Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Превратим Россию в страну музыкантов

Жена моя, Татьяна учила всю жизнь детей музыке и даже создала свою программу музыкального воспитания, назвав ее революционно: "Каждый ребенок - музыкант". Я сначала спорил, говоря, что, мол, точно не каждый - я, например, ну никак. Но она разбила мои возражения доводом, что мне просто в детстве не показали, что я могу.
Я помню, как рождалась программа у сестры моей в деревне - из наблюдений и вслушивания в звуки живой и неживой природы, потом из чтения всего, что в этом направлении надумали прежние. Потом были годы опытов и успехов с детьми. И в последние годы поездки по России, на Украину, в Прибалтику, Молдову - для обучения учителей. Кое-где я был с нею и видел, с каким восторгом ее встречали - охренеть!
Уже ясно, что идеал - это воспитать по этой программе всех детей России (с миром пока подождем). А для этого нужны учителя и учиттеля учителей - нужна система постоянной подготовки всех, кто может приобщать детей музыке так, как это делается по этой программе, т.е. так, чтобы они потом всю жизнь жили потом с музыкой и музыкально.
И вот для решения этой государственной задачи мы подаем заявку на грант президентского Фонда культурных инициатив. Если нам дадут денег, то будет проведен полуторагодовой онлайн-курс подготовки для работы по программе - бесплатный, для всех желающих. А тем, кто будет не просто слушать, а учиться всерьез, чтобы потом по этой программе работать, будет выполнять задания и сдаст в конце экзамены, мы выдадим сертификаты, дающие право работать по программе.
Остается только получить этот грант, а для этого нужно доказать грантодателям, что на такой курс есть спрос.
И мы решили уже сейчас объявить регистрацию желающих пройти обучение. До подачи заявки осталось полмесяца. Число зарегистрировавшихся за это время - убойный аргумент в пользу нужности этой затеи.
Регистрируйтесь вот здесь: https://homomusicus.ru/programma.

Рыцарь Копенкин

Перечитываем в очередной раз "Чевенгур". И вот что я вам скажу: я, как читатель, наибольшую радость получаю от общения со Степаном Копенкиным. Конечно, главный герой, альтер эго автора - задумчивый Дванов. Но в нем что-то тревожно-непонятное - как и самом Платонове: сожительство утопического безумия раннего Платонова и трагической иронии позднего... С ним трудно.
Не то Копенкин. Вижу его на тяжелоступной Пролетарской Силе с рукой на сабельной рукояти, всегда готового крушить зло...
Образ - архетипический, и я, вроде бы, опознал минимум два прототипа.
Это, во-первых, пушкинский "Рыцарь бедный". Как ни кощунственно звучит параллель между Розой Люксембург, Дамой рыцаря Копенкина, с Sancta Rosa у Пушкина, для Платонова-атеиста это возможно.
И, во-вторых, конечно же, Дон-Кихот Ламанчский. Опять-таки, вижу Копенкина с Двановым как Кихота с Пансой. Именно так. В гротескном мире Чевенгура все переворачивается: мужик, мужичище Копенкин - рыцарь, а интеллигент Дванов - умный слуга. (Как, впрочем, и в мире "Интернационала": кто был ничем, тот станет всем).
Как такой жанр назвать? Романитическая пародия?

Таким и сделать памятник Революции, старая моя идея, в центре Копенкин с Двановым на конях, а по бокам разные другие - житрожопые мужички, умные рабочие, бабы и девки, коммунисты и анархисты - может быть, барельефами как на лучшем памятнике Гоголю.
(Для непонятливых: памятник не для возвеличиввания, а для памяти).

Хотел поделиться цитатами, но зачем, если можно подборку посмотреть: https://www.litres.ru/andrey-platonov/chevengur/citaty/

В продолжение того же самовздрючивания

А это написано, как вы понимаете, - воспользуюсь этнонимом, применявшимся из соображений политкорректности матерью Н.А.Бердяева (см. Самопознание) - приятелю-израэлиту:

Под катом одно ненормативное словцо.

Collapse )

(no subject)

В надежде переливанием собственной крови омолодить способность к стихосложению выскребаю из загашников. Это - написано по случаю, понятному из самого стиха:

Что же, друзья, мне сказать Леониду, прожившему шесть десятилетий?
Ох, уж и многое – только б он слушать меня захотел!

