Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Превратим Россию в страну музыкантов

Жена моя, Татьяна учила всю жизнь детей музыке и даже создала свою программу музыкального воспитания, назвав ее революционно: "Каждый ребенок - музыкант". Я сначала спорил, говоря, что, мол, точно не каждый - я, например, ну никак. Но она разбила мои возражения доводом, что мне просто в детстве не показали, что я могу.
Я помню, как рождалась программа у сестры моей в деревне - из наблюдений и вслушивания в звуки живой и неживой природы, потом из чтения всего, что в этом направлении надумали прежние. Потом были годы опытов и успехов с детьми. И в последние годы поездки по России, на Украину, в Прибалтику, Молдову - для обучения учителей. Кое-где я был с нею и видел, с каким восторгом ее встречали - охренеть!
Уже ясно, что идеал - это воспитать по этой программе всех детей России (с миром пока подождем). А для этого нужны учителя и учиттеля учителей - нужна система постоянной подготовки всех, кто может приобщать детей музыке так, как это делается по этой программе, т.е. так, чтобы они потом всю жизнь жили потом с музыкой и музыкально.
И вот для решения этой государственной задачи мы подаем заявку на грант президентского Фонда культурных инициатив. Если нам дадут денег, то будет проведен полуторагодовой онлайн-курс подготовки для работы по программе - бесплатный, для всех желающих. А тем, кто будет не просто слушать, а учиться всерьез, чтобы потом по этой программе работать, будет выполнять задания и сдаст в конце экзамены, мы выдадим сертификаты, дающие право работать по программе.
Остается только получить этот грант, а для этого нужно доказать грантодателям, что на такой курс есть спрос.
И мы решили уже сейчас объявить регистрацию желающих пройти обучение. До подачи заявки осталось полмесяца. Число зарегистрировавшихся за это время - убойный аргумент в пользу нужности этой затеи.
Регистрируйтесь вот здесь: https://homomusicus.ru/programma.
сплю

СИРОТЫ НАВИГАТОР

Осенью 2012 года я начал заниматься этой темой - сироты, их судьба и разные формы помощи этим детям. Ближайшим толчком было удивление и огорчение бессмысленностью того шума, который был поднят законом против усыновления российских сирот американцами, бессмысленностью того, что говорилось-кричалось по этому поводу, как "за", так и "против". Говорили о чем угодно, только не о главном: как решить или хотя бы начать решать эту проблему у нас в стране. Решать в целом, системно. Я решил попробовать. Сначала разобраться, а потом подумать о том, что нужно делать.
По собранным ниже ссылкам можно посмотреть записи, в которых я рассказывал о том, что удалось узнать, понять и придумать - в порядке их публикации.

UPD. 2016

Эта подборка файлов давно уже приобрела новые функции. К ней обращаются многие за справками, я сам рассматриваю ее как инструмент приобретения сторонников своей позиции и организации работы. Но, поскольку появлялись эти записи как странички "путевого дневника", то многое в них устарело и в отношении фактов, и в отношении моих суждений. Не желая, отказываться и от "дневника", я ничего не буду менять, но по мере возможности пройдусь по ним и добавлю корректирующие примечания.

Да, и еще: я давно уже вышел за рамки собственно сиротской темы. С одной стороны, решая проблемы сирот и детских домов, пришлось обратиться к общим вопросам образования, с другой - думая, о развитии и возможностях интернатной формы образования, естественно взять в рассмотрение все виды интернатов, не только для детей, оставшихся без родителей.


Collapse )

Новости с нашей онлайн-школой музыкального воспитания

Грант нам не дали. Но мы не сдаемся: занятия идут, прошло уже восемь, и с большим успехом. Народ включился - зарегистрировалось больше 2000, активных примерно сотня. Условие бесплатности сохраняется. Но деньги все-таки нужны, и мы пошли по пути так называемого крауд-фандинга, иначе: народного финансирования. Будем собирать средства в несколько приемов, по сезонам. Сейчас нужно собрать 300000 на осенний сезон. Ссылка для поддержки: https://planeta.ru/campaigns/166980
Просьба сообщить на своих ресурсах всем, кто мог бы поучаствовать, и вообще максимально распространять эту информацию.

Еще раз о симметриях и законах, асимметриях и спонанностях

Нас не поняли (см. комменты к прошлому посту на ту тему).
Наши комментаторы повели речь о разного рода вторичных симметриях и стали убеждать нас, что симметрия и ее нарушения небеспричинны – имея, надо полагать в виду, говоря по-аристотелевски, действующую причину (тогда как, если говорить о причине законосообразного функционирования, например, инерционного движения, то ее нужно квалифицировать как формальную).

