Category: семья

аква 2

пока помню...

Вот вспомнилась (за чтением «Науки логики» Гегеля параллельно с ее конспектом в «Философских тетрадях» Ленина) Нинель Пантелеевна Ковалевская, встреченная в годы моей работы в издательстве «Просвещение». По должности простой редактор (ну, может быть, старший редактор, не помню), она занимала в издательстве особое положение. Ее уважал и не смел повышать на нее голос даже директор Дмитрий Иванович Зуев, с подчиненными не церемонившийся. Уважали, конечно (точнее, побаивались) в том числе и за независимость характера и прямоту оценок, но не только. Уникальное положение Н.П. было обусловлено одним очень ценным в ту пору профессиональным качеством: блестящим, чуть ли не наизусть знанием трудов классиков марксизма-ленинизма. Неточное цитирование этих текстов, буде замечено, хоть и не сулило в то время тюрьму, но было серьезной неприятностью…
С Ковалевской меня познакомил мой начальник В.Г.Бейлинсон, сообщив, что Неля – человек очень интересный. Не помню, однако, чтобы мы с ней как-то общались (она была много старше и марксистская ортодоксия была дурной рекомендацией в моих глазах) до истории со статьей в «Правде» (я писал об этом в записи о Владимире Дайнеко). Для меня эта статья была, как почти все, что я в ту пору совершал, делом вполне легкомысленным, – но не для директора, который был взбешен тем, что я посмел эдакое вытворить без его разрешения (это ему принадлежала фраза, сказанная мне по другому поводу: «Как Вы смели не выполнить просьбу своего директора?!») и не для Н.П.Ковалевской. Она вызвала меня из комнаты для разговора, крепко пожала руку и сказала: «В.Р., Вы совершили поступок. Но будьте готовы выстоять против того, что за этим последует».
Ничего, впрочем, не последовало, времена уже были не те.
А потом я узнал (от Бейлинсона), что она замужем за Леонидом Ренделем, историком-диссидентом (марксистом, разумеется!), вернувшимся из ГУЛАГа («дело Краснопевцева»), содержит его, не имеющего заработка. Оказалось, что и живут они в том же доме, где мы с Таней, на улице Новаторов. Но знакомства семьями из этого не проистекло, я гулял со своим спаниэлем Рамзесом на том же пустыре, что Рендель со свои псом, но мы не знакомились.
Через кого-то, кажется через Алешу Лунькова из редакции психологии, с которым подолгу курили и разговаривали в коридоре, я получил для прочтения исторический труд Ренделя, где он, как помню, разъяснял, что смысл российской истории – в том, чтобы служить другим народам примером того, как жить не надо…
А в 1987 году (дату отыскал уже сейчас в интернете) мы с Бейлинсоном сходили к ним на квартиру попрощаться с умершей Н.П. Всё.
просыпаюсь лицо

перед концом

Продолжаю осуществлять программу знакомства с современным кинематографом. Тем более, что это большое удовольствие - посмотреть кино за ужином :)
Вчера посмотрели с Таней "Меланхолию" фон-Триера. (До этого смотрел только "Догвиль", прочно впечатавшаяся в памяти история нарастающего зла).
Картина - о страхе. Который всегда в последнем счете есть страх перед концом - концом света, глобальным или личным. Для атеиста-Триера это всегда конец полный и окончательный. И "нигде больше во вселенной жизни нет, мы одни" (из разговора героев). Концом и кончается: планета Меланхолия сталкивается с Землей.
Но тема, как я сказал, страх. Все боятся - с большей или никакой определенностью предмета страха. Но две главных носительницы страха - две сестры, Жастин и Клэр, именами которых названы две части фильма. Жастин - невеста, которую страшит до отвращения предстоящий брак. Почему - не слишком ясно, какая-то ложь, его обессмысливающая. Первый ключевой разговор - Жастин с матерью, которая давно приняла страх как неизбежность и научилась жить с ним в настоящем, ничего не ожидая от будущего. "Я боюсь, мама". "Все мы боимся, и зачем ты пришла ко мне с этим? Вали отсюда!" Первая часть кончается тем, что Жаклин своими выходками разрушает дорогостоющий и тщательно задуманный ритуал свадьбы. Ее мать задолго до этого отшвырнула брак как лживую защиту от конечности всяких отношений, о чем и сообщила всей свадебной тусовке.
Вторая часть - страх Клэр перед надвигающейся глобальной катастрофой, страх прежде всего за маленького сына: а где он будет жить, если жизнь погибнет и другой нет? Ключевой разговор двух сестер: Клэр предлагает обставить приближение смерти ритуалом: бокалы вина... - И свечи зажжем, - вторит ей иронически сестра. - Знаешь, как я к этому отношусь? Дерьмо собачье!
Защитой Джона, мужа Клэр, помешанного на астрономии, от которого и пришли к семье сведения о Меланхолии, - наука. Наука обещает, что опасная планета пройдет мимо. Увидев, что это не так, Джон принимает яд, своим трупом извещая жену, что надеяться не на что.
Прозрение Жастин - в том, что все ритуалы, которыми человечество защищает себя от небытия, - дерьмо собачье. Для нее, как и для самого Триера, очевидно, сюда попадают все религиозные "шторы", веками сооружаемые человечеством - церкви, богословия, жертвоприношения и молитвословия.
Все это так, но... дети. "Дети не виноваты" - как говорил один мой знакомый пьяница, ныне покойный. И для маленького племянника Жастин сооружает "волшебную пещеру", которая спасет. А на всякий случай затягивает туда Клэр и залезает сама.

Мне вспоминается из "Последнего дневника" Георгия Иванова:
Этой жизни нелепость и нежность
Проходя как под теплым дождем,
Знаем мы - впереди неизбежность.
Но ее наступленья не ждем.
И проснувшись от резкого света,
Видим вдруг: неизбежность пришла,
Как в безоблачном небе комета,
Лучезарная вестница зла.

Да, забыл сказать: красивый очень фильм.

