Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

просыпаюсь лицо

(no subject)

Адама Смита в детстве украли цыгане. Но быстро нашли. А не нашли бы?
Среди прочего Дж. Арриги не написал бы книгу "Адам Смит в Пекине", в которой он объяснил капитализм и его историческиет перспективы.
Эта книга стоит на полке и ждет, чтобы я ее прочитал.
Да, кстати, у меня был в юности короткий период, когда я хотел попутешествовать с цыганским табором и даже начал учить цыганский язык. Само собой с фразы "Я тебя люблю". И сейчас помню: "Мэ тускэ камам".
Только сейчас сообразил, что "камам" (люблю) - однокоренное с "кама" в "Кама-сутре".
Пришло на ум, что в культурах, где верят в реинкарнацию, должно быть совсем другое переживание любви. Отложу на подумать.
По-моему, Джойс называл это "потоком сознания". А Фихте - "филиацией идей".
Сколько же люди всего напридумали, Боже мой!

(no subject)

Знакомый отдал мне за ненадобностью "Логику" Х.Зигварта, точнее, вып. 1-й 2-го тома, "Учение о методе". Открываю, а она начинается параграфом "Условия и цели хотения мыслить".
Понравилось. Почитаю.

(no subject)

Я в прошлом посте перепутал два рассказа - "Жена" и "Супруга", прочитанные один за другим.
Приведенные слова - в "Супруге", где герой - доктор, человек трудящийся, вышедший из низов ("бурсак") и трудом достигший положения (в этом смысле он именует себя "плебеем"), корит себя за то, что малодушно терпит "супругу", которая живет за его счет и изменяет ему, да еще и не хочет разводиться, чтобы "не терять положения". Вот место, из которого приведенное выражение о "брезгливости":
"В нем возмутилась его гордость, его плебейская брезгливость. Сжимая кулаки и морщась от отвращения, он спрашивал себя, как это он, сын деревенского попа, бурсак по воспитанию, прямой, грубый человек, по профессии хирург — как это он мог отдаться в рабство, так позорно подчинить себя этому слабому, ничтожному, продажному, низкому созданию?"

Чехов несомненно на стороне героя-"плебея". Сам-то он кто?
Любопытно, что в рассказе "Жена" (который тоньше и сложнее) ситуация отчасти обратная. Главный герой, дворянин, - "человек правил", высокоморальный на манер Канта и Каренина, но никто, его не любит, включая жену, да и его самого (голос у ушах: "ты хоть и камер-юнкер, а гадина"). Успокаивается он в конце только на том, что отказывается от потуг приводить в порядок мир вокруг себя, от всего отказывается...
Но a propos: не любил Чехов дворянство, не любил.  

Равенство против любви

Зачем-то да рождаются в мире люди, не равные другим, иногда сильно обделенные силой, умом, здоровьем. Наверное, для того, чтобы мы любили не только за то, что ценим.
Тут речь никак не о правах, а именно о любви.
И есть большая ложь в требовании с их стороны для себя равноправия. Ведь за таким требованием стоит желание, чтобы мир, каким его создал Господь Бог, был переустроен под них, требующих, стал таким, чтобы им стало хорошо - независимо от того, что мир при этом потеряет.
Еще раз, чуть иначе. Здесь нет симметрии. Слабых, глупых и т.п. нужно любить, это нужно и тем, кого любят, и тем, кто любит. Но обратное так же безгодно, как и всякое требование любви.

Мысль не совсем моя, что-то близкое к этому я слышал от Альберта Соболева, о смерти которого вчера написал. Он тем более был вправе так мыслить и говорить, что сам был инвалидом с детства, в корысти его не заподозришь.

о любви в режиме само-минусования

Ответ Т. на вопрос, почему она перестала смотреть кино:

Кино я смотреть вроде бы и не переставала, даже при случае диски прибавляются в стопочку вроде бы с намерением посмотреть, но стопочка вся почти не отсмотрена, и места этому намерению обычно не находится. Похоже, что тоже "просто кончилось".
Тут надо бы смотреть, чему время и место находится: находится оно всевозможным семинарам и "семинарам" - неодиночным формам движения в содержании (ох, простите мне методологический сленг) - тем самым совместно удерживаемым полям в которых может проявляться и дышать бОльшее каждого из участников (мне очень кажется, что "где двое соберутся во Имя Мое, там Я среди них" точно про ту динамику, которая начинает быть).
Вне связи с другими людьми от меня не так много осталось, и я этим оставшимся не дорожу: если находится время как-бы свободное "для себя", я ничего не хочу - ни читать что-либо, ни рисовать, ни кино смотреть, ни сходить куда-либо, - кроме быть в тишине и темноте и чтобы никто не трогал - один-на-один я хочу чтобы меня не было (это нормально, и это не депрессия или уныние - поверьте мне, это не повод за меня беспокоиться). Меня слишком много, и я от себя устаю. Хотеть "чтобы меня не было" - это очень радостная и позитивная формула, другой ее вариант "я не хочу быть тем, что я хочу".
Это тоже о любви, на самом деле. Только в режиме "минусования" себя (18 лет занятий боёвкой, где на каждой тренировке повторяется, что бьешь не ты, удар - это дар - это не пролетает бесследно, это стало телом). <...>
И что еще очень близко - делать одно, чтобы ты ни делал.

Город Градов

Долго не мог ничего написать об этой повести Платонова, единственной пока что, которую пришлось заставлять себя дочитывать. Не мог, пока не понял - почему.
В этой повести нет ни одного героя, которого автор любит - чистая сатира. Ну, я вообще не любитель сатиры - это раз. А два: не любящий Платонов - это уже не Платонов.
Однако, что прочитали - не жалею. Важно для понимания того, как П. вырабатывал себя. Он перепробывал жанры. Но, что еще важнее, перепробывал позиции - в смысле те места, из которых происходящее было бы видно полнее.

"другой" Платонов: "Река Потудань". Никита Фирсов и Алексий человек Божий

Вчера прочитали. И этот рассказ потеснил в мысли все другие, даже солнечную "Июльскую грозу" (кто хочет немедленной и беспримесной радости - читайте ее).

"Река Потудань" - про любовь. И про Lust (русское слово очень уж грубое) как врага любви, как то, что любовь повреждает. Так это понимал Платонов и много-долго об этом думал ("Река" опубликована в 1937, а в 1926 написан "Антисексус" - не читал еще). В этом он продолжает и самых древних греков, различавших эрос, агапе и филию; и апостола Павла; и в какой-то мере Фрейда, которого он хорошо знал. Из тех, кто после, можно назвать Е.Л.Шифферса - те места его романа, где он рассказывает историю Марии и Иосифа.
Два ключевых места рассказа - о сердце. Как органе любви.
Вот как о неспособности Никиты в первую брачную ночь:
"Никита поднялся и робко обнял ее, боясь повредить что-нибудь в этом особом, нежном теле. Люба сама сжала его себе на помощь, но Никита попросил: «Подождите, у меня сердце сильно заболело», — и Люба оставила мужа.
На дворе наступили сумерки, и Никита хотел затопить печку для освещения, но Люба сказала: «Не надо, я ведь уже кончила учиться, и сегодня наша свадьба». Тогда Никита разобрал постель, а Люба тем временем разделась при нем, не зная стыда перед мужем. Никита же зашел за отцовский шкаф и там снял с себя поскорее одежду, а потом лег рядом с Любой ночевать.
Наутро Никита встал спозаранку. Он подмел комнату, затопил печку, чтобы скипятить чайник, принес из сеней воду в ведре для умывания и под конец не знал уже, что ему еще сделать, пока Люба спит. Он сел на стул и пригорюнился: Люба теперь, наверно, велит ему уйти к отцу навсегда, потому что, оказывается, надо уметь наслаждаться, а Никита не может мучить Любу ради своего счастья, и у него вся сила бьется в сердце, приливает к горлу, не оставаясь больше нигде".
А вот как о его возвращении:
"Никита обнял Любу с тою силою, которая пытается вместить другого, любимого человека внутрь своей нуждающейся души; но он скоро опомнился, и ему стало стыдно.
— Тебе не больно? — спросил Никита.
— Нет! Я не чувствую, — ответила Люба.
Он пожелал ее всю, чтобы она утешилась, и жестокая, жалкая сила пришла к нему. Однако Никита не узнал от своей близкой любви с Любой более высшей радости, чем знал ее обыкновенно, — он почувствовал лишь, что сердце его теперь господствует во всем его теле и делится своей кровью с бедным, но необходимым наслаждением".

