Климент Александрийский по книге Аркадия Шуфрина

Сюда я собрал записи, сделанные во время и в связи с переводом книги А.Шуфрина "Gnosis, Theophany,  Theosis: Studies in Clement of Alexandria's Appropriation of His Background".Collapse )

Простое и сложное, легкое и трудное

Разбираясь с извивами мысли в одном тексте о понятии системы, наткнулся на такое:
"При анализе существующего и разработке нового понятия системы, мы будем исходить из того, что это понятие характеризует особый способ мышления, предназначенный для преодоления затруднений, связанных с решением задач, в которых объект мышления предстает как сложный предмет. ... Сложность - это лишенность простоты. А простота это то, с чем иметь дело понятно и легко. Уже сама характеристика чего-то как “сложного” указывает на общий подход к преодолению затруднений, связанных с этой сложностью: русское слово «сложность», как и английское «complex», означают «сложенность». Если у нас есть сложная задача, мы обычно сводим ее к набору простых, разбиваем на более простые подзадачи, решаем сначала подзадачи, а затем из этих решений выводим решение исходной сложной задачи".
И задумался: а почему, собственно, считать сложное, в смысле сложенности из частей, трудным - для познания, для восприятия, а простое - легким? Почему язык так распорядился? Автор текста ссылается на ситуацию решения задач, и, действительно, для некоторого типа арифметических и алгебраических задач задач это работает: можно сложный пример разбить на простые, легко решаемые. Но, очевидно, не для всех, даже в математике - скажем, геометрические задачи явно решаются иначе. Если же иметь в виду всё многообразие задач, проблем, загадок, которые могут вставать перед человеком, то о приравнивание простоты к легкости, удобопонятности не имеет ни малейшего основания.
Однако вроде бы во всех европейских языках это соединение значений в одном слове т аки присутствует...
Попробовал поэтимологизировать. Интереснее этимология слова "простой", "сложный", действительно, вторичное словцо - от "слагать", хотя и тут есть некоторые токости.


Collapse )

ГП о философии как религии

«Методология выхватила у философии технологию работы, но за счет этого произошло освобождение и очищение ценностного аспекта нашей деятельности. И этот ценностный аспект остался у философии, но выступает теперь уже в достаточно очищенном виде. Поэтому философия, естественно, смогла бросить на него значительную часть своих сил. И поэтому, как мне кажется, сегодня она получила непосредственную возможность вступить в спор с религией — раньше подобные претензии были по сути дела совершенно иллюзорными. И поэтому соответствует, как мне кажется, бурное развитие философии как ценностно-полагающей дисциплины. Здесь, правда, встает очень важный и сложный вопрос о том, как все это будет совмещаться с разработкой технологии деятельности, с изменением структуры самой деятельности, с появлением в ней новых видов и типов. Можно будет создать и новую религию для просвещенного человека, религию, опирающуюся на науку и методологию. По сути дела, это и будет философия как религия, противостоящая всем уже существующим религиям. И это особенно важно, так как сегодня ученый всегда или иначе создает такого рода религию, но он создает ее из своей собственной науки, т.е. из того, что к этому совсем не приспособлено. Во всяком случае мне представляется, что аксиология, которая стала развиваться в философии примерно 80 лет назад, представляет собой один из главных и ведущих ее разделов» (Социологические проблемы и социология сегодня).
Это 1969 год. Позднее, думаю, он пришел к тому, что и это методология отбирает у философии, у которой (точнее, у одиночек-философов, ибо философии как развивающейся сферы не существует) остается только возможность фронтирно-сталкерских вылазок в топь и мрак... (Подбор слов в последней формулировке - на моей ответственности).

Палата №6 - другое прочтение

Очень содержательной оказалась одна из веток обсуждения этого рассказа. Благодаря viktor_privalov сменился гештальт, раскрылся другой и, пожалуй, более важный смысл. А ведь и правда, Андрей Ефимович, вовсе не невинная жертва - несчастный конец его вполне заслужен годами, когда он, попивая водку и разглагольствуя о философии, не вмешиваясь, наблюдал страдания вверенных ему людей. И в этом прочтении не имеет значения нравственный облик непосредственных исполнителей этой кары. Как в Библии, бичом и мечом Божьим может быть и зверь вроде Ашурбанипала.
Очень по-чеховски этот смысл сокрыт (потому и не был мною сразу увиден) тем, что происходящее с А.Е. описано хоть и не от его имени, но как бы его глазами, так что его страдания выступают на первый план и вызывают сочувствие.
И еще. Нет ли тут отчасти пророчества о судьбах русской интеллигенции в Революции?
Тогда это перекликается с вот этим.

