Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

А я шагаю по Москве...

Проект "Курьерство" удался!
Второй раз я уже не нервничал, разве что сохранял сосредоточенность.
Читать и слушать пока что не случилось, но уже думал не о маршруте. И вспоминал на ходу любимые стихи. 

Точнее не скажешь

Р в ММК 17: ОГ о смысле и содержании структуры сознания 39

Генисаретский. После этой дискуссии мне нужно, наверное, подвести итог предыдущему изложению. Collapse )

Р в ММК 17: ОГ о смысле и структуре сознания 19

Однако продолжим. Это уже пятое занятие. ОГ подбирался-подбирался к тому, что обозначено в названии доклада – функциональной структуре сознания, – и, кажется, готов заняться ею вплотную. Напомню, что он делал на предыдущем этапе. Расчищал место для этого понятия – двумя шагами: от деятельности к предметному сознанию и от предметного сознания к сознанию как таковому, или чистому. Вот про это его словами:

Collapse )

Но что же все-таки он при этом делает? Как понять способ его движения? Очень важной (важной, вообще, для специфики мышления ОГ в рамках ММК) сделанная им оговорка: это не рефлексия.

«Нужно сделать еще одну оговорку. Иногда предполагается, что таким высвобождающим механизмом является рефлексия. Именно рефлексия предметности, в частности, методологическая рефлексия научных предметов полагается тем, что освобождает нас от предметности. Но для меня рефлексия не является таким механизмом. Рефлексия приводит к тому, что она вычленяет основные структуры действительности, в частности, те категории ее, которые и составляют это предметное содержание. Рефлексия скорее наоборот связывает нас с этой действительностью. Всякое рефлексирование, исходящее из предметного содержания, есть, с одной стороны, приведение к более четкой и адекватной мыслительной форме, а с другой стороны – функционализация действительности».

Итак: ОГ отказывается видеть в рефлексии средство распредмечивания. Почему? Рефлексия – это осознание искусственного характера предметности, ее «сделанности», обусловленности спецификой того или иного метода и арсенала средств. Это обычный для методолога способ распредметить мышление, скажем, ученого. Выскажу догадку. Вместо этого он обращается к философской традиции поиска основания, восходящей к Лейбницу и продолженной Хайдеггером (я обсуждал ее здесь и здесь).
Теперь читаем.

Пятое занятие 1972-11-20

Генисаретский. Сегодня я перехожу собственно к теме этого доклада, а именно – к функциональной структуре сознания. Мы довольно долго говорили о том, что такое способность в единственном числе. Затем, уже в последний раз, шла речь о месте сознания в ряду категорий «деятельность – действительность – предметное сознание – просто сознание». Как вы помните, этот экскурс был нужен для того, чтобы в это место направить наше внимание и говорить о функциональной структуре сознания.
Само это понятие задается сугубо формально-методологическим путем. Проект его формируется, исходя из трех положений. Первое – что мы знаем, что такое способность. Второе – что мы знаем, что такое функциональная структура как категория системного подхода. И вот функциональными элементами этой структуры для меня и будут способности. И третье – это то, что эта функциональная структура сознания, элементами которой являются способности, находится в означенных выше отношениях с предметным сознанием, действительностью и деятельностью.

[[Т.е. ФСС делает возможной предметизацию сознания деятельностью]].

Дальнейший ход будет состоять в том, что я буду задавать вопросы, касающиеся функциональной структуры, и в меру сил отвечать на них, последовательно конкретизируя, что же имеется в виду.

