?

Log in

No account? Create an account

gignomai


Журнал Владимира Рокитянского


Entries by category: происшествия

Отец, мама и дальше в прошлое
gignomai
Сюда я складываю все записи серии "ОТЕЦ". Там не только отец, но и про маму, дедов и бабок и других родичей, но "ОТЕЦ" - и потому, что самую большую часть составляют отцовские дневники с 1933 по год его смерти (1978), и потому, что только отец и связывает меня с родом. Read more...Collapse )

Еще из Шифферса
старый гляжу
gignomai
1988-й. Объединение "Путь":

Ряд текстов, которые можно было бы расположить около церковных стен, говорят, что средний человек – это технический термин буддийской йоги, здесь нет ничего обидного – в основном занимается пережевыванием обрывков ответов на вопросы, которые он не задавал. Это считается как бы таким, сновидческим состоянием сознания. Если воспользоваться опытом, который доступен любому среднему человеку, то можно сравнить бодрственное состояние, где ему кажется, что он отвечает за свои поступки, и состояние сна, где какие-то видения приходят, какие-то образы являются, он кричит, мечется, или посторонний наблюдатель наблюдает, как он волнуется во сне. Так вот, говорят, что для того, чтобы избавиться от сновидческих кошмаров, нужно проснуться. Состояние сна – это и есть бесконечно входящие обрывки ответов на вопросы, которые не ставились.
Поэтому система, очень мощная система, сама себя очень сильно описавшая, система аскетической тренировки, которая выдвинула критерием только свидетельство, т.е. только восприятие… Только свидетельство важно! Веды, допустим, это прекрасные книги и санскрит – священный язык, но когда ими занимаются душевные больные, то это называется: душевные больные, которые читают Веды. Это сказал Будда Шакья-муни, и это стало нормой подхода. Нормой подхода.
Стало быть, задача ставится: формулирование вопросов. Среднему человеку предлагается перестать довольствоваться обрывками ответов на вопросы, которые он не задавал и, в меру сил и возможностей, однонаправленной волей и сознанием сформулировать вопрос.
Ну, я думаю, что это в пределах христианской традиции вполне реальный жанр, потому что до того, как катехизис стал формальным жанром, где сами катехизирующие задавали себе вопросы, на которые они в состоянии ответить – тогда появился жанр катехизиса… Но если теоретически предположить, что около церковных стен Будда Шакья-муни или, скажем, йог на паперти задает вопросы тому существу, которое стоит в притворе, то тогда появится некая предпосылка реального жанра формулированных вопросов и ожидаемых на них ответов.
Я думаю, что интересующиеся знают, что Карл Ясперс назвал определенный период времени осевым временем. О нем можно сказать приблизительно следующее. Что некая маска, выражающая, допустим, китайский национальный дух в лице Лао-цзы, Кун-цзы или Конфуция, некая маска индоарийского духа в лице Будды Шакья-муни, некая маска в лице Заратустры, ирано-арийских, и, как кажется, близких евразийско-русских степей (английские современные оксфордские ученые, а там учат неплохо, говорят, что Заратустра, он из поволжских степей русских), Моисей среди загадочного племени и Сократ и Платон у эллинов сформулировали вопросы. Они – ну, Платон – сказали, что философы только тем и занимались, что упражнялись в смерти. Это же сказал, видимо, и Шакья-муни, поскольку реальная практика аскетическая есть подготовка к опыту смерти, встреча феноменов смерти, которая описывается, и, в общем, единственная наука, по-видимому, которая есть как наука – это наука правильного умирания.
В осевое время это было описано. В И-цзине и в текстах Лао-цзы, в конфуцианской йоге государственного служения – не только по фонографическим записям, но и по визуальным объектам, где отнесением смысла является цвет, ориентация в пространстве, сезоны и так далее и так далее, то есть, все то, что можно увидеть на фресках, в рукописях, в медитативной практике и так далее и так далее.
Это вопрошание было о том, как правильно умирать. И этому учили.