аква 2

О профессиональном родительстве

Поводом вернуться к этой теме - профессиональное замещающее родительство - и четко сформулировать свое к нему отношение стало то, что я услышал вчера от женщины-нарколога из Майкопа. Она, узнав, что я занимаюсь интернатами, много печального рассказала мне о детдомах Адыгеи. Но она же и очень критически отозвалась о тамошней практике раздачи детей в приемные семьи.
Про интернаты мне в принципе все ясно: я знаю их недостатки и в целом знаю, что надо делать для их устранения, этим мы и занимаемся. Сейчас - про семейное устройство.
Ну, перво-наперво, давайте признаем: утверждение, что РЕБЕНКУ ВСЕГДА ЛУЧШЕ В СЕМЬЕ, ЧЕМ В УЧРЕЖДЕНИИ, беусловно истинным не является. Даже в отношении родной семьи мы все соглашаемся, что иногда лучше не оставлять в ней ребенка, и отбираем его у родителей, делая социальным сиротой.
Но вот он уже стал таким. Всегда ли верно, что в приемной семье ему лучше, чем в учреждении?
Я сейчас отвлекусь от того, что не всех детей берут в семьи, и даже от того, что не все они хотят в семьи (и то, и другое имеет место).
Предлагаю сравнивать по двум параметрам: отношение к ребенку и возможности для его развития. Борцы с "Россиротпромом" обычно именно по этим двум параметрам утверждают безусловное превосходство семьи (приемной) перед интернатом. Все их доводы мне известны и я согласен их учитывать, но хочу привнести в обсуждение одно важное обстоятельство, которого не учитывают они: очень многое зависит от того, где живут и к какому социальному слою принадлежат приемные родители. Обсуждение этого вопроса ведется исключительно в кругу интеллигентных жителей крупных городов, специалистов и  приемных родителей-энтузиастов. Между тем, осуществляемая ныне кампания форсированной, массовой раздачи детей в семьи проходит по всей стране и разбирают детей в самые разные семьи, живущие в самых разных условиях. Предполагаю, что и мотивация может различаться.
Давайте, сравнивая возможности развития ребенка в интернате и в семье, примем во внимание, живет ли эта семья в большом городе с его медицинскими, образовательными и культурными возможностями - или в селе (по свидетельству моей собеседницы из Адыгеи у них сирот разбирают преимущественно сельские жители). Допустим, что умные образованные москвичи, обеспечат приемному ребенку лучшие условия для развития, чем в интернате, но так ли это в других случаях?
Теперь про отношение к ребенку, про мотивы, которые движут приемными родителями. В их адрес часто высказывается подозрение, что детей они берут корысти ради. Сами приемные родители (те, кто пишет об этом, в блогах например) и специалисты, пропагандирующие  профессиональное замещающее родительство, это подозрение отвергают как нелепое - например, Людмила Петрановская (ludmilapsyholog) в своем недавнем открытом письме Ольге Романовой: "Вы вправду верите, что за счет детского пособия можно улучшить свое материальное положение и даже жилищные условия?". Я бы на этот вопрос, заданный явно как риторический и предполагающий безусловно отрицательный ответ и устыжение оппонента, ответил так: смотря кому и где. Приемному родителю полагается ежемесячная зарплата порядка 6000 рублей - действительно, очень мало для Москвы, но не так уж мало для села, где негде заработать деньги, в Центральной России или той же Адыгее. Обычная для столичных жителей деформированность представлений о российской жизни.
Есть и другие виды возможной корысти - виды на жилье, положенное сироте по достижении совершеннолетия, или использование его труда в хозяйстве. Этим я никак не хочу огульно обвинить в корысти всех, в том числе и сельских, приемных родителей, но сама такая возможность говорит против той кампании, которая ведется сейчас, и за необходимость осторожности и контроля.
А как Вам в этой связи творческая инициатива московского сиротского начальства по предоставлению иногородним приемным родителям жилья в Москве?
сплю

Женитьба Егора Стогова

(Окончание)
В городе никому и на ум не приходило, что я жених. Скоро старик переехал ко мне, и это обратило общее внимание. Пошли толки по всему Симбирску; предположений, пересудов, догадок и не сосчитать, а я никому ни одного слова. Странное отношение мое было с обществом, я был знаком со всем городом, бывал в семействах по-старому, спросить меня совестились, а я молчал. Раз идя по улице, встречаю своего корпусного товарища - Андрюшу Сомова. Он очень давно оставил флот, был в комиссариате и теперь в отставке. Он был помещик Саратовской губернии, жене его принадлежало 50 душ. Он приехал в Симбирск продать их, нашел плохого покупщика и просил меня помочь ему в этом деле.

- Каково это имение? - спросил я будущего тестя.

Старик знал все имения и сказал: <Очень хорошо>. Я рассказал старику о желании Сомова продать, а что я хочу его купить.

- На что тебе? - спросил старик.

- Да вот видите ли, есть такой обычай дарить невесту: шалями, бриллиантами и проч. По-моему, это деньги пропащие, только хвастовство, а я хочу подарить моей невесте - деревню, это будет громко; но когда женюсь, то мой подарок придет к моим рукам без убытка.

- А как ты подаришь деревню невесте, а мы тебе откажем? - сказал старик.

- Тогда скажу, слава Богу, что я развязался с подлецами; потеря денег еще не важное дело, наживу вновь.

Старик рассмеялся и сказал:

- Видно, тебя голой рукой не возьмешь, ты порядочный плут; видно, ты знаешь, когда старик сказал <да>, то никто этого не переменит. Бог тебя благословит, покупай, о подарках рассуждаешь умно. Что просят за имение?

- Шестьдесят тысяч рублей.

- Покупай, не торгуйся, имение, купленное дорого, выгоднее проданного, вот на продажу нет тебе моего благословения.

Чрез полчаса с Сомовым было дело кончено.

Я должен рассказать о положении детей Мотовилова. У него было три сына, старший Николай кончил курс в университете. Отец, презирая гражданскую службу, велел сыну поступить в военную; он скоро сделался старшим адъютантом в дивизии генерал-лейтенанта Дувинга, который был немец, но женат на русской - Обручевой. У них было много детей, но все были в институтах и корпусах на казенном содержании, а дома была одна дочь Анна. Николай Мотовилов влюбился в дочь генерала; родители Анны были согласны, но отец Николая не давал согласия на том основании, что ненавидел немцев. Николай не ослушался отца, но три года просил позволения жениться. Наконец, мать Николая в добрый час упросила мужа, тот согласился, но с условием - не видать Дувингов.

Прошел год, у Николая родился сын Георгий. Семейному сыну надо помогать. Старик Мотовилов приказал сыну выйти в отставку, что Николай и исполнил. Приехал он с женою в Цильну, старик принял сына и невестку ласково и, хотя дом в Цильне тесен, но поместились. Жена Николая, любящая опрятность, по два и по три раза в день купала крошку сына. Это старику надоело.

Он отправился к помещику Бабкину и предложил ему продать свое имение Скорлятку, в котором считалось 100 душ, с условием продать все, что есть. Бабкину предлагалось надеть только шинель и шапку и выехать из имения. Не только белье, но одежду и все запасы: чая, сахара, кофе, часы в доме, серебро, посуду - все оставить покупателю. Бабкин запросил 80 000 рублей; старик не торговался и заплатил. Приехав домой с купчею, старик Мотовилов вручил ее сыну Николаю и дал ему еще 5000 рублей на первые потребности, а невестке ласково и шутя сказал:

- Ну, матушка, будешь довольна, там воды сколько хочешь, можешь купать своего сына.

