Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

А я шагаю по Москве...

Проект "Курьерство" удался!
Второй раз я уже не нервничал, разве что сохранял сосредоточенность.
Читать и слушать пока что не случилось, но уже думал не о маршруте. И вспоминал на ходу любимые стихи. 

К.Г.Юнг о математике

"... математики я просто боялся. Учитель делал вид, что алгебра - вполне обычная вещь, которую следует принимать как нечто само собой разумеющееся, тогда как я не понимал даже, что такое числа. Они не были камнями, цветами или животными, они не были тем, что можно вообразить, они представляли собой просто количества - они получались при счете. Мое замешательство усиливалось от того, что эти количества не были обозначены буквами, как звуки, которые, по крайней мере, можно было слышать. Но, как ни странно, мои одноклассники оказались в состоянии справиться с этими вещами и даже находили их очевидными. Никто не мог объяснить мне, что такое число, и я даже не мог сформулировать вопрос. С ужасом обнаружил я, что никто не понимает моего затруднения. Нужно признать, что учитель пытался самым тщательным образом объяснить мне цель этой любопытной операции перевода количеств в звуки. Наконец до меня дошло, что целью была некая система сокращений, с помощью которой многие количества могут быть сведены к короткой формуле. Но это ни в коей мере не интересовало меня. Я считал, что весь процесс был совершенно произвольным. Почему числа должны выражаться буквами? С тем же успехом можно было выразить буквы через обиходные вещи, которые на эти буквы начинаются. a, b, с, х, у не были конкретными и говорили мне о сущности чисел не более, чем их предметные символы.
Но что больше всего выводило меня из себя, так это равенство: если а = b и b = с, то а = с. Если по определению а было чем-то отличным от b, оно не могло быть приравнено к b, не говоря уже о с. Когда вопрос касался эквивалентности, говорилось, что а = а и b = b и т. д. Это я мог понять, тогда как a = b казалось мне сплошной ложью и надувательством. Точно также меня раздражало, когда учитель, вопреки собственному определению, заявлял, что параллельные прямые сходятся в бесконечности. Это мне казалось фокусом, на который можно поймать только крестьянина, и я не мог и не желал иметь с этим ничего общего. Чувство интеллектуальной честности боролось во мне с этими замысловатыми противоречиями, которые навсегда сделали для меня невозможным понимание математики. Сейчас, будучи пожилым человеком, я безошибочно чувствую, что, если бы тогда я, как мои школьные товарищи, принял без борьбы утверждение, что а = b или что солнце равно луне, собака кошке и т. д., - математика дурачила бы меня до бесконечности. Каких размеров достиг бы обман, я стал понимать, только когда мне исполнилось восемьдесят четыре. Для меня на всю жизнь осталось загадкой, почему я не преуспел в математике, ведь, без сомнения, я мог хорошо считать. Невероятно, но основным препятствием стали соображения морального характера.
Уравнения становились понятными мне лишь после подстановки конкретных чисел вместо букв и перепроверки фактическим подсчетом. По мере того как мы продвигались в математике, я старался более или менее не отставать, списывая алгебраические формулы, значения которых не понимал, запоминая лишь, где находится та или иная комбинация букв на доске. Однако в какой-то момент я переставал успевать и не мог больше заменять буквы числами, потому что учитель время от времени произносил: "Здесь мы напишем такое-то выражение", и черкал несколько букв на доске. Я не имел представления, откуда он их взял и зачем это делал. Единственной причиной я считал то, что это давало ему возможность довести всю процедуру до конца и испытать удовлетворение. Из-за моего непонимания я был так запуган, что не смел задавать вопросы. Уроки математики превратились для меня в настоящий кошмар".

Некоторые вещи из того, чего не понимал Юнг, мне как-то понятны. Но само ощущение, что очевидное другим приводит меня вм ступор мне знакомо. Когда-тоЮ слушая лекции П.Рашевского по тензорному анализу, я стал их записывать, доказывая всё, что, по-моему, он пропускал без доказательства, и исписал толстую тетрадь одной или двумя лекциями. К сожалению, эту тетрадь потеряд взявший ее почитать покойный А.Соболев, и я сейчас не могу вспомнить, что там было.
Но а = b озадачивало меня, как и Юнга...

девичья религия

Попался пост любопытный – про книжки для девочек. Первой там «Девочке в шаре всё нипочём» Александры Зайцевой. Ученица выпускного класса называет себя Никто и ходит по ночам танцевать на крышу. У них там «братство», но Аля-Никто совсем не любит «сестер и братьев», она влюблена в Будду. «Надоели... Чтоб вы все пропали, мне надо к Будде! Я просто побуду с ним рядом, просто посмотрю на него, здесь, в моём маленьком убежище, а потом хоть трава не расти».
У меня тотчас ассоциации.
Во-первых, вспомнилась Аня Л., дочка покойного друга, девочка, как сейчас говорят «с особенностями развития», а попросту, дурочка, влюбленная в итальянского сладкоголосого певца, то ли Манчини, то ли Манини…
Во-вторых, уж простите, монахини, «невесты Христовы».
Ну и еще кое-кто женского полу, влюбленный по уши в Господа Иисуса.
Равенство, конечно же, не полное, качество разное. Но… для Уильяма Джеймса, в его «Многообразие религиозного опыта», важное прибавление. (Если только у него этого нету, я ведь книжку не читал).

