Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

торжество диамата

В связи с чтением диплома ГП решил освежить свои представления о том, что такое диамат.
Почитал, в частности, Сталина «О диалектическом и историческом материализме» (ее в «Краткий курс» он включил). Надо сказать, что это произведение напрасно, по глупости осмеивали. Отлично написанный популярный очерк. Очерк вполне осмысленной философской доктрины, которая – вот это для меня открытие! – в основных чертах сейчас совпадает с миропониманием большой части, если не большинства, человечества. Если, конечно, допросить всех с пристрастием, чтобы они перестали гнать пургу о том, во что они по большому счету не верят.
В самом деле. Диамат сложился из гегелевской диалектики, переставленной, как известно, «с головы на ноги» Марксом. Суть-то диалектики - в признании бесконечной подвижности сущего и вытекающем из этого историзме (здравому смыслу нечего возразить против этого). А вторая составляющая, объединяющая Гегеля с Марксом – монизм: отказ от онтологического разделения духа и чувственно воспринимаемой природы (это разделение принципиально для теистических учений). Только у Гегеля единое – это Дух, а у Маркса – материя, природа (а дух – ее «высокоорганизованная часть»). Энгельс и Ленин додумали эту исходную идею до некоторых конкретностей, а Сталин, слегка упростив, систематизировал.
Вот этот-то монизм (диалектику пока оставим в покое) меня и интересует. Утверждаю: для огромного числа людей, как простецов, так и в особенности представителей наук, он является их естественным и неусомневаемым мировоззрением. Плевать им на критику Канта – они не сомневаются, что чувства нас в основном не обманывают, и их вполне устраивает представление о бесконечно приближающемся к недостижимой абсолютно верной онтологии познание. Мыслим мы, по их общему убеждению, мозгом. И – вишенка на торте! – конечно же, возможен искусственный интеллект. Раз наше сознание, наше мышление – продукт высокоорганизованной материи, то нет оснований сомневаться в его воспроизводимости и совершенствовании на других носителях.
Понятно, что этого не принимают гегельянцы (в том числе и гегельянствующие марксисты вроде Ильенкова). Понятно, что этого не принимают христиане и другие теисты, видящие качественное различие между творящим Духом (и сотворенным по Его образу духом) и бездуховной природой. Но все остальные – монисты и обязаны принять.
(Несколько особняком, кстати, ГП с его методологией, но это – отдельный вопрос).

Форма и содержание

Пока я набираюсь сил, в порядке разминки почитываю диссертацию ГП.
И вот набрел там на место…
ГП критикует Канта. Суть критики (моими словами, соответствующий кусок текста диссертации – под катом) в следующем. Ошибка Канта - в том, что он Форму (априорные формы рассудка) мыслит как нечто субстанциональное, отдельное от Содержания (данных чувственного созерцания), тогда как субстанциональностью обладает лишь их единство.
Мне по невежеству трудно судить, насколько оригинальна эта критика. Впрочем, в философии, кажется, ничто не бывает вполне оригинально, В данном случае это, кажется, реплика Аристотелевой критики Платона, его учения о самостоятельном бытии идей (форм).
И этот "глубинный платонизм" очень живуч: нам все мерещится самостоятельное существование белизны вне белых предметов, доброты вне добрых людей и т.д.
Как будто бы форма обладает своим, собственным содержанием…
Вот против этого удвоения и выступают, как я понимаю, Аристотель и ГП.
Мне кажется, что категория формы и содержания - это вообще ключевое для всей неметафизической философии.