Между прочим, покупка имения Воецкого у Сомова состоялась, у меня недоставало 10 000 рублей, но я знал, что 10 000 рублей мои деньги лежат в банке и билет хранится у отца; пока я написал к отцу о билете и просил благословения на брак, старик дал мне 10 000 р. на вексель и все дразнил меня, что он поступит со мною, как с должником, строго. Видимо, старик хотел подарить эти деньги. Для совершения купчей на имя Анюты потребовалось ее присутствие в Симбирске. В то время казалось неприличным ехать невесте в дом жениха и жить там, но старик приказал, мать и дочь прожили у меня три дня. Старик становился плох, того и гляди скончается, тогда траур и свадьба затянулась бы. Доктора по просьбе моей, можно сказать, искусственно тянули жизнь старика: ему постоянно делали ванны из бульона с вином, давали сильные возбуждающие средства внутрь.

Наконец, возвратился курьер с дозволением на брак. Я в тот же день поскакал в Цильну, посаженой матерью моею была мой друг, Марья Петровна, а отцом я схватил в Симбирске отставного лейтенанта, старика Бестужева, шафером - отставного прапорщика Мякишева. Со стороны Анюты был посаженый отец дядя Ахматов, а шаферами братья. Старик благословил меня. На другой день свадьба была совершена без гостей и без шампанского; мне стоила она 15 руб[лей] ассигнациями].

Я не говорил ни слова в городе, что я женат; все ожидали моего объявления и приличных праздников, но ничего подобного не было. Анюта слышала прежде, что молодая обязана делать визиты знакомым мужа и своим. Я видел, что она неохотно собирается делать визиты, но на вопрос мой ответила, что исполнит все, что должно, хотя это ей неприятно.

- Так зачем же, мой друг, - сказал я, - делать неприятное?

- Да говорят, что это должно, - отвечала она.

- Послушай, Анюта, однажды навсегда: мы поженились для себя, а не для других, то и должно делать только то, что нам приятно. Визиты - это требование чужих нам людей, - тебе не хочется, ну, и не делай, поедешь тогда, когда захочешь и к кому захочешь, вот мой сказ.

Анюта радостно спросила:

- А если я ни к кому не поеду, вы сердиться не будете?

- Сердиться ни на что не буду и говорю тебе просто: делай, что тебе хочется, и все будет хорошо.

Для скромной Анюты это был праздник; она казалась совершенно счастливою. Однажды я спросил ее: любит ли она меня?

- Как это странно, - отвечала она, - чтобы я могла любить чужого человека; но я уважаю вас, уважаю ваши правила и характер, а, право, любить не могу.

- Как же ты решилась идти замуж за меня, не любя?

- Я повиновалась родителям, но очень боялась вас и думала: послушаюсь родителей и скоро умру.

Спустя месяца два-три я снова спросил Анюту, любит ли она меня? Она отвечала, что любит, но, конечно, не столько, как своих братьев, ведь я чужой, а братья - родные, и, ласкаясь, говорила, что, вероятно, я так буду справедлив, что никогда не потребую, чтобы она любила меня столько же, сколько братьев. Я находил все это разумным, справедливым и естественным. Анюта была очень умна от природы, училась кой-чему и даже хорошо, но в своей затворнической жизни совершенно была чужда жизни практической. Это воспитание должен был дополнить я.

Между тем с Кавказа приехал в годовой отпуск капитан Гельмерт. Так как в Симбирске я был старший, то все военные приезжие являлись ко мне. После смерти моей тещи через три месяца приносит ко мне денщик Гельмерта письмо от него. Как я ни бился, серьезно говоря, всего разобрать не мог, однако понял, что он просит руки Саши, сестры Анюты. Я сказал денщику, чтобы он просил барина ко мне, что письма его прочитать не могу. На другой день утром явился Гельмерт, а я между прочим собрал о нем кой-какие сведения и все в пользу его. Посадив его, я спросил, что ему угодно? Он долго мялся, конфузился, наконец высказал свое желание жениться на Саше. Я поблагодарил, но весьма серьезно сказал:

- Мы - военные, и открывать между нам вещь обыкновенная. Я честный человек и на честное ваше предложение сочту грехом не сказать вам правды; но дайте мне честное слово, что кроме нас никто о том не узнает. Моя сестра Саша может нравиться - в этом я не сомневаюсь, но, узнав ее недостатки, благоразумие указывает удалиться от нее, она имеет несчастие употреблять вина весьма неумеренно, и страсть эта усиливается. Вы теперь знаете, от какой беды охраняет вас моя искренность, но надеюсь, что все это останется между нами. Прощайте, невест много, желаю вам счастия.

Бедный Гельмерт откланялся.

Я Сашу очень любил, она вполне была добрая, кроткая и невинная сердцем девочка, тоже была привязана ко мне, часто говорила, что любит меня более всех своих братьев. Я дал слово покойникам устроить ее судьбу. Собирая подробные сведения о Гельмерте, я узнал, что это был простой, но совершенно добрый человек. Он был сын доктора, служил долго на Кавказе, имел много крестов и персидские на шее - льва и соднца. Где он видел Сашу, я не знал, а видела ли она Гельмерта? Скорее нет. После свидания я ни слова не сказал о предложении его, даже Анюте. Через неделю приходит он опять с предложением и признался, что он много думал, не спал ночи, молился, но не может найти покоя, - все видит Александру Егоровну.

- Если судьба назначила мне, - говорит он, - погибнуть в этой женитьбе, то все равно, погибну и не женившись.

Я продолжал дурачиться, уверяя его, что он ищет беды. Он не красно говорил, но видимо страдал, и текли слезы по бледным щекам, так он похудел.

- Где вы могли видеть мою сестру?

- В церкви.

- Говорили с ней?

- Никогда, ни слова.

- Знает ли она вас?

- Полагаю, нет.

- Послушайте меня, не делайте глупости, успокойтесь и уезжайте на Кавказ, но, впрочем, для удостоверения вашего, я вас обманываю, приходите сегодня обедать в 2 часа.

Я тихонько сказал Анюте и просил ее до времени не говорить сестре. Перед обедом я сказал Саше, что у нас будет обедать нужный мне человек, и просил ее почаще наливать ему вина. Явился Гельмерт, расфранченный по-армейски, от каждой части тела пахло разными духами. За обедом только подмигну Саше, она за бутылку, а я, как будто боясь, чтобы она не налила себе, бутылку отнимал и передавал гостю, а ему подмигивал, давая знать, вишь как хватается за бутылку. Так повторилось раз шесть за обедом. По выходе из-за стола я успел шепнуть гостю:

- Видели, какая страсть у девушки, сколько мне заботы, чтобы при чужих не напивалась.