Мы же имели в виду те базовые симметрии, которые конституируют физический мир –непрерывные симметричные автоморфные преобразования, оставляющие без изменения его основные параметры (константы). Они же и есть основные законы физики, законы сохранения – энергии (однородность времени), импульса (однородность пространства), момента импульса (изотропность пространства) и др. Это представление законов сохранения как симметрий сформулировала Эми Нётер в ее теоремах.

Дальше. Мы, видимо, не донесли ту мысль, что каждый физический закон или группа законов задают, образуют своего рода идеальный мир, сообразный этим законам (законосообразный). В этом мире не предполагается ничего, кроме того, что вытекает из этих законов, детерминируется ими. «Вещи» этого мира суть точки – в том смысле, они не имеют внутреннего содержания, внутри себя не дифференцированы. Их характеристики – это только приписанные им внешние параметры.
«Нулевой» идеализацией при таком подходе можно считать самотождественный, неизменный мир Парменида, который он сам мыслил как однородный шар (гений!), но вполне его правильно мыслить как точку, которая (в соответствии с определением в «Началах» Евклида) «не имеет частей».
Но, измыслив идеализацию, наше мышление налагает ее на эмпирию или просто продолжает в нее углубляться и привносить в нее изменение, «толчок», сингулярное событие, которое не законосообразно (= нарушает симметрию), непредсказуемо (в том, прежнем мире!), иначе говоря, спонтанно. Этими «вбросами» творятся новые миры с новыми законами-симметриями.
Вопроса об источниках, причинах и «природе» этих нарушений мы пока что не касаемся, он заслуживает отдельного рассмотрения. («Случайность» и «свобода», упомянутые в прошлом посте – это пока только слова, намекающие на возможное содержание, требующее промысливания).

Так из парменидова мира-точки первотолчком Аристотеля творится мир движений, прекрасную идеализацию которого предложили Галилей и Ньютон.
Этот мир – уже не точка, но в нем движутся точки, о которых нечего сказать, кроме внешних параметров: массы, энергии, импульса и т.п. Внутреннего устройства в этой идеализации они не имут.

Чтобы не отвлекать от этих базовых идей, мы пока не будем, как в прошлом посте, двигаться дальше по лествице усложнения, но лишь подскажем, что по мере внесения в мир новых асимметрий, спонтанностей, мы будем получать все более сложный, многообразный мир… Можно было бы сделать такую анимацию, где точки мира распускаются как цветы и порождают – через стадии все усложняющихся миров-механизмов – многокрасочный мир, который мы наблюдаем за окном, в иллюминатор самолета, в телескоп и микроскоп…

В заключение, возвращаясь к началу, к грекам, заметим, что современник Парменида и не меньший гений, Гераклит, начинал сразу с движения. Так тоже можно.

асимметрия - случайность - свобода

Почитали и обсудили с КП статью американского философа науки Джона Эрмана (Earman) с длинным названием «Законы, симметрия и нарушения симметрии; инвариантнрость, принципы сохранения и объективность». Любопытно. Вот некоторые мысли – вперемешку автора и наши, возникшие в связи.
Автор – трансценденталист: нет «законов природы», есть законы физики (в широком смысле: естественных наук), произведение ученых. Эти законы, как известно, могут быть представлены в виде инвариантов симметрических преобразований пространства-времени (теоремы Нётер о связи законов сохранения с симметриями). Подчиняется ли феноменальный мир этим законам?
Отчасти. Физический мир конституируется законосообразными процессами и при этом в нем происходят события, не вытекающие из этих законов, производящие в мире асимметрии. Эти асимметрии выполняют роль начальных и граничных условий.
И вот что: именно благодаря этим нарушениям симметрий мы имеем наблюдаемое феноменальное разнообразие. Если вообразить мир целиком «физический», симметричный, то это будет Парменидово самотождественное сущее, топологически эквивалентное точки (ведь по Евклиду точка – это то, что не имеет частей). Чтобы, например, получить механический мир Ньютона нужно примыслить невесть откуда возникший толчок, задавший начальное условие: движение уже внутри себя дифференцированной материи.
И так далее…. А что далее? А то, что, задавая все новые нарушения симметрии, мы будем получать новые «физики». В том числе те, которые принято относить к социальным и гуманитарным дисциплинам. Скажем, было (допустим) первобытное равенство (симметрия), возникло неравенство, имущественное и власти, для которого можно сконструировать новую «социальную физику» с законами эксплуатации и т.п., неплохо объясняющую и предсказывающую законосообразные события. Но случаются и нарушения симметрии (например, восстания) и какие-то из них настолько ограничат область применения законов, что потребуются новые. Другой пример: большинство людей ведут себя в соответствии обычаем, так как принято. Их поведение законосообразно и предсказуемо. «Симметрично». А кто-то время от времени симметрию нарушает – преступники или новаторы. И за счет этого происходит развитие.
На все это можно посмотреть и в свете оппозиции детерминированности и спонтанности. Физическое (в смысле подчинения принципам симметрии) детерминировано, нарушения симметрии – это проявления спонтанности. И вот теперь к вопросу о «природе» и источниках спонтанности. В нашем опыте спонтанность воспринимается либо как случайность – то ли, как утверждают современные физики, принадлежащая самой реальности (онтологическая), то ли происходящая из ограниченности нашего знания (гносеологическая) – или свобода.
Появление в мире человека в этом свете – радикальное нарушение симметрий. И в этом отношении человек – существо, несомненно подчиняющееся физическим законам, но в то же время являющееся источником асимметрий и появления новых симметрий.