Ночной портье
сплю
gignomai
Соблюдая традицию, сообщаю, что посмотрели вчера знаменитый, говорят, фильм 1972 года "Ночной портье", хотя впечатление он оставил настолько смутное... Вся фабульная рамка, в которую вписана трагическая история любви еврейки и ее эссэсовца-тюремщика, по-моему, неправдоподобна: в послевоенной Австрии монструозного вида (как с карикатур Кукрыемксов) избежавшие правосудия нацисты готовят фарсовый процесс, или придумали эту идею, чтобы отыскивать и убирать свидетелей... С какого-то момента со страхом и жалостью следишь за тем, как беспомощно двигаются затравленные герои и вместе с ними испытываешь чувство облегчения, когда они делают шаг к неизбежной смерти. И хочется забыть про все это. Что я и сделаю теперь, написав.

читаю роман ЕЛШ
просыпаюсь лицо
gignomai
В карельской тишине начал перечитывать "Смертию смерть поправ" Е.Л.Шифферса (о нем, кстати, статья m_ignatieva вот здесь). Читаем с Танею вслух, и это оказалось хорошо очень: как бы в две души воспринимаем, мужскую и женскую. Как вехи этого чтения попробую выкладывать небольшие выдержки, иногда с пояснением, что именно зацепило. Вот как слышит герой обращенный к нему голос только что умершей матери (строчкой точек я обозначил то, что выбраны кусочки из разных главок, повторы там воспринимаются иначе, в другом ритме):

... голос матери, немного глухой и ломкий в сравнении с живым, но какой-то более внятный, несущий только то, что хотела сказать мать, только саму суть, без воркотни обольщения, раздражения, или прочего чего...
..................................................
В ее голосе было только то, что она хотела сказать, только чистота смысла и все. Не было ни обычного страха, хоть и очень глубоко запрятанного, не было желания уберечься, поправиться и защититься, которые всегда есть в голосах людей, ничего кроме некоторой хрипотцы и маленького эхо, чуть-чуть запаздывающего, печально удлинняющего слова и их смысл, совсем маленького, говорящего, что там, где родились в этот раз слова, тихо и пустынно, и громкого эхо и громкого звука не надо. Была в голосе матери и спокойная незаинтересованность в том, услышат ли ее, поймут ли, - услышат, поймут.


смерть и уничтожение
gignomai
Любопытный затык с rechi_k_bogu произошел в обсуждении доказательств бессмертия души в "Федоне" - связанный с тем, что противоположно жизни - http://gignomai.livejournal.com/35831.html?thread=368119#t368119.

о вере в бессмертие души
gignomai
Из кузминского дневника 2 записи:

Очень опасно. Очень опасно то. что я сейчас скажу, но очень нужно самому себе. Может быть. потом пожалею, может быть, завтра же напишу другое, но это нужно сейчас сказать. Read more...Collapse )

Психея. Перебирая книги, я вынул «Psyche» Эрвина Роде. Только прочесть оглавление – и, Господи, какие пласты нежности, воздушности, веры – поднялись, чем-то временно забитые. Время от времени эту книгу надо обязательно перечитывать. Культ души. Белый остров Ахилла. Острова блаженных, Психея, душенька. Animula, vagula, blandula, которую провожал император Адриан. Зачем же я пришел к какой-то японской черной дыре? Да не будет. Не потому, что я теперь относительно здоров, а придет болезнь, и опять все позабуду. Совершенно шиворот навыворот тому, что пишется в душеспасительных повестях. Ужасно я не душеспаситель­ный человек. Read more...Collapse )
В примечаниях написано, что книга Родэ называется так: Психея. Культ души и верак в бессмертие у греков (1894). Хотелось бы посмотреть, что Кузмин предпочел Апостолу...
Но тут вот какое обстоятельство. Церковь учит телесному воскресению. Более того, современные церковные писатели иногда вообще не признают существования души как чего-то самостоятельного. Например, Семен Людвигович Франк: Read more...Collapse )
Между тем, сколько я замечал, люди богословски не слишком образованные, начинают верить с веры в бессмертие именно души - потребность такая есть. И тех, кто покультурней, тянет к античности, в Грецию, Рим, Египет...
К чему это я? А к тому, что, если глубинную, неистребимую потребность в чем-то признать доводом в пользу реальности этого что-то (а я склонен думать именно так, только нужда такая должна быть уточнена мыслью, очищена от мусора), то веру в в субстанциальность и бессмертие души следует признать истинной. А уж на этой основе можно дальше довериваться до телесного воскресения.