Гельмерт только вздыхал. Уселись в гостиной пить кофе, я шепнул Анюте, чтобы она незаметно вышла, а сам пошел за трубкой, но вместо того подсмотрел в притворенную дверь. Смотрю, мой капитан подъехал к Саше, что-то тихо говорит, и он, злодей, уже два раза поцеловал руку. Дал я им время болтать и при третьем поцелуе руки быстро растворил дверь и сердитым голосом крикнул:

- Это что значит? Что за интимные объяснения? Г[ос-подин] капитан, извольте сказать, что вы шептались с моей сестрой?

Смешался бедный, заикаясь и труся, признался, что просил ее руки.

- Ну, а ты, сударыня, бесстыдница, что ему отвечала?

- Я, братец, сказала, что если вы согласны, то и я буду согласна.

Входит Анюта, я рассказал о бесстыдстве Саши и спросил у Анюты, что она об этом думает? Анюта отвечала: если Саша желает быть женою Федора Федорыча, он ей нравится, тогда нам препятствовать не должно.

Я расхохотался и сказал:

- Сколько я ни старался вас поссорить и развести, но, видно, назначил Бог соединиться вам; ну, вы жених, а ты невеста, извольте целоваться.

Капитан расцвел, целует руки и болтает. Оказалось, что они несколько раз виделись в монастырской церкви, но не говорили ни слова. Саша после мне призналась, что она очень любила смотреть на него. Братьев на этот раз не было ни одного, траура мы никто не носили, откладывать свадьбу причин не было. Свадьба была такая же скромная, как моя. Как опекун, я сдал Гельмерту деньги Саши и имение. Впоследствии Гельмерт вышел золотой человек и сделал Сашу совершенно счастливою. Он считается честнейшим человеком в своем уезде, об этом мне говорил губернатор в 1848 году.

Между тем, я получил предписание, что по многим неисправностям в Саратовской губернии я перевожусь в Саратов. Я понял, что это была интрига Перовского, не возлюбившего меня после бунта удельных крестьян. Я в ту же минуту написал об отставке и послал к графу, а Дубельту написал: Вам не угодно было спросить меня, желаю ли я в Саратов, а я доложу вам, что я не мальчик и не желаю быть игрушкой. Не нужен и не годен я в Симбирске, то увольте меня из службы, а в Саратов я не поеду.

Дубельт отвечал: <Горячка Иваныч, граф посылает тебя в Саратов, как лучшего своего помощника, этого желал государь. Ты, Горячка Иваныч, не хочешь - оставайся в Симбирске и уничтожь свою просьбу, которую граф не принял>. Опять моя взяла. В то время Бибиков был назначен киевским генерал-губернатором. Он считался родней гр[афу] Бенкендорфу и вот какой: старший брат Бибикова, Николай, умер бездетен, на вдове его женился гр[аф] Бенкендорф, тоже скоро овдовел, не имея детей. Кажется, нет родства, но считались родными. Бибиков обратился к Бенкендорфу с просьбою выбрать из своего корпуса штаб-офицера, способного занять должность правителя канцелярии. На этот раз опять пало на меня. Прописывая просьбу Бибикова, делающую честь корпусу, граф писал: <Желая исполнить просьбу Бибикова и просматривая несколько раз список штаб-офицеров корпуса, я всякий раз останавливался на вашей фамилии. Зная ваши способности, уверен, что в новой должности разовьется ваша деятельность>; к этому он прибавлял: <Корпус жандармов столько обязан вам, что если не понравится вам новая обязанность, то, по прошествии года, предоставляется вам занять место в корпусе по вашему выбору>. Отказаться было неприлично. Я изъявил согласие, написал письмо и закончил его так: <В Киеве столовых 1000 р. Я не приму этой должности без 2000 р. и прошу дать мне на переезд 2000 р.>. С первою же почтою все было исполнено, и мне не оставалось ничего делать, как поехать в Киев.

Прощай, мой милый Симбирск, прощай, моя вторая родина. Симбирск много дал мне счастливых дней, дал мне милую и ангела душою жену. Прощай, моя лихая деятельность. Я был на своем месте и по способностям, и по характеру. Я был любим всем обществом, не делал зла, [я] прекращал злоупотребления тихо, без шуму и старался исправлять, а не губить.

После родной моей службы во флоте служба в Симбирске была мне по душе, по сердцу и по уму. Успехи служебные в Симбирске меня радовали, а успехов было много. Я много имел успехов в Киеве, но уже не радовался; поэзия моя осталась в Симбирске и не посетила меня.

За неделю до моего отправления в Киев нам Бог дал дочь Ираиду. Анюта должна была остаться, я отправился один в самую распутицу.

После моей жизни в Сибири и Симбирске не хочется говорить о жизни в Киеве. Я сделал важную ошибку, для чего не воспользовался и чрез год не ушел из Киева в корпус жандармов, я имел на это право по письму графа Бенкендорфа. Мои способности, мое призвание было быть жандармским штаб-офицером. Да, по прошествии года в Киеве перейди опять я в жандармы, приятнее бы прошла жизнь моя, но я не сделал того, купил под Киевом деревню, хозяйство шло успешно, жена - то беременна, то кормит, трудно, казалось, переезжать - так и сделался оседлым жителем. А потом умер гр[аф] Бенкендорф, потом умер Дубельт. Поступив в корпус, я был бы новым человеком. Не хочется мне писать о Киеве, а к Симбирску так и тянет.

Наблюдая поляков в Симбирске и проверяя мои наблюдения после в здешнем крае, я положительно убежден, что мужчины-поляки, если отнять от них влияние полек, то они смирнее рыбы, вся сила энергии - в головах женщин, у которых, без исключения, - все мужчины под башмаком. Женщины-польки вообще - худо учены, у них есть светский лоск, пропасть кокетства и только. Все женщины - изуверки, тоже от невежества; они подчиняются нравственно хитрым ксендзам, которые самым наглым образом распоряжаются загробною жизнью и раздают рай и ад - как свои владения. Полька с малолетства привыкает верить в могущество ксендза, а не имея философского взгляда, не может выбиться из-под его влияния всю жизнь. Вера в отпущение грехов создает фанатизм польки, а она, пользуясь влиянием на мужчин, электризует деятельность, особенно молодых. Поляк делается фанатиком, уже переступая за зрелые годы. Говоря о большинстве, поляки наделены прекрасными способностями во всех отношениях, но влияние иезуитов с давних времен направляет их воспитание совершенно ложно. Поляк, с малолетства получая фальшивое направление, тоже не может отбиться во всю жизнь от направления политической веры его иезуитами и подготовленными для того книгами. Молодой поляк, кровный, на все способен, восприимчив и легко увлекается. В каждом молодом поляке много рыцарского, много благородных порывов, но только порывов, а прозаическая жизнь протекает под влиянием женщин. Надобно видеть поляка, когда он сватается, - это рыцарь. Для него нет невозможного, жертва - его наслаждение; будучи женихом, он почти боготворит свою невесту, кокетку по природе; он готов ходить около нее на коленях, он пьет из ее башмака за ее здоровье. Поляк-жених - весь увлечение и страсть, невеста - чистый расчет кокетства.