о человеке на языке математики

Почитали и обсудили с КП статью американского философа науки Джона Эрмана (Earman) с длинным названием «Законы, симметрия и нарушения симметрии; инвариантнрость, принципы сохранения и объективность». Любопытно. Вот некоторые мысли – вперемешку автора и наши, возникшие в связи.
Автор – трансценденталист: нет «законов природы», есть законы физики (в широком смысле: естественных наук), произведение ученых. Эти законы, как известно, могут быть представлены в виде инвариантов симметрических преобразований пространства-времени (теоремы Нётер о связи законов сохранения с симметриями). Подчиняется ли феноменальный мир этим законам?
Отчасти. Физический мир конституируется законосообразными процессами и при этом в нем происходят события, не вытекающие из этих законов, производящие в мире асимметрии. Эти асимметрии выполняют роль начальных и граничных условий.
И вот что: именно благодаря этим нарушениям симметрий мы имеем наблюдаемое феноменальное разнообразие. Если вообразить мир целиком «физический», симметричный, то это будет Парменидово самотождественное сущее, топологически эквивалентное точки (ведь по Евклиду точка – это то, что не имеет частей). Чтобы, например, получить механический мир Ньютона нужно примыслить невесть откуда возникший толчок, задавший начальное условие: движение уже внутри себя дифференцированной материи.
И так далее…. А что далее? А то, что, задавая все новые нарушения симметрии, мы будем получать новые «физики». В том числе те, которые принято относить к социальным и гуманитарным дисциплинам. Скажем, было (допустим) первобытное равенство (симметрия), возникло неравенство, имущественное и власти, для которого можно сконструировать новую «социальную физику» с законами эксплуатации и т.п., неплохо объясняющую и предсказывающую законосообразные события. Но случаются и нарушения симметрии (например, восстания) и какие-то из них настолько ограничат область применения законов, что потребуются новые. Другой пример: большинство людей ведут себя в соответствии обычаем, так как принято. Их поведение законосообразно и предсказуемо. «Симметрично». А кто-то время от времени симметрию нарушает – преступники или новаторы. И за счет этого происходит развитие.
На все это можно посмотреть и в свете оппозиции детерминированности и спонтанности. Физическое (в смысле подчинения принципам симметрии) детерминировано, нарушения симметрии – это проявления спонтанности. И вот теперь к вопросу о «природе» и источниках спонтанности. В нашем опыте спонтанность воспринимается либо как случайность – то ли, как утверждают современные физики, принадлежащая самой реальности (онтологическая), то ли происходящая из ограниченности нашего знания (гносеологическая) – или свобода.
Появление в мире человека в этом свете – радикальное нарушение симметрий. И в этом отношении человек – существо, несомненно подчиняющееся физическим законам, но в то же время являющееся источником асимметрий и появления новых симметрий.