(no subject)

Решил почитать вечером "Рождение трагедии" Ницше. У меня есть эта вещь в двух переводах, старом, Г.А.Рачинского, и новом, покойного А.В.Михайлова. Хотел было взять михайловский перевод, тем более, что он у меня в отдельном изящном издании. Но.
Прочитал в предисловии издателя, что слово Rausch, которое у Ницше связано с дионисийским началом и проявляется в пении, плясках и оргиях и которое Рачинский вполне ожидаемо и "по словарю" переводит как "опьянение", Михайлов перевел как "похмелье"...
Я с большим уважением отношусь к А.В.Михайлову и его трудам (и понимаю, что хороший переводчик не идет на поводу у словарей), но, помилуйте, такое впечатление, что А.В. был полным трезвенником и никогда не испытывал похмелья - состояния, в котором не то что петь-плясать, но ни-че-го не хочется.
Не, буду читать по Рачинскому. 

seminarium perennis

Начал читать «Историю новой философии» Виндельбанда – слабая замена отсутствующему историко-философскому образованию. И задумавшись о том, зачем оно и почему его отсутствие воспринимаю как ущербность, легко нашел ответ: пытающемуся мыслить нужно подключиться, узнать, какие ходы мышление проделало до него. История философии (в первую очередь, но и науки, и искусства) представилась как один многовековой семинар. Вот оно, верное слово: семинар.
Конечно, я понимаю, что это очень специфический взгляд, обусловленный многолетней работой с наследием такого семинарского феномена, как ММК, и соучастием в куче других семинаров… (Да и здесь в жж что я с 2007 года делаю, как не семинарю?). Но специфический не значит порочный, что-то, думаю, такой взгляд позволяет увидеть, иначе не замечаемое.
Collapse )

Русский философ Альберт Соболев

Бог даст, я обязательно напишу о нем воспоминания - за шестьдесят-то лет дружбы много было такого, чему можно и другим удивиться и порадоваться. Но пока что дам слово ему самому. Тем более, что он никак не заслуженно малоизвестен, даже в Вики нет статьи, и единственная книжка, в которой были собраны его статьи-эссе (это был его жанр, никак не объемные монографии) практически, кажется, никому и неизвестна за пределами узкого круга...
Это и понятно. Книга называется "О русской философии", а мне не раз приходилось читать и слышать, что такой и вовсе нет - литература, да, есть, а философии нету. Те, мол, кого так называют - "русские философы" - это литературные критики или публицисты...
Но у Альберта Соболева был свой взгляд на философию вообще и на русскую, в частности. То, что называют "научной философией", он ценил невысоко, а что-то и вовсе презирал. Сразу скажу, что с его негативными приговорами (в частности, в отношении методологии ГП) я совсем  не согласен, мы много спорили и я об этом еще расскажу. Но вот что: философскую позицию его самого я очень ценю, считаю нужной и важной. А о том, какая она, первое впечатление вы получите из введения к книге.

Collapse )

Большевизм и Царство Небесное

Есть у меня молодой собеседник, длящий обсуждение со мной русской Революции, большевизма и коммунизма, соответствующих мечт, идей, персонажей и т.д. Мы с ним едва ли сколько-нибудь серьезно расходимся в оценке конкретных деяний, я разве что менее категоричен. Но вот что мне никак не удается донести до него - это мое представление об идеале. Да и не только до него. Я эту тему не раз у себя здесь поднимал и, кажется, так и не добился понимания.
Выложу кусочек нашей переписки в качестве еще одной попытки.

Вот прислал он мне такую схему:



С таким пояснением: в политику выделил бы только идеал как ориентир - обсуждение собственно идеалов, скорее, думаю, для философов, в политике все предполагает реализацию.

Мой ответ:
Нет, А., я категорически против обсуждения идеалов исключительно в рамках политики. Вы своими схемами вообще показали мне, что до сих пор, говоря об идеале, я упускал главное: для меня идеал в подлинном смысле слова - это даже не философия, это всегда религиозный идеал. В европейской цивилизации - христианский, "Царство Небесное". Представления о нем могут в разной мере секуляризоваться. Но он принципиально относится к сфере нереализуемого. У него другое назначение. Вы в своей схеме поместили "идеал как ориентир" в качестве звена, ведущего к реализации. С моей точки зрения, это извращение смысла и назначения идеала. Политики-радикалы (большевики в широком смысле слова, от средневековых таборитов через каких-нибудь якобинцев до русских большевиков), даже независимо от примеси чисто человеческих пороков, именно злоупотребляли идеалом, пытаясь реализовать свое о нем представление здесь и сейчас, а когда не получалось, переходили к насилию.
Вы скажете, а какой смысл в том, что нереализуемо? То верное отношение к идеалу, о котором я все время талдычу, очень трудно определить: ориентироваться, сверять с ним дела и образ жизни, пытаться, если хватит сил, что-то из него воплощать в своей жизни, т.е. в пределах "насилия" над собой, любоваться им, наконец, писать о нем стихи или сочинять музыку... Это самое трудное для осмысления и выражения.
Но важно присутствие в жизни одного человека и общества того, что я бы назвал вертикалью, вертикального измерения.
И снова о "большевиках". На мой взгляд, их роль трагически - для нас всех - двоится. С одной стороны, они напоминают "плоскому" обществу о вертикали. С другой, дискредитируют идеал злоупотреблением.