Из диссертации:
Collapse )

Гегель о том, меняется ли и должно ли меняться христианство

Христианство имеет историю его распространения, судеб его исповедников и т.д.; и так как оно организовало свое существование и придало себе определенный строй в виде церкви, то последняя сама есть такое внешнее существование, приходящее в соприкосновение с многообразнейшими временными явлениями, переживающее многообразные судьбы и имеющее по существу своему историю. Что же касается самого христианского учения, то оно, правда, как таковое тоже имеет историю; но оно необходимо прошло в короткое время весь путь своего развития и получило свою определенную формулировку. И это древнее исповедание веры признавалось во все времена истинным и еще и ныне должно неизменно признаваться таковым, хотя бы это признание оказывалось теперь только видимостью, и слова этого исповедания – лишь произносимой устами пустой формулой. Дальнейшая же история этого учения содержит {16}в себе двоякого рода вещи: во-первых, многообразные добавления и отступления от этой твердо установленной неизменной истины и, во-вторых, борьбу с этими заблуждениями, очищение оставшейся основы от добавлений и возвращение к ее первоначальной простоте.
Введение к Лекциям по истории философии.

Что значит определить?

Прочитал у Ильенкова в "Диалектической логике" (замечательный, надо сказать текст и замечательный автор), что Спиноза считал неправильным определять круг как фигуру, у которой равны прямые, соединяющие центр с окружностью, поскольку такая дефиниция "совсем не выражает сущности круга, а только некоторое его свойство», к тому же свойство производное, вторичное. Другое дело, когда дефиниция будет заключать в себе «ближайшую причину вещи". Правильно, по Спинозе, определять так: "фигура, описываемая какой-либо линией, один конец которой закреплен, а другой подвижен", т.е. через построение.

о 24-й проблеме Аристотеля

Завис на пару дней над парадоксом концентрических колес.
История эта начинается с Аристотеля. В его (или приписываемых ему) "Механических проблемах" - это проблема 24:
"Недоумевают, почему большой круг разворачивается в равную с малым кругом линию, когда они соединены в одном центре? Если они разворачиваются порознь, то как относятся величины кругов, так относятся и линии. А если оба круга имеют один общий центр, то какую линию разворачиванет большой круг, такую же линию разворачивает и малый круг".
С ней разбирался Галилей в "Беседах и математических доказательствах" (второй том "Избранных сочинений")
А я впервые прочитал об этом в первом публичном выступлении Г.П.Щедровикого (gp54a в Электронной библиотеке ММК 2000). ГП приводит рассуждение Галилея как открытие им того парадоксального обстоятельства, что к бесконечным множествам не применимы понятия равенства и неравенства.

Галилей рассудает, правда, красиво. Он начинает с качения концентрических много- (шести-) угольников.




Collapse )

Об аналитических и синтетических суждениях - А.Коффа

Собственно, с тем, что математические суждения у Канта, действительно, априорные, но синтетические, я уже в прошлом году разобрался и принес Канту извинения. Но Коффа, начинающий свою книгу с разбора учения Канта о суждениях довел этот вопрос и смежные с ним до полной ясности.
Дальше занудно.
Collapse )

Простое и сложное, легкое и трудное

Разбираясь с извивами мысли в одном тексте о понятии системы, наткнулся на такое:
"При анализе существующего и разработке нового понятия системы, мы будем исходить из того, что это понятие характеризует особый способ мышления, предназначенный для преодоления затруднений, связанных с решением задач, в которых объект мышления предстает как сложный предмет. ... Сложность - это лишенность простоты. А простота это то, с чем иметь дело понятно и легко. Уже сама характеристика чего-то как “сложного” указывает на общий подход к преодолению затруднений, связанных с этой сложностью: русское слово «сложность», как и английское «complex», означают «сложенность». Если у нас есть сложная задача, мы обычно сводим ее к набору простых, разбиваем на более простые подзадачи, решаем сначала подзадачи, а затем из этих решений выводим решение исходной сложной задачи".
И задумался: а почему, собственно, считать сложное, в смысле сложенности из частей, трудным - для познания, для восприятия, а простое - легким? Почему язык так распорядился? Автор текста ссылается на ситуацию решения задач, и, действительно, для некоторого типа арифметических и алгебраических задач задач это работает: можно сложный пример разбить на простые, легко решаемые. Но, очевидно, не для всех, даже в математике - скажем, геометрические задачи явно решаются иначе. Если же иметь в виду всё многообразие задач, проблем, загадок, которые могут вставать перед человеком, то приравнивание простоты к легкости, удобопонятности не имеет ни малейшего основания.
Однако вроде бы во всех европейских языках это соединение значений в одном слове таки присутствует...
Попробовал поэтимологизировать. Интереснее этимология слова "простой", "сложный", действительно, вторичное словцо - от "слагать", хотя и тут есть некоторые тонкости.