Совершилась свадьба, поляк удовлетворен; как сильно пламенеет до свадьбы, так быстро разочаровывается после нее. Поляк-жених - мечта; воображение, поэзия заносят на седьмое небо; но, сделавшись мужем, поляк спускается на землю, проза жизни не удовлетворяет его, пыл его необузданной страсти тянет к новому и неизведанному. Он, сознавая свою неверность, старается притворной любовию услаждать жизнь жены, но женщину притворством обмануть нельзя, потому что на этом инструменте они сами артистки. Жена скоро замечает охлаждение мужа и даже узнает о скрытых проделках неверного, но, не выказывая подозрения, она инстинктом понимает, что наступило время быть требовательной и даже капризной. Муж, не догадываясь, что жена проникла тайну его сердца, стараясь сколь можно отдалить могущую быть катастрофу, исполняет все требования жены и повинуется ее капризам, - и вот жена фактически делается господствующим лицом в семействе. Но у жены является ксендз, который учит греху и разрешает его. С первого супружеского преступления муж делается рабом жены и все для того, чтобы отдалить могущую произойти катастрофу. Жена, отлично понимая эти чувства мужа, продолжает показывать, что она верит своему супругу и повелевает, как царица, в доме и властвует над мужем. Вот где кроется подчинение всех поляков своим женам. Поляк без женщины-польки - рыба, он и рассудителен, и кроток, он даже ленив на предприятие, но полька - это гальванический ток, который оживляет и умершие тела.

Возвращусь опять к Симбирску и скажу о специальном межевании в Симбирской губернии. Государь сказал: кто отмежуется добровольно, тем даруется излишняя земля против крепостей, а если будет межевать правительство, то излишняя земля будет отрезана в казну. Я говорил, что, бывши женихом, я купил имение в селе Воецком, помнится, от 50 до 60 душ, на имя моей невесты Анюты. Село Воецкое стояло на небольшой реке Гуще, границею села была эта речка, а вся земля, принадлежавшая селу, шла от домов в степь и ограничивалась большою рекою Свиягою. Между этими реками было расстояние верст 13; реки были параллельны. Не помню, кому при Екатерине II была подарена эта земля, но первый хозяин захватил ее без меры - в ширину степи верст тоже на 12-13. Земля продавалась по частям, делилась по наследству, так что образовалось владетелей в Воецком помещиков 15, и я самый богатый. Дачу между собою делили от селения к реке Свияге. Помню, был у меня сосед Есипов; ему, по числу душ, досталась такая узкая полоса, что только могла проехать телега в одну лошадь. Впрочем, твердых оснований на владение землею никто не имел, владели - по каким-то преданиям. Сообразив все дело, я ясно видел, что если отмежует казна по крепостным, то мы останемся едва ли при третьей части земли. Все говорило разуму, что надобно размежеваться полюбовно, тогда вся земля наша.

Снятый общей дачи план не мог удобно разделить дачу для всех, а нельзя же было дать Есипову только дорогу. Я собрал всех помещиков в своем доме в Воецком, сказал приличную речь о необходимости размежеваться полюбовно. Я первый изъявил согласие на какой угодно раздел земли и, предложив план, просил обсудить и решить, как размежеваться. Все в один голос говорили:

- Куда нам рассуждать, как вы разделите, так и будет.

Я ясно высказал и доказал, что так как мы сидим на реке Гуще, то раздел для всех удобен быть не может. Хотя дача почти квадрат и совершенно вся земля одного качества, но разделить безобидно можно только тогда, когда кто-нибудь переселится на Свиягу, но так как переселение крестьян вызовет много хлопот и расходов, то кому угодно переселиться, мы сообща даем подводы для перевозки и на каждый крестьянский двор даем по 10 р.

- Итак, господа, кому угодно переселиться на Свиягу? - спросил я.

- Да помилуйте, - заговорили все в один голос, - кто может согласиться на переселение, это для нас невозможно.

- Хорошо, господа, я богаче всех, не требую помощи подвод, не прошу по 10 р. на двор, а желаю переселиться и оставляю вам огороды и конопляники; вы разделите между собою, и всем будет просторно, и размежевание будет удобно. Итак, согласны на мое предложение?

Трое объявили, что они согласиться не могут.

- Отчего?

- А может быть, там земля лучше, - сказали они.

- Хорошо, так вот вам помощь и деньги, идите туда.

- Да помилуйте, кто же туда пойдет, это невозможно!

- Ну, так я без помощи и без денег пойду туда.

- На это мы не согласны, там, может быть, земля лучше.

- Господа, разделить нужно?

- Нужно, никто не спорит.

- Разделиться так, как сидим, невозможно.

- Видимое дело, невозможно.

- Вы переселиться не хотите?

- Никто не хочет.

- Так я переселюсь.

- На это согласиться нельзя, там, может быть, земля лучше.

- Ну, так как же мы разделимся? А разделиться необходимо?

Я от полдня до заката бился, бился, даже охрип, а ничего не добился, с тем и разошлись.

В Воецком был бедный помещик, старик, отставной майор Петр Иванович Романов; это был человек не мудрый, но здравого ума, он безвыездно жил в Воецком. Я этого старика сделал комендантом и генерал-полицмейстером в Воецком. По просьбе моей исправник приказал всем крестьянам повиноваться Романову, а я поручил ему даже и мое хозяйство, за что иногда старику делал подарочки. Старик молчал и сидел в стороне, сказав, что он на все согласен. Когда все разошлись без результата, старик начал смеяться надо мною, говоря:

- А что, много взял со своим красноречием?

- Да помилуй, комендант, я тут ничего не понимаю, это сумасшедший народ.

- А ты думал, все умные, вишь распустил силлогизмы, а много взял? Вот вы все нынешние говоруны такие, где надобно делать, так вы красно байте.

- Что же теперь делать, командир, ведь так оставить нельзя?

- Зачем оставлять; из-за трех дураков всем худо... Прощай, пришли-ка ко мне чаю и сахару, я за тобою пришлю, напою тебя чаем и сам с тобою напьюсь, а до тех пор не выходи из дома.