Щедровицкий. Один момент мне остался неясным – это отношение функциональной структуры сознания к предметному сознанию. Мне кажется, что этот вопрос мы не обсуждали.
Генисаретский. Мы обсуждали вопрос об отношении «деятельность – действительность – предметное сознание – просто сознание». Мы говорили о том, что предметность – это то сознание и то, вместе с тем, содержание сознания, которое фиксируется тем, что сознание функционально связано с деятельностью. Предметность – это, грубо говоря, та часть сознания, которая обеспечивает его участие в процессах и структурах деятельности. Также говорилось, что содержанием предметного сознания является действительность. Предметное сознание противопоставлялось просто сознанию, как тому, что может быть и не связано с деятельностью и действительностью. Когда сознание связывается, оно становится предметным сознанием, и содержанием его становится действительность. Когда оно не связано, то о нем нужно говорить не как о предметном, а по-другому. Так вот, на это место четырехэтажной этажерки мы и вставляем мысленным взором функциональную структуру, состоящую из способностей.
Щедровицкий. Когда мы говорили о предметности, деятельности, действительности, то я многократно спрашивал, в каком пространстве существуют эти смыслы. И если я правильно понял, ты каждый раз отвечал, что они существуют в пространстве твоего мыслительного, или какого-то иного движения. Поскольку ты при этом говорил о способностях, сознаниях и т. д., то я все время имел возможность предметизовать все это. Хотя все время получал предостережения, что этого не надо делать. И для меня все время оставалось проблемой, какой логике и каким нормам подчиняется все это движение. И я пытался для себя выделить эти нормы для того, чтобы нормировать свое собственное движение. До этого я всегда думал, что всякое мышление нормируется, а, может быть, здесь даже лучше сказать – «зажимается» двумя группами определений. Или категорий – не знаю, как это лучше назвать. С одной стороны – это логические нормы методического типа, отвечающие на вопрос, что делать, от чего к чему переходить, и т.д. С другой стороны – определенным онтологическим представлением, которое всегда так или иначе дополняет эти нормы и тоже помогает нам каким-то закономерным образом переходить от одного к другому. При этом я понимаю, что чем выраженнее логические нормы, тем меньше нам нужна опора на предмет, в пределе получаются, как мы обсуждали, оперативные системы, где движение происходит автонимно, где знак и предмет совпадают в рамках оперативной системы, и предметность приобретает вырожденный характер. Но это все равно должно вроде бы рассматриваться как предметность.
Поэтому теперь, когда ты говоришь, что мы выяснили отношение функциональной структуры сознания к предметному сознанию, затем говоришь, что предметное сознание – часть сознания, то я останавливаюсь в замешательстве. Если я правильно понимаю, речь все время шла о том, в каких категориальных характеристиках, каким категориальным способом мы можем описывать сознание. И что про него можно говорить, а что нельзя. Есть ли у него, например, части или, их не может быть. Я понимаю, что есть некоторый категориальный смысл у выражения «функциональная структура». Я вроде бы понял и держу в памяти все те определения, которые характеризовали способность. Но из всего этого никак не следует, что можно сказать такую вещь, что предметное сознание – часть сознания. Вообще установить какое-то взаимоотношение, между такими смыслами, как функциональная структура сознания и предметное сознание. У меня здесь даже возражений нет, просто непонятно.
Генисаретский. Это все дальше будет ясно. Ведь сказав все это, я собственно только сказал, что я собираюсь делать. Я задал способность, теперь произвожу нечто вроде акта синтеза, понятие способности объединяется с категорией функциональной структуры. И дальше я буду обсуждать, что это конкретно значит. Ведь сказать, что элементами этой функциональной структуры являются способности – это действительно еще ничего не сказать. Нужно специфицировать дальше этот тип структуры и вообще обсуждать применимость этой категории. С одной стороны, это, а с другой стороны лежит независимая линия, когда мы разделили поле исследования на четыре части и сказали, что наша функциональная структура будет принадлежать одной из них. [[Здесь https://gignomai.livejournal.com/1028719.html]]. Это все еще просто забивание колышков вокруг.