А вот теперь об уходе и возвращении. Ночью после чтения (не мог заснуть) я вспомнил, где было сходное - в житии Алексия, человека Божия. Там тоже уход и тоже ради любви - к Богу. И тоже возвращение и воссоединение, но посмертное, в Боге. Разница в том, что там Бог - третий (или "второй", как считать) явно, а у Платонова его нужно домысливать - до целого.

О мессианической свободе

Чем бы не легитимировались понятия вроде "толерантности" и "благосклонности" - которые в конечном счете связаны с позицией Государства в отношении религиозных конфликтов ... эти понятия точно не являются мессианическими. Для Павла речь не идет о "проявлении терпимости" или о пересечении различий - чтобы по ту строну от них обнаружилось То же и универсальное. Универсальное для него - не трансцендентный принцип, с высоты которого можно было бы взирать на различия - у Павла вообще нет такой точки зрения, - но операция, которая разделяет те же самые номистические разделения и обездействует их, никогда, однако, не достигая предела. В самой глубине иудея или грека нет никакого универсального человека или христианина - ни как принципа, ни как цели: есть лишь остаток, невозможность иудея и грека совпасть с самими собой. Мессианическое призвание отделяет любую klesis [призвание] от нее самой, ставит ее в напряжение с ней самой, но не обеспечивает ее новой идентичностью: иудей как не иудей, грек как не грек.
Агамбен. Оставшееся время. Комментарий к Посланию к Римлянам.

И то же "как не" (hos me) - Павел применяет к рабу и свободному, мужчине и женщине, имеющим жен и не имеющим жен, плачущим, радующимся и т.д. (1Кор. 7).
Но ведь и "уже не я, а Христос во мне" - по той же логике: я как не я.
Логика умирания-для-жизни...


к сердцу прижму - к черту пошлю

Написал я тут на днях коротенькую заметочку - чисто, так сказать, феноменологическую, безоценочную - про "молодящую злость" как предположительно примету времени, первых десятилетий ХХ века. И завязался в связи с этим любопытный диалог, в котором христианнейший verum_corpus стал меня убеждать, что всякая революционность = ненависти = бесовщине. Мути много, на мой взгляд, в этих отождествлениях, о чем я и написал оппоненту.
Потом, кстати, заглянул в его профиль, а там: "Путлеряку на гиляку" рядом с трезубцем. Вот тебе и неприятие ненависти!
Но вопрос о любви и ненависти сам по себе стоит - безотносительно к политической одержимости.
сплю

по хорошу люб или по любу хорош

Вот что утверждает Гартман:

В воспитании, как известно, ничто не действует так непосредственно и радикально как пример. Но и взрослый прибегает к конкретным образцам. …
Как это сочетается с априорностью ценностей? Не заимствованы ли явным образом оценки того, кто следует определенному образцу, из действительности, из опыта? Т. е. не апостериорны ли они?
На это можно ответить: до всякого следования идет признание самого образца. Если это чистый идеал без какой бы то ни было реальности, то он с самого начала стоит на одном уровне с самими ценностями, априорен, как они, и отличается от них только живой конкретностью. Если же образцом является некий действительный определенный человек,— не будем учитывать идеализацию, которая и так всегда имеет место,— то спрашивается: почему я выбираю себе образцом именно его, и никого другого? Ведь не может быть случайностью, что я выбираю именно этого (стоик—Зенона или Сократа, христианин—образ Иисуса).
Выбор этот имеет весьма определенное основание, невозможно принять за образец первый попавшийся образ. Признать можно лишь образец, имеющий определенные моральные качества, соответствующий определенным требованиям, короче, образец, у которого его содержание, его «материя» очевидны.
А что значит эта очевидность? Откуда я знаю, какие качества должен иметь образец, каким требованиям он должен соответствовать? По каким признакам я узнаю, что он достоин быть образцом? Ответ может быть только один. Очевидность образца, самой его образцовости, состоит уже в соответствии ценностным критериям, которые я осознанно или не осознанно прилагаю. Возведение некоей личности в пример есть уже моральное ценностное суждение о ней. Выбор происходит как раз уже с определенной ценностной точки зрения.

Но ведь очевидно же, что в жизни все не так. Подросток делает своим образцом того, в кого он влюбляется. Да и про взрослого не скажешь с определенностью, что идет прежде - любовь к избираемому образцом (не всегда скажешь за что, а если и скажешь, то не всегда это нравственные качества) или моральная оценка. Более того, в уже избранной образцом личности что-то может смущать, быть морально непрозрачным.
Иное дело, когда нужно обосновывать выбор - себе или другим...