Явился с приглашением от Романова. Приезжаю; маленький чистенький домик так мило смотрит, что даже весело становится. Старик холостой, аккуратный и опрятный. Он встретил меня с пальцем на губах и нагайкой в правой руке, принял церемонно, усадил и громко сказал:

- Ко мне пришли господа с просьбою извинить их перед вами, они давеча не поняли ваших предложений, но, обдумав, согласились (в это время он показал нагайку). Я прошу вас извинить их, вот полюбовная сказка, они подписали на переселение ваше, следует только вам подписать.

Я подписал и хорошо не понимая, как это сделалось. Тогда Романов отпер запертую дверь перегородки и сказал:

- Выходите, господа, полковник не сердится.

Вышли робко три спорщика и заметно посматривали на нагайку, а Романов сказал: <Теперь ступайте>. Ушли очень скоро.

- Скажи, ради Бога, старина, как это ты их уговаривал?

- Вот еще, чтобы я стал их уговаривать, отпустил им горячих нагаек по пяти, они и подписали, а я их запер, чтобы они видели, что и ты подписал. С такими людьми резонами и силлогизмами ничего не поделаешь, для них нагайка - они и слушают.

Я обнял старика и поблагодарил. По пропорции на души мне пришлось около 20 десятин на душу, я выбрал себе для поселения на берегу Свияги берег возвышенный, там, где был мой дом. Из земли бежал сильный родник превосходной воды, против дома - небольшой, но красивый остров, река - очень рыбная. Романов отмежевал мне квадратную дачу к границе общей дачи, и вышло только 8 верст до другой деревни нашей Чамбул, где много леса. Крестьяне перевезлись, устроились и после были очень довольны новым поселением. Наше полюбовное размежевание было утверждено формально - одно из первых. Не будь майора Романова, не размежевались бы. - Не правда ли, что это похоже на сказку? Трудно себе представить: какой-то бедный старик, отставной майор бьет нагайкой трех помещиков, богаче его и один, хорошо помню, с крестиком в петлице, и те покорно исполняют его волю. Честью уверяю, что это так и было. Если б я хотел солгать, то выдумал что-нибудь и похитрее, и поумнее.

А кстати, похоже, Егор Мотовилов, тесть Эразма Ивановича, близкий родственник Н.А.Мотовилова, собеседника св. Серафима.
аква 1

нужно ли слово "великолепный"?

С этим словом у меня связано два воспоминания.
Первое такое. Мы одним летом отдыхали в Одессе. И вот как-то я услышал разговор между моей мамой и хозяйкой, у которой мы снимали жилье. Хозяйка спрашивала маму: "Так кажите ж Вы мне, що таке :ве-ли-ко-лепный:? Що це значит?" Помню, очень это незнание такого обычного слова меня удивило...
Второе воспоминание интересней. Это еще раньше было, в Анапе. Было мне тогда лет десять. Идем мы на пляж с дядей Колей К., папиным другом, его и наша семьи вместе отдыхали. Жарко. Ноги подтаявший асфальт обжигает. И то ли про все это море радости, то ли про что-то более конкретное я сказал, что это великолепно. А дядя Коля стал мне объяснять, что слово это - лишнее, ненужное, что есть, мол, слово "хорошо", и его вполне достаточно, чтобы мысль выразить.
Только сейчас, случайно как-то это припомнив, я сообразил, что дяди-Колину мысль додумал Оруэлл в своей идее "новояза": "дву-плюс-нехорошо" и т.д.
старый усмехаюсь

СИРОТЫ 280: еще одно письмо Наталье Станиславовне Поспеловой

Наталья Станиславовна, доброе утро. Надеюсь, Вы отключились от работы и интернета и отдыхаете. Так что это письмо мое прочтете по возвращении из отпуска.
Прочитал я посвященную мне запись в Вашем блоге. Про Пушкина. Увы, должен сказать, что при всем ее остроумии Вы попали пальцем в небо, связывая пушкинское ненасытное женолюбие с тем, что он был обделен материнской любовью. Причины тут, помимо «африканского» темперамента, другие и они на поверхности. И обе – культурные. Во-первых, дворянские нравы того времени. А во-вторых, испокон веку, с романтизма, по меньшей мере, существующая традиция поэтического любвеобилия – поэтическое творчество этим питается. Вот был такой поэт Борис Пастернак, писавший, что он «пред чудом женских рук, спины и плеч, и шеи и так с привязанностью слуг весь век благоговеет». А вот что пишут про его мать: «10 февраля 1890 года родился первенец–мальчик. Ему дали имя Борис. Розалия Исидоровна полностью, самозабвенно, страстно, как когда-то в музыку, погрузилась в материнство. Правда с музыкой мама не расставалась никогда, но она перестала быть главной в её жизни; главным для Розалии стала семья и маленький Боря». Типичная «идише мама», образец любви и ласки.
А вот Лицей для Пушкина… «и родина нам – Царское Село». Так что аргумент не проходит.
Теперь по основному предмету нашего спора. Мы о чем? Об идеале или об изначально поврежденной реальности?
Идеал, что говорить, это любящая родная семья – раз. И отличное образование – два, которое можно, наверное, получить по-разному, но одна из найденных человечеством форм – это хороший интернат, откуда на каникулы и, возможно, выходные возвращаются в любящий отчий дом. Не единственная форма, но одна, повторяю, из лучших.
Иное дело (и Вы сами это написали) все замещающие формы, «костыли» или, как Вы еще резче – «секонд-хенд». Сделаем исключение для усыновления; если оно удачно, то это, слава Богу, почти родная семья, хоть и со своими возможными «подводными камнями» (я знаю, о чем говорю, сам имел опыт усыновления). И еще: сюда же можно отнести и некоторые случаи приемной семьи «по-российски», которая считается «постоянным семейным устройством» и есть, по существу, скрытое усыновление.
В этом случае – по-разному. Никто не спорит, что махонького нужно по возможности устроить в семью. А вот с подростком (да Вы это, фактически, и признали, и масса примеров это подтверждает) – совсем не очевидно. Их и берут неохотно, и они часто не хотят. Что, на мой взгляд, имеет основания. Идеал, о котором выше, уже не сложился. Значит, нужно сосредоточить усилия на чем-то одном, отчасти жертвуя другим. Та привязанность к одному единственному, о которой так пекутся все деинституционализаторы, в этом возрасте не так уж важна (я писал об этом, основываясь на суждения основателя теории привязанности, Боулби), ее может заменить привязанность к коллективу. А вот образование - это жизненно важно. И в хорошем интернате его скорее дадут, чем в приемной семье или ДДСТ – особенно, если мы об этом позаботимся. Я сказал. Что возразите?
 