Итак, с помощью понятия функциональной структуры я намерен говорить о явлении, которое можно было бы назвать оспособленностью сознания. Речь идет о том, что все в нем, и прежде всего – смысл, может выступить в роли способности. И вот когда нечто, пока не оговаривается что, выступает в форме способности, я называю это термином «оспособленность». Как только мы поставили этот вопрос и употребили термин «функциональная структура», так прежде всего мы должны рассмотреть каковы возможные формы взаимодействия, взаимосцепления, вообще взаимоотношения разных способностей в функциональной структуре. Категория функциональной структуры говорит нам об определенном типе организованности, об определенном типе связи между собой того, что в ней функционализовано и структурировано. И если для нас это способность и это понятие обладает какой-то конкретностью, то сейчас все наши усилия должны быть направлены на то, как способности могут связываться в функциональной структуре, исходя, во-первых, из сказанного о способности, во-вторых, из того, что это функциональная структура. И вот я буду рассматривать разные случаи взаимоусиления, взаимоослабления и т.п. способностей в функциональной структуре. Иначе говоря, мы будем рассматривать процесс со-функционирования способностей при выполнении некоторого мыслительного процесса.
Отмечу, что ввиду разделения понятий сознания и предметного сознания, существует особый вопрос, который каждый раз нужно ставить: о том, что такое предмет каждой способности и какова та предметность, которая возникает из со-функционирования разных способностей. Подчеркиваю, что это именно рабочий вопрос, который мы каждый раз должны обязательно ставить и обсуждать.
Первая тема моего рассмотрения – это вопрос о рефлексивной непрерывности функциональной структуры.
Раппапорт. Когда мы говорим о функциональной структуре, мы должны мыслить различие способностей. Все же знания, которые ты до сих пор давал о способности, для меня сформировали представление о способности как о модусе деятельности с определенной функциональной нагрузкой, и вообще, я пока не очень представляю себе, как способности могут быть различены.
Генисаретский. В этом смысле мой доклад содержит в себе два самостоятельных пласта. С одной стороны, я буду теоретически говорить о функциональной структуре, просто подразумевая наличие разных способностей. С другой стороны, я буду эмпирически ссылаться на некоторые способности, имеющие имена, например, на способности осмысления и рефлексии, способности внимания и понимания, способности коммуникации и т. п. Для ориентации можно иметь в виду это последнее.
Раппапорт. Ориентироваться я могу и так. Вопрос в том, что я потерял онтологический план существования этих самых способностей. Существовали особые конструкции, временизирующие нормативные структуры деятельности, но это было чисто вне-функциональное задание понятия способности без возможности давать ему разные содержательные наполнения. Что есть это содержание, куда оно попадает? Ты вот сделал оговорку, что смысл может оспособляться, превращаться в способность. Но как это происходит, где та действительность, к которой относятся функциональные свойства способности? Из чего создан, логически, тот «резервуар» способностей, который может наполниться, с одной стороны, смыслами, а, с другой стороны, выполнять определенные функции? Может быть, это и есть вопрос о собственной природе способности.
Генисаретский. Это вопрос, на который я не могу отвечать напрямую, но как раз на него я и отвечаю всем рассуждением. Конструктивно мне представляется, что здесь нужно дополнительно задать разнообразие самих способностей, чем они вообще могут отличаться друг от друга, чтобы можно было их мыслить как различные внутри функциональной структуры. Пока же мы говорим лишь о понятии способности, и даже не о способности в единственном числе, а это не разделено в категории множества. Далее я задействую лишь те предположения, которые вытекают из функциональной структуры, и не более.

[[О чем спрашивает Раппапорт? Он ссылается на то, как вводилось понятие способности: как функции оестествления деятельности во времени («Способность я буду рассматривать как такой модус деятельности, который определяет включение вневременной, идеальной, точнее говоря, значащей структуры деятельности во время или в некоторый процесс, определенный во времени». И недоумевает: как отсюда перейти к многообразию способностей?

Как отвечает ему ОГ? Во-первых, он говорит, как он часто делает в этом докладе: торопишься. Во-вторых, он предлагает «конструктивное» пояснение: нужно допредметно задать различие способностей внутри ФСС. Это второе я для себя пояснил такой, несколько вольной аналогией. Есть понятие: «человек». Его функциональное место в мире и соответствующая этому месту норма: выполнять некоторое назначение (можно сказать: Божью волю). Он это может делать по-разному, в частности производить потомство или, скажем, защищать себя и других от врагов. Но для того, чтобы эти различные способности можно было помыслить, нужно внутри самого идеального объекта «человек» заложить различия, анатомические, физиологические и психические, по двум типам, которые назовем «женщина» и «мужчина»]].


Еще рабочий перерыв: Г.П.Щедровицкий о трактовке смысла у О.И.Генисаретского

UPD. Ошибка вышла. Сохранилась статья ОГ - на сайте mmk-documentum. Так что безотлагательно будет прочитана и разобрана.