Положено начало семинару по истории ММК

От организаторов
Сетевой семинар, который мы сейчас запускаем, задумывался как семинар по истории ММК. Историзм – сознательное отношение к истории, большой истории человечества и «малой истории» Кружка – был одним из его, ММК, конституирующих принципов. Этот принцип реализовался в постоянной фиксации семинарских обсуждений, в обсуждении историко-философских тем и методов исторического исследования, и, наконец, в ежегодных обзорных докладах Г.П.Щедровицкого, в которых каждый раз весь пройденный Кружком путь заново рефлектировался, осмыслялся и переосмыслялся – в соответствии с новой ситуацией и постановкой новых задач.
Этот семинар задуман как принимающий на себя ту же самую рефлексивную задачу в новых, радикально изменившихся условиях: нет общепризнанного, авторитетного лидера; нет самого ММК, а то, что от него осталось – люди и организованности – не составляют ни организационного, ни идейного единства. Вроде бы нужно подвести итоги той, ушедшей эпохе – определить «что это было», что сделал ММК и чего не сделал из намеченного в своих программах, каково его место в истории и современном пространстве общечеловеческой мысли и деятельности.
В развитие мысли о необходимости продолжения историко-рефлексивных традиций ММК отметим три важных обстоятельства.
Во-первых, регулярная практика рефлексивных докладов ГП закончилась существенно раньше, чем закончился ММК; период ОДИ по-настоящему так и не был осмыслен и обсужден.
Во-вторых, рефлексия ГП – это его рефлексия; наша позиция – из современности – требует новой, нашей, рефлексии.
И, в-третьих, в отсутствии, как уже было сказано, какого-либо единства в том, что кто-то называет «методологическим движением», а кто-то, подчеркивая аморфность, «методологическим болотом», есть нужда в коллективной рефлексивной работе, т.е. в семинаре.
Определенной программы семинара пока нет. Полагаем, что она будет коллективно выработана на самом семинаре.
Для начала на обсуждение были вынесены тезисы В.Я.Дубровского «Три понятия системы». Этот выбор был обусловлен тем, что, помимо собственно историографической составляющей – авторской реконструкции становления понятия «система», в тезисах излагаются представления В.Я. о месте методологии ММК в пространстве человеческой мысли (ее отношения с философией) и его видение будущих путей и форм существования методологии и методологов.
Соответственно, выстраивать программу можно через основные темы тезисов В.Я. (добавляя новые темы по ходу):
1) История развития системных представлений в ММК – ситуация построения нового понятия системы (четырехслойки), разные версии системных представлений, конкретные образцы применения системных понятий и системной логики;
2) методология и философия – изменение отношения к философии в ходе развития ММК, концепция методологии как сферы.

По нижеследующей ссылке можно скачать тексты, составляющие как бы зачин обсуждения, а именно:
1. Тезисы Виталия Дубровского "Три понятия системы" (METALOG_M)
2. Замечания Веры Даниловой
3. Ответы ВД на замечания Даниловой (METALOG_M)
4. Вопросы Льва.Щедровицкого и Владимира Рокитянского (DVOYE)
5. Ответ ВЯ на эти вопросы (METALOG_M)
6. Замечания Анвара Гатауллина (KAKTUS77)
7. Онтологический статус системы (DVOYE)

Первые записи, отклики на эти тексты сделаны. Желающим принять участие в дальнейшем обсуждении - записываться в сообщество.

Ещё о тайне

В прошедшем обсуждении было высказано - pavel_g_m- одно интересное суждение: "Непостижимость - лишь внешний атрибут тайны. По существу, тайна вне познавательных категорий". Слово "тайна" (от "таить", скрывать), очевидно, синоним "непознаваемого". Но, заранее соглашусь, филология здесь не может быть решающим аргументом. Возьмём более простой случай: называя что-то твердым, мы, фактически, утверждаем, что его не удается царапать или мять. Впрямую мы характеризуем этим свои возможности и лишь косвенно предмет. Если же хотим перейти к прямой его характеристике (каков он по существу), то должны познать его каким-то другим способом, с другой стороны, например, выяснить его кристаллическое строение.
Возвращаясь к тайне - Тайне как таковой - что мы можем сказать о ней, кроме признания непостижимости? Ничего, она же тайна. Что-то ещё - только в меру ее познаваемости...
О том, который Тайна по преимуществу, мы, по существу, даже, что Он есть, знаем только с Его слов. Молодцы греки, точно перевели Тетраграмматон. А все потому, что Аристотель разобрался с сущностью и свойствами - не зря его с Платоном на стенах церквей рисовали.