сплю

СИРОТЫ 246: про "вредительство" в семейном устройстве по версии адвоката Жарова

Послал сейчас в смоленское Управление опеки текст обзора состояния семейного устройства в России, сделанного адвокатом Антоном Жаровым - на него навела ludmilapsyholog - со своими комментариями (и ихними, полученными в устном разговоре). Кусок размещаю и здесь - он характерен для способв работы в этой области. Желтая маркировка - выделение (моё), красным - мои комментарии.
Collapse )
аква 2

СИРОТЫ 218: заглянем в Швейцарию

Не разделяю убеждения, что нам надо делать непременно как у них. Но знать желательно. Знакомый швейцарец из кантона Во (это где Лозанна) прислал пару ссылок. С одной, где законодательство и статистика, я еще не разбирался, а правила образования "приемной семьи для социально неблагополучного ребенка" (famille d'accueil pour enfant socialement défavorisé) привожу в переводе целиком (выделяю важное):

Всякая семья, заявляющая о своем желании принять ребенка на воспитание, должна получить одобрение от кантонального ведомства защиты молодежи на основании прохождения ею процедуры оценки, включая серию интервью с социальными работниками.
Родители приглашаются пройти курсы по подготовке их к выполнению взятой на себя задачи. Они подписывают обязательство участвовать в качестве партнеров в той сети поддержки, которая образуется вокруг ребенка, оказавшегося в трудной ситуации.
Приемная семья отличается от усыновления тем, что связь с биологической семьей, как правило, не нарушается.

Несколько вопросов, на которые должны себе ответить будущие приемные родители:
Хотим ли выступить именно в качестве приемных родителей, а не усыновителей?
Является ли проект принятия ребенка на воспитание общим для всей семьи (супружеской пары и детей)?
Осознаем ли мы, что этот ребенок не наш, и готовы ли мы сохранить его связь с родителями, в том числе для посещения?
Какой тип приемной семьи мы готовы выбрать с учетом наших возможностей?

В зависимости от обстоятельств, ребенок может быть принят в семью на короткий, долгий или средний срок. Иногда требуется срочная помощь, в других случаях необходима устранение нанесенного ребенку вреда в течение короткого срока или же речь идет о принятии его на выходные дни. Бывает и так, что в качестве приемной семьи выступают родственники ребенка.
Принять ребенка в семью значит предоставить ему возможность участия в нормальной семейной жизни. Действительно, часто ему не хватает таких элементарных вещей, как установленный распорядок жизни, чувство безопасности или время, необходимое для игры.
Для семьи, принявшей ребенка, эта ситуация означает возможность получить новый жизненный опыт и внести свой вклад в развитие детей из социально неблагополучных семей.
Часто это возможность завязать прочную дружбу с ребенком.

Кто именно нуждается в разрешении?
Приемная семья, берущая ребенка на неопределенный срок или на срок, превышающий три месяца. Разрешения не требуется в тех случаях, когда несовершеннолетний принимается на воспитание в пределах одной расширенной семьи (внук или внучка, брат или сестра, племянник или племянница, сын или дочь), или когда ему более 15 лет и на него не распространяется требование обязательного школьного образования.
Семьи, желающие принять ребенка, обращаются в Службу защиты молодежи своего кантона. Поскольку речь обычно идет о детях, оказавшихся в трудной семейной ситуации, задача приемной семьи предоставить ему защиту, способствовать его развитию и самореализации, сохраняя связь со его кровными родителями.

Различные типы помещения в приемную семью:
«Скорая помощь» (Accueil en dépannage) в чрезвычайной ситуации, рассчитанная на короткий срок (менее одного месяца).
Гостевание в выходные и праздники (Accueil durant les week-ends et les vacances) – эта форма может быть рассчитана как на короткий, так на длительный срок. Количество выходных и праздничных дней, которые ребенок проводит в семье, определяется семьей и службой защиты молодежи заранее.
Помещение ребенка в семью на неопределенный срок (Accueil de durée indéterminée): эта форма может быть рассчитана на средний или длительный срок. Соответствие условий в приемной семье требованиям оцениваются, как минимум, один раз в год.
Принимающие семьи могут в любое время поставить перед службой защиты молодежи вопрос об изменении формы помещения ребенка в семью.
аква 1