человеку иногда скучно с одними людьми

Копенкин тоже ложился среди людей, чтобы меньше тосковать и скорее проживалось время. Изредка он беседовал с худым стариком, Яковом Титычем, который, оказывается, знал все, о чем другие люди лишь думали или даже не сумели подумать; Копенкин же с точностью ничего не знал, потому что переживал свою жизнь, не охраняя ее бдительным и памятливым сознанием.
Яков Титыч любил вечерами лежать в траве, видеть звезды и смирять себя размышлением, что есть отдаленные светила, на них происходит нелюдская неиспытанная жизнь, а ему она недостижима и не предназначена; Яков Титыч поворачивал голову, видел засыпающих соседей и грустил за них: «И вам тоже жить там не дано, — а затем привставал, чтобы громко всех поздравить: — Пускай не дано, зато вещество одинаковое: что я, что звезда, — человек не хам, он берет не по жадности, а по необходимости». Копенкин тоже лежал и слышал подобные собеседования Якова Титыча со своей душой. «Других постоянно жалко, — обращался к своему вниманию Яков Титыч, — взглянешь на грустное тело человека, и жалко его — оно замучается, умрет, и с ним скоро расстанешься, а себя никогда не жалко, только вспомнишь, как умрешь и над тобой заплачут, то жалко будет плачущих одних оставлять».
— Откуда, старик, у тебя смутное слово берется? — спросил Копенкин. — Ты же классового человека не знаешь, а лежишь — говоришь…
Старик замолчал, и в Чевенгуре тоже было молчаливо.
Люди лежали навзничь, и вверху над ними медленно открывалась трудная, смутная ночь, — настолько тихая, что оттуда, казалось, иногда произносились слова, и заснувшие вздыхали им в ответ.
— Чего ж молчишь, как темнота? — переспросил Копенкин. — О звезде горюешь? Звезды тоже — серебро и золото, не наша монета.
Яков Титыч своих слов не стыдился.
— Я не говорил, а думал, — сказал он. — Пока слово не скажешь, то умным не станешь, оттого что в молчании ума нету — есть одно мученье чувства…
— Стало быть, ты умный, раз говоришь, как митинг? — спросил Копенкин.
— Умный я стался не оттого…
— А отчего ж? Научи меня по-товарищески, — попросил Копенкин.
— Умный я стался, что без родителей, без людей человека из себя сделал. Сколько живья и матерьялу я на себя добыл и пустил — сообрази своим умом вслух.
— Наверно, избыточно! — вслух подумал Копенкин.
Яков Титыч сначала вздохнул от своей скрытой совести, а потом открылся Копенкину:
— Истинно, что избыточно. На старости лет лежишь и думаешь, как после меня земля и люди целы? Сколько я делов поделал, сколько еды поел, сколько тягостей изжил и дум передумал, будто весь свет на своих руках истратил, а другим одно мое жеваное осталось. А после увидел, что и другие на меня похожи, и другие с малолетства носят свое трудное тело, и всем оно терпится.
— Отчего с малолетства? — не понимал Копенкин. — Сиротою, что ли, рос, иль сам отец от тебя отказался?
— Без родителя, — сказал старик. — Вместо него к чужим людям пришлось привыкать и самому без утешения всю жизнь расти…
— А раз у тебя отца не было, чего ж ты людей на звезды ценишь? — удивлялся Копенкин. — Люди тебе должны быть дороже: кроме них, тебе некуда спрятаться, твой дом посреди их на ходу стоит… Если б ты был настоящим большевиком, то ты бы все знал, а так — ты одна пожилая круглая сирота. <…>
Яков Титыч тоже затих; он нашел себе в Чевенгуре лапти, подшил их валенком и пел заунывные песни шершавым голосом — песни он назначал для одного себя, замещая ими для своей души движение вдаль, но и для движения уже приготовил лапти — одних песен для жизни было мало.
Кирей слушал песни старика и спрашивал его: о чем ты горюешь, Яков Титыч, жить тебе уже хватит!
Яков Титыч отказывался от своей старости — он считал, что ему не пятьдесят лет, а двадцать пять, так как половину жизни он проспал и проболел — она не в счет, а в ущерб.
— Куда ж ты пойдешь, старик? — спрашивал Кирей. — Тут тебе скучно, а там будет трудно: с обеих сторон тесно.
— Промежду пойду, выйду на дорогу — и душа из меня вон выходит: идешь, всем чужой, себе не нужен: откуда во мне жизнь, туда она и пропадает назад. <…>
Яков Титыч всех собирал в одно место и сам шагал сзади всех, высокий и огорченный, как пастух гонимых. Когда он поднимал голову на небо, он чувствовал, что дыхание ослабевает в его груди, будто освещенная легкая высота над ним сосала из него воздух, дабы сделать его легче, и он мог лететь туда. «Хорошо быть ангелом, — думал Яков Титыч, — если б они были. Человеку иногда скучно с одними людьми».