Collapse )

ГП о философии как религии

«Методология выхватила у философии технологию работы, но за счет этого произошло освобождение и очищение ценностного аспекта нашей деятельности. И этот ценностный аспект остался у философии, но выступает теперь уже в достаточно очищенном виде. Поэтому философия, естественно, смогла бросить на него значительную часть своих сил. И поэтому, как мне кажется, сегодня она получила непосредственную возможность вступить в спор с религией — раньше подобные претензии были по сути дела совершенно иллюзорными. И поэтому соответствует, как мне кажется, бурное развитие философии как ценностно-полагающей дисциплины. Здесь, правда, встает очень важный и сложный вопрос о том, как все это будет совмещаться с разработкой технологии деятельности, с изменением структуры самой деятельности, с появлением в ней новых видов и типов. Можно будет создать и новую религию для просвещенного человека, религию, опирающуюся на науку и методологию. По сути дела, это и будет философия как религия, противостоящая всем уже существующим религиям. И это особенно важно, так как сегодня ученый всегда или иначе создает такого рода религию, но он создает ее из своей собственной науки, т.е. из того, что к этому совсем не приспособлено. Во всяком случае мне представляется, что аксиология, которая стала развиваться в философии примерно 80 лет назад, представляет собой один из главных и ведущих ее разделов» (Социологические проблемы и социология сегодня).
Это 1969 год. Позднее, думаю, он пришел к тому, что и это методология отбирает у философии, у которой (точнее, у одиночек-философов, ибо философии как развивающейся сферы не существует) остается только возможность фронтирно-сталкерских вылазок в топь и мрак... (Подбор слов в последней формулировке - на моей ответственности).

(no subject)

Решил почитать вечером "Рождение трагедии" Ницше. У меня есть эта вещь в двух переводах, старом, Г.А.Рачинского, и новом, покойного А.В.Михайлова. Хотел было взять михайловский перевод, тем более, что он у меня в отдельном изящном издании. Но.
Прочитал в предисловии издателя, что слово Rausch, которое у Ницше связано с дионисийским началом и проявляется в пении, плясках и оргиях и которое Рачинский вполне ожидаемо и "по словарю" переводит как "опьянение", Михайлов перевел как "похмелье"...
Я с большим уважением отношусь к А.В.Михайлову и его трудам (и понимаю, что хороший переводчик не идет на поводу у словарей), но, помилуйте, такое впечатление, что А.В. был полным трезвенником и никогда не испытывал похмелья - состояния, в котором не то что петь-плясать, но ни-че-го не хочется.
Не, буду читать по Рачинскому. 

seminarium perennis

Начал читать «Историю новой философии» Виндельбанда – слабая замена отсутствующему историко-философскому образованию. И задумавшись о том, зачем оно и почему его отсутствие воспринимаю как ущербность, легко нашел ответ: пытающемуся мыслить нужно подключиться, узнать, какие ходы мышление проделало до него. История философии (в первую очередь, но и науки, и искусства) представилась как один многовековой семинар. Вот оно, верное слово: семинар.
Конечно, я понимаю, что это очень специфический взгляд, обусловленный многолетней работой с наследием такого семинарского феномена, как ММК, и соучастием в куче других семинаров… (Да и здесь в жж что я с 2007 года делаю, как не семинарю?). Но специфический не значит порочный, что-то, думаю, такой взгляд позволяет увидеть, иначе не замечаемое.
Collapse )