СИРОТЫ 126: приключения патроната в России

Из всех форм семейного устройства сирот в России – наиболее драматичная история у патроната. Только в отношении этой формы можно, по-моему, говорить о сопротивлении государства – ни усыновление, ни традиционная опека, ни «приемная семья» такого сопротивления не встречают, разве что чиновничью неповоротливость. Тем интереснее посмотреть, в чем тут конфликт.
Попробую изложить эту историю хронологически.
Началась она в Москве, в лужковское правление, когда был в 1997 году принят доживший до 2010 года (с поправками 2001-го) московский Закон об опеке (названия я сокращаю).
Этим законом и вводилась новая форма – «патронат». Я о ней уже рассказывал, но кое-что добавлю словами этого закона:
«Патронатный воспитатель – совершеннолетнее дееспособное лицо, осуществляющее воспитание и защиту прав и законных интересов ребенка на основании договора с уполномоченной службой (организацией) по патронату о патронатном воспитании …
Патронатное воспитание – форма устройства ребенка, нуждающегося в государственной защите, в семью патронатного воспитателя при обязательном условии разграничения прав и обязанностей по защите законных интересов этого ребенка между родителями (законными представителями) ребенка, уполномоченной службой (организацией), патронатным воспитателем. …
Договор о патронатном воспитании заключается между уполномоченной службой (организацией) по патронату и патронатным воспитателем, при обязательном условии разграничения ответственности по защите прав и законных интересов этого ребенка между родителями (законными представителями ребенка), патронатным воспитателем, уполномоченной службой (организацией) по патронату.
Срок патроната устанавливается в плане по защите прав ребенка и договоре о патронатном воспитании (социальном патронате) индивидуально исходя из конкретных потребностей несовершеннолетнего.
Патронат над ребенком может устанавливаться:
краткосрочно – на срок от одного дня до шести месяцев;
долгосрочно – от шести месяцев и более.
Помещение ребенка на долгосрочный патронат производится в случае, если не представляется возможным передать ребенка на усыновление. При передаче на усыновление ребенка, помещенного на патронатное воспитание в семью, преимущественное право усыновления этого ребенка предоставляется патронатному воспитателю, в семье которого воспитывается ребенок.
В случае отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью, он может быть незамедлительно временно устроен в семью патронатного воспитателя до решения вопроса о дальнейшей форме его устройства».
Обращаю внимание на два момента в законе – принцип разделенной ответственности между патронатной семьей и «уполномоченной организацией», и возможность долгосрочного договора о патронате – они позднее станут предметом конфликта.
На этих положениях закона и основывалась деятельность первого патронатного детского дома – №19, возглавлявшегося с 1996 по 2009 годы М.Ф.Терновской. Об этом периоде – в журнале Татьяны Губиной (я его цитировал).
Из Москвы это пошло в провинции и кое-где так хорошо прижилось, что сохранилось даже после того, как в Москве было сильно порушено.
Начало «контрреволюции» приходится на 2007 год, когда появился проект нового московского закона об опеке. Сравните:
«патронатное воспитание – временная форма устройства ребенка в семью патронатного воспитателя на срок до шести месяцев с целью его дальнейшего определения на иные формы устройства;
При выявлении ребенка, нуждающегося в защите его прав и законных интересов, он может быть передан органом опеки и попечительства на срок до шести месяцев на воспитание в семью патронатного воспитателя на основании договора о патронатном воспитании. …
По истечении шести месяцев дети, находящиеся на патронатном воспитании, передаются на усыновление, под опеку, попечительство, в приемную семью либо учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации».
Одновременно началась подготовка нового федерального закона об опеке, в котором тоже ожидался наезд на патронат (до сих пор он просто не упоминался в общероссийском законодательстве).
Забеспокоились уже существовавшие патронатные семьи.
«С лета семья Кантовых на взводе. Патронат хотят отменить! Говорят, даже есть соответствующий законопроект. В Госдуме уже прошло первое чтение...
– Если патронат запретят, Риту у нас заберут, – шепчет мне Марина, чтобы не слышала дочка. В разговоре у патронатной мамы нет-нет да и проскочит трогательное “доченька”, “доча”
». Это из статьи в «Комсомольской правде» (ноябрь 2007).
«Тем временем кое-где в регионах уже начался возврат детей из патроната в детдома. Местные чиновники, почуяв грядущие перемены, рьяно взялись за дело.
– Это они на радостях, - говорит Мария Терновская. – Понятно, что депутатский законопроект по идее должен окончательно зацементировать систему семейного устройства сирот и передать чиновникам все полномочия. Это такой своеобразный “Россиротпром”» (оттуда же).
Главные дискуссии пришлись весну 2008, в апреля прошло второе голосование.
«Судьба у документа, который обсуждался вчера депутатами во втором чтении, непростая, а история его долгая. Дело в том, что с 2005 года существовало два проекта. Один, при разработке которого проводились консультации с общественностью и в котором были учтены предложения общественных организаций, занимающихся проблемами сиротства, был подготовлен министерством образования и науки. Второй родился в недрах самой Думы и вызвал резкое неприятие многих практиков и общественности. Более всего это относилось к вопросам патронатных форм воспитания детей-сирот, правовому статусу патронатных семей – патронат как таковой появился в России совсем недавно и работает в различных российских регионах на основе принимаемых там региональных законов. Министерский проект предполагал сделать патронат легитимным на уровне федерального законодательства. Авторы думского проекта были с этим не согласны. И, по мнению их оппонентов, этот законопроект “уничтожал патронат в России”. … Поэтому после первого слушания законопроекта было принято решение … дополнить думский вариант документа наиболее принципиальными позициями проекта минобрнауки. В обновленной редакции исключены спорные положения о запрете на негосударственные приюты для сирот. А что касается тех "приемных семей, патронатных семей, которые заключили договоры до введения в действие этого закона, они все будут продолжать существовать. Никто их расторгать не будет", - заявил один из авторов думского варианта закона глава Комитета ГД по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Павел Крашенинников. Но регулировать вопросы патроната предполагается по-прежнему региональными законами».
П.Крашенинников, председатель Комитета Думы по законодательству, и Е.Лахова, заместитель председателя Комитета по труду и социальной политике, были основными противниками патроната в его прежних границах и возможностях. Почему?
Основные их аргументы, как я понял, такие. Во-первых, с их точки зрения, «разделенная ответственность» недопустима, «юридический нонсенс», как выразился Крашенинников. Второй аргумент направлен против долгосрочного патроната; если патронат краткосрочный это временное прибежище для ребенка, оказавшегося в трудном положении, то долгое пребывание в патронатной семье делает перемещение из нее (а такая перспектива заложена в этой форме) травматичным для ребенка. «Патронатная семья – это, когда … воспитатель заключает трудовой договор с директором детского учреждения, забирает ребенка непосредственно в свою семью, на расстоянии. Законным представителем, по-прежнему, остается данное учреждение, директор учреждения. И ответственность за ребенка несет это учреждение. Он считается сиротой этого учреждения. И, фактически, в банке данных федеральном и региональном есть. И любой, кто пожелает усыновить этого ребенка, забирает его из патронатной семьи. То есть, фактически, патронатная семья – это обман. … В Семейном Кодексе перечислены три формы устройства детей в семью: усыновление, опека и приемная семья. И везде родители являются законными представителями ребенка. Это очень важно. Они несут ответственность за ребенка. А, когда берут в семью, но ответственность не несут, это, извините, не семья» (Лахова).
В конце апреля 2008 закон был принят. Главные изменения и состояли в жестком ограничении срока шестью месяцами (после этого договор нужно было при нужде продлевать) и в устранении разделенной ответственности. Закон вступал в силу в сентябре.
Но история этим не закончилась. С точки зрения сторонников патроната такие изменения его разрушали. Особенно болезненно их восприняли те, кто по существовавших региональным законам уже жил и воспитывал детей.
В думе нашлись те, кто их поняли и поддержали. Инициатором внесения изменений в уже принятый закон стала Е.Б.Мизулина. В результате в июле 2008 года было решено продлить действия региональных законов о патронате до 1 сентября 2026 года – «до достижения совершеннолетия последним сиротой, взятым в патронатную семью до 1 сентября 2008 года».
А в Московскую думу в 2009 году был внесен новый закон об опеке в антипатронатном духе. Главной его жертвой должен был стать первый патронатный детдом Терновской. Его коллектив пытался бороться, подал в гордуму предложения – восстановить долгосрочные договора («Необходимость пересмотра договора (в т.ч. его пролонгации) является ситуацией повышенного стресса для опекунов и для ребенка») и «исключить … требование подтверждения невозможности передачи ребенка на другие формы опеки и попечительства при решении вопроса о передаче ребенка на патронатное воспитание».
14 апреля 2010 Московский закон об опеке был принят без учета этих предложений.

Да, я ничего не сказал о своей позиции. Не хочу здесь быть категоричным, я не юрист. По здравому смыслу, доводы против – не патроната, а расширения его применения за пределы довольно узкой ниши – выглядят довольно убедительными. Во всяком случае, абсурдными их можно объявить, только если считать, что для детей «группы риска» другой приемлемой альтернативы нет – «не в казенном доме же им оставаться»?

Апдейт. Здесь еще была статистика патроната, по России и регионам, но я, кажется, там ошибся, со строками формы в спешке напутал - так что пока убираю. И чего спешил? Лучше я отдельный пост сделаю по статистике семейного устройства, с анализом. Статистика без анализа вообще вещь малоосмысленная.