Подводя итоги 1

И семинар-в-пути с КП, и обсуждение в жж были для меня очень плодотворными - несмотря на то, что я не всегда лучшим образом выдерживал сменяющиеся роли симплицимуса и провокатора.
Итоги подвожу, далеко не закончил, что-то и сюда выложу.

 Но один итог готов сообщить. Ответы на вопросы о смысле, причинах и судьбе неевклидова переворота в геометрии я получил - сильно помог xgrbml своим единственным, но очень содержательным комментарием, с которым я сейчас вполне согласен. Дальнейшее прояснение связано с чтением рекомендованного им же предисловия П.К.Рашевского к русскому изданию "Оснований геометрии" Гильберта 1948 года, где высказано важнейшее положение о двух "ипостасях" геометрии (наверное, это и к математике вообще относится) - как физике и как математике. Одна - экспериментальная наука, другая - формальное конструирование (можно сказать и "игра"), подчиняющееся законам логического вывода. Важно, что их развитие происходит по-разному и суть переворота была в их разделении. Очень рекомендую.

Отдельно хочу отметить, что математики, которые ответили на мои вопросы удовлетворительным образом, сделали  это в моем понимании не только и не столько как математики, а как одновременно и методологи. Отсюда совпадение в основном ответов xgrbml и kaktus77.

Это - к тому изначальному предмету нашего спора с КП о том, кому отвечать на вопрос о назначении логики или математики, о их месте в целом мыследеятельности и кому исследовать историю этих дисциплин. Но об этом нужно отдельно, как итог итогов.

первый день коммунизма. дети и члены партии

Над всем Чевенгуром находилась беззащитная печаль — будто на дворе в доме отца, откуда недавно вынесли гроб с матерью, и по ней тоскуют, наравне с мальчиком-сиротой, заборы, лопухи и брошенные сени. И вот мальчик опирается головой в забор, гладит рукой шершавые доски и плачет в темноте погасшего мира, а отец утирает свои слезы и говорит, что ничего, все будет потом хорошо и привыкнется. Чепурный мог формулировать свои чувства только благодаря воспоминаниям, а в будущее шел с темным ожидающим сердцем, лишь ощущая края революции и тем не сбиваясь со своего хода. Но в нынешнюю ночь ни одно воспоминание не помогало Чепурному определить положение Чевенгура. Дома стоят потухшими — их навсегда покинули не только полубуржуи, но и мелкие животные; даже коров нигде не было — жизнь отрешилась от этого места и ушла умирать в степной бурьян, а свою мертвую судьбу отдала одиннадцати людям — десять из них спали, а один бродил со скорбью неясной опасности.

Чепурный сел наземь у плетня и двумя пальцами мягко попробовал росший репеек: он тоже живой и теперь будет жить при коммунизме. Что-то долго никак не рассветало, а уж должна быть пора новому дню. Чепурный затих и начал бояться — взойдет ли солнце утром и наступит ли утро когда-нибудь, — ведь нет уже старого мира!

Вечерние тучи немощно, истощенно висели на неподвижном месте, вся их влажная упавшая сила была употреблена степным бурьяном на свой рост и размножение; ветер спустился вниз вместе с дождем и надолго лег где-то в тесноте трав. В своем детстве Чепурный помнил такие пустые остановившиеся ночи, когда было так скучно и тесно в теле, а спать не хотелось, и он маленький лежал на печке в душной тишине хаты с открытыми глазами; от живота до шеи он чувствовал в себе тогда какой-то сухой узкий ручей, который все время шевелил сердце и приносил в детский ум тоску жизни; от свербящего беспокойства маленький Чепурный ворочался на печке, злился и плакал, будто его сквозь середину тела щекотал червь. Такая же душная, сухая тревога волновала Чепурного в эту чевенгурскую ночь, быть может потушившую мир навеки.

— Ведь завтра хорошо будет, если солнце взойдет, — успокаивал себя Чепурный. — Чего я горюю от коммунизма, как полубуржуй!..