Та статья ОГ о смысле в содержательно-генетической логике, на которую ссылался ГП, увы, не сохранилась. Но есть заметки ГП, ей посвященные. Они начинаются с указания на главные, с точки зрения, ошибки в подходе ОГ к проблеме смысла, а дальше ГП коротко излагает свои представления. Да, интересно, что статья ОГ была опубликована в 1966 году, а написана (и ГП с ней ознакомился) в 1965-м, а заметки относятся к 1972 году, году того доклада, что я сейчас разбираю.
Вот эти заметки:

Collapse )

Рефлексия в ММК. О.Генисаретский. О понятии творческой деятельности 4

4.Результаты предыдущих рассуждений можно кратко резюмировать так. Сознание не может быть исследовано ни как естественное, ни как искусственное в чистом виде. Однако, как особому объекту, сознанию присущи моменты искусственного и естественного.
Для того чтобы можно было в каком-то классе систем строить модель сознания, я введу понятие К-систем, называемых кентавр-системами.
К-системы вводятся с помощью отношения включения, в которое ставятся друг к другу Е- и И-системы. Для их корректного определения нужно было бы предварительно задать процедуру включения. Однако сегодня я этого делать не буду, а в качестве модели включения буду иметь в виду морфологическое пространственное включение одного объекта в другой. Рассмотрим два простейших типа К-систем: ЕИ-системы и ИЕ-системы. Первая из них устроена так, что естественная система объемлется искусственной, включена в нее. Во второй в то же самое отношение поставлена И-система.
Примером ЕИ-системы может служить любая машина – например, автомобиль. В нем протекают естественные физические процессы: сгорание, преобразование энергии, трение и т.д. Это Е-компонента ЕИ-системы. Но названные процессы осуществляются принципиально иначе, чем это могло бы происходить в естественных природных условиях. Они включены в особые употребления, в деятельность, использующую эту машину в качестве средства. В данном случае деятельность задает И-компоненту ЕИ-системы.
В качестве примера ИЕ-системы можно рассмотреть человеческий социум во Вселенной.

[[Хорошее объяснение И-Е, у ГП такого не встречал. Поясню, как я понимаю слова «осуществляются принципиально иначе» (сам не сразу врубился, в каком отношении «иначе»). Так вот, в автомобиле естественные процессы, конечно же, продолжают подчиняться действию тех же природных механизмов, но искусственная составляющая системы – водитель с инструментами управления – включает и выключает, и регулирует интенсивность действия этих факторов, так что результирующее протекание процессов оказывается иным, нежели в условиях laisser faire. В примере с человеком во Вселенной человек также вмешивается в течение естественных процессов, меняя результирующую; возникновение ноосферы – зрелый результат этой артификации]].Collapse )

Почему они такие умные?

Удивляет то, с какой легкостью малыши нынешние осваиваются с компьютером и разными причиндалами (гаджетами).
А я догадался о причине!
Ее легче выяснить, если начать с другого конца: почему многие старики, наоборот, так тупы в освоении всей этой техники. Я тут вполне средний, ни слишком остер, ни слишком туп (ближе ко второму), так что могу в себе причину высмотреть. Она - в том, что можно назвать "онтологизмом", непременной тягой знать, как устроен прибор, которым предстоит пользоваться, и опасливое отношение к тому, устройство и механизм работы чего непонятен.
Дитя малое ощущает и ведет себя совершенно иначе. Уже в общении с родителями оно сугубо практично. Ему нет нужды вникать в психологию взрослых, достаточно опытом усвоить: поплачу - приласкают, улыбнусь - тем более и т.д. То же и с электроникой: тыкнул - ничего, по-другому - мультик включился, и все бесстрашно и без предварительнылх размышлений.
На самом-то деле сравнительно с "ладом" или "идиотизмом", как кому нравится, деревенской жизни мы все больше имеем дело с тем, устройство чего нам неизвестно и, скорее всего, известно не будет. Хорошо это или плохо? Что-то важное явно теряется, человекосообразность, близость окружающего мира. Но куда деться?