Простое и сложное, легкое и трудное

Разбираясь с извивами мысли в одном тексте о понятии системы, наткнулся на такое:
"При анализе существующего и разработке нового понятия системы, мы будем исходить из того, что это понятие характеризует особый способ мышления, предназначенный для преодоления затруднений, связанных с решением задач, в которых объект мышления предстает как сложный предмет. ... Сложность - это лишенность простоты. А простота это то, с чем иметь дело понятно и легко. Уже сама характеристика чего-то как “сложного” указывает на общий подход к преодолению затруднений, связанных с этой сложностью: русское слово «сложность», как и английское «complex», означают «сложенность». Если у нас есть сложная задача, мы обычно сводим ее к набору простых, разбиваем на более простые подзадачи, решаем сначала подзадачи, а затем из этих решений выводим решение исходной сложной задачи".
И задумался: а почему, собственно, считать сложное, в смысле сложенности из частей, трудным - для познания, для восприятия, а простое - легким? Почему язык так распорядился? Автор текста ссылается на ситуацию решения задач, и, действительно, для некоторого типа арифметических и алгебраических задач задач это работает: можно сложный пример разбить на простые, легко решаемые. Но, очевидно, не для всех, даже в математике - скажем, геометрические задачи явно решаются иначе. Если же иметь в виду всё многообразие задач, проблем, загадок, которые могут вставать перед человеком, то приравнивание простоты к легкости, удобопонятности не имеет ни малейшего основания.
Однако вроде бы во всех европейских языках это соединение значений в одном слове таки присутствует...
Попробовал поэтимологизировать. Интереснее этимология слова "простой", "сложный", действительно, вторичное словцо - от "слагать", хотя и тут есть некоторые тонкости.


Collapse )

Вокруг театра

Встреча сообщества театра "Около", о которой я сообщал, прошла сегодня очень неплохо. Народу было очень немного, человек пятнадцать - хорошо это или плохо, я не знаю.
Ю.Громыко в своем вступительном слове поставил несколько вопросов: о каком времени спектакль - чеховском времени, о нашем или он вне времени? почему и зачем в спектакле смещены возраста персонажей? почему они так странно одеты? зачем в спектакль вставлена сцена из "Гамлета"?
Кто-то давал на эти вопросы свои ответы, кто-то ставил новые.
Из тех деталей, на которые не обратил внимание я, а другие заметили. Там несколько раз звучит за сценой гитара и на вопрос Р-й что это, Гаев отвечает, что это еврейский оргестр, в котором - помнишь? - были две скрипки, контрабас... (были да сплыли). Или то, что окончание гамлетовской сцены не торопящийся в гардероб зритель мог прочитать написанное фломастрером на картонке, на которой дремлет в конце спектакля Фирс...
Неожиданностью оказалось то, что разговорился сам режиссер, Ю.Н.Погребничко.
На вопрос юной девы, а зачем в спектакле все эти детали-загадки, не заслоняют ли они пьесу, он сначала ответил в своей обычной, "игровой" манере: "Если отвечать совсем просто, то мы играем". - "А если посложнее?". (улыбаясь) "Играем, играем, играем. А как можно иначе обойтись с пьесой, как не сыграть ее?". Но потом разговорился щедрее и простодушнее. И то, что он говорил о том, как рождаются решения, детали, было очень интересно.
Почему, например, так молода в спектакле Раневская? Ю.Н. не был уверен в правильности выбора на эту роль Маши Погребничко, но вот зашел на репетицию кто-то из знакомых и сказал: "А мамы всегда - молодые" - и это решило дело.
Как появился "Гамлет"? Непонятно было, как ставить сцену бала. Для бала по пьесе пригласили музыкантов.. Но могли бы пригласить и актеров... (Ну уж о символическом смысле театра в театре, театре "двойной семиотики", об этом еще раньше Громыко говорил).

Моим вкладом в обсуждение была цитата из Набокова, встреченная накануне в книге А.Соболева, ею и закончу (она - о чеховских героях):
"Такие люди могли мечтать, но не могли править. Они разбивали свои и чужие жизни, были глупы, слабы, суетливы, истеричны; но за всем этим у Чехова слышится: благословенна страна, сумевшая породить такой человеческий тип. Они упускали возможности, избегали действий, не спали ночами, выдумывая миры, которых не могли построить, но само существование таких людей, полных пылкого, пламенного самоотречения, духовной чистоты, нравственной высоты, одно то, что такие люди жили и, возможно, живут и сейчас где-то в сегодняшней безжалостной и подлой России, - это обещание лучшего будущего для всего мира, ибо из всех законов Природы, возможно, самый замечательный - выживание слабейших". (Выделения А.Соболева).

78

Из семинара 2009 года:

Опять разбирательство со мной, с моими усилиями по выстраиванию «жизненной стратегии». Т. начинает с того, что указывает мне, ссылаясь на принятое в культуре, в военном, прежде всего, контексте, понятие стратегии, что в моем ее понимании отсутствует главное для стратегии – целеполагание.

Collapse )