Полубуржуи сейчас, наверное, притаились в степи или шли дальше от Чевенгура медленным шагом; они, как все взрослые люди, не сознавали той тревоги неуверенности, какую имели в себе дети и члены партии, — для полубуржуев будущая жизнь была лишь несчастной, но не опасной и не загадочной, а Чепурный сидел и боялся завтрашнего дня, потому что в этот первый день будет как-то неловко и жутко, словно то, что всегда было девичеством, созрело для замужества и завтра все люди должны жениться.

Чепурный от стыда сжал руками лицо и надолго присмирел, терпя свой бессмысленный срам.

Где-то, в середине Чевенгура, закричал петух, и мимо Чепурного тихо прошла собака, бросившая хозяйский двор.

— Жучок, Жучок! — с радостью позвал собаку Чепурный. — Пойди сюда, пожалуйста!

Жучок покорно подошел и понюхал протянутую человеческую руку, рука пахла добротой и соломой.

— Тебе хорошо, Жучок? А мне — нет!

В шерсти Жучка запутались репьи, а его зад был испачкан унавоженной лошадьми грязью — это была уездная верная собака, сторож русских зим и ночей, обывательница среднего имущего двора.

Чепурный повел собаку в дом и покормил ее белыми пышками — собака ела их с трепетом опасности, так как эта еда попалась ей в первый раз от рождения. Чепурный заметил испуг собаки и нашел ей еще кусочек домашнего пирога с яичной начинкой, но собака не стала есть пирог, а лишь нюхала его и внимательно ходила кругом, не доверяя дару жизни; Чепурный подождал, пока Жучок обойдется и съест пирог, а затем взял и проглотил его сам — для доказательства собаке. Жучок обрадовался избавлению от отравы и начал мести хвостом пыль на полу.

— Ты, должно быть, бедняцкая, а не буржуйская собака! — полюбил Жучка Чепурный. — Ты сроду крупчатки не ела — теперь живи в Чевенгуре.

На дворе закричали еще два петуха. «Значит, три птицы у нас есть, — подсчитал Чепурный, — и одна голова скотины».

Выйдя из горницы дома, Чепурный сразу озяб на воздухе и увидел другой Чевенгур: открытый прохладный город, освещенный серым светом еще далекого солнца; в его домах было жить не страшно, а по его улицам можно ходить, потому что травы росли по-прежнему и тропинки лежали в целости. Свет утра расцветал в пространстве и разъедал вянущие ветхие тучи.

— Значит, солнце будет нашим! — И Чепурный жадно показал на восток.

Две безымянные птицы низко пронеслись над Японцем и сели на забор, потряхивая хвостиками.

— И вы с нами?! — приветствовал птиц Чепурный и бросил им из кармана горсть сора и табака: — Кушайте, пожалуйста!

Чепурный теперь уже хотел спать и ничего не стыдился. Он шел к кирпичному общему дому, где лежали десять товарищей, но его встретили четыре воробья и перелетели из-за предрассудка осторожности на плетень.

— На вас я надеялся! — сказал воробьям Чепурный. — Вы наша кровная птица, только бояться теперь ничего не следует — буржуев нету: живите, пожалуйста!

В кирпичном доме горел огонь: двое спали, а восьмеро лежали и молча глядели в высоту над собой; лица их были унылы и закрыты темной задумчивостью.

— Чего ж вы не спите? — спросил восьмерых Чепурный. — Завтра у нас первый день, — уже солнце встало, птицы к нам летят, а вы лежите от испуга зря…

Чепурный лег на солому, подкутал под себя шинель и смолк в теплоте и забвении. За окном уже подымалась роса навстречу обнаженному солнцу, не изменившему чевенгурским большевикам и восходящему над ними.

судьба остаточной сволочи

Сон видел.
Тянется поток людей. Сразу как-то опознан как "крестный ход", но не церковный, а методологический. Несут вместо хоругвей схемы. И изредка портреты ГП, некоторые Зиновьева или (диссиденты) Генисаретского. Этим напоминают и "Бессмертный полк".
Но это не всё. По бокам колонны на слонах (!) едут "надзирающие" (επί-σκοποι). И резкими движениями какого-то инструмента (нагайки? шашки? чего-то казачьего) отсекают "остатную сволочь". Последнее - уже отзвук очередного перечитывания "Чевенгура". Там это "полубуржуи", от которых надо избавить город, уже очищенный убиением главной буржуазии, дабы в нем окончательно утвердился коммунизм, товарищество.
Любопытно, что я как будто везде - и в основной колонне, и в остаточной сволочи, временами в надзирающих. И всегда в какой-то мета-позиции, видящего всё.