Им-то ведь, новым, до нас еще топать и топать, и топать,
Нужно ума набираться (которого нам не пропить!),
Нужно искать себе жён (а таких, как у нас, хрен отыщешь!),
Нужно друзей заводить – и найди, и попробуй еще сохрани!
А когда еще пара детей, да таких, да обоего пола –
Ты, брат, и впрямь как Творец: все земное сотри и по новой начни!

Так-то вот мы дошагали… И где мы? И что за окошком?
И каково тыщелетье у нас, Леонид, на дворе?

Думаю так, Леонид: в существе своем жизнь неизменна:
Это здесь, на поверхности – бури, а в глубине – тишина,
Нам же с тобой, как и прежде, судьбой предоставлено право
В волнах барахтаясь, раз – да и нырнуть в глубину,
Там тишины зачерпнуть и к берегу плыть, сохраняя
Толику чуда заёмного в пригоршне или во рту.

(Вот только б как-нибудь исхитриться и вырастить жабры…)

Но ведь и тут, на поверхности зыблется воздух весенний,
Солнцем подсвечен участок стены, синева
В облачном пухе…
И в гомоне линий, цветов и шумов многолюдья
Можно – при слухе, за долгую жизнь истонченном, но и окрепшем –
Можно услышать (прислушайся) столько оттенков безмолвья,
Словно бы ты, как купец Афанасий Тверитин,
В Индию пёхом хожение совершил и вернулся
В Тверь свою (будь то московскую или калифорнийскую «тверь»).
Душу несешь как Дары посолонь
И память осолена  солью морскою,
Не преснеющей солью трех азиатских морей.

Будем слушать. Смотреть. Осязать.
Да, конечно, стареем…
Но сквозь жизненной ткани потертость не мнится ли свет Тишины –
Той, что всё, всё питает и держит, и движет, 
Той, что нашу с тобой жизнь связала швартовым узлом?

о медленном чтении

Семинар ММК, декабрь 1985 года. Обсуждается книжка вильнюсского профессора Павилёниса про аналитическую философию:

Пинский. Можно брать тексты – скажем соловьевский перевод Канта или письмо Пушкина, или первые три страницы статьи [ГП] про популятивный объект и вот там видишь, что каждое слово (или элементарная цепочка) – оно как-то много весит. Ну, скажем, слово весит пуд.
Щедровицкий. Да.
Пинский. А вот, например, берешь Дегутиса и там тоже видишь, что слово весит – скажем фунт. Или у тех же аналитиков – у них тоже фунт весят слова.
Щедровицкий. Мы поняли. Но мысль-то в чем?
Пинский. А в том, что у этого Павилёниса – у него слова невесомые.
Щедровицкий. Это точка зрения такая. Обратите внимание – слова весят в зависимости от отношения читающего. Если правильно понимаете, слова очень много весят, если неправильно – они мало весят. Все зависит от понимания.
Буркин. Пришел с пудом – нашел пуд.
Щедровицкий. Ну да, пришел с унцией – нашел унцию. Причем я могу объяснить – вот вы знаете, что Кант великий. И меня любите и уважаете, и тоже говорите, что я такой… Это вы знаете заранее. А вот Павилёнис, с вашей точки зре­ния, мало что весит. И мне тоже казалось, что мало, но вот я начал читать – и идет страшная проблематизация. Сна­чала я читал без бумажки. Потом выложил бумагу, стал читать по новой – стал переписывать. Стал переписывать – замедлил свою ра­боту – он много весить стал. Понимаете, как получается? Быстро, как Света [Поливанова], читаешь – по 30 страниц в час – все слова по унции весят, а то и меньше, читаешь медленно – каждое слово весит пуд. Вдумался, вник, понял.
Один мой знакомый психиатр говорил, об­ращаясь к своей жене: «Ну что ты, ты же не вникаешь в дело, а ты начни вникать». Она спрашивает: «А как вникать?». Он отвечает: «А ты медленно, медленно». Я думаю, что вес от этого зависит – от быстроты чтения и от внимания. Это как с детьми – чем больше мы тратим на их воспитание, тем они нам дороже. Так и тут – чем больше времени мы тратим на понимание текста, тем весомее он становится.
Копылов. Я не понимаю технологии медленного чтения.
Щедровицкий. Так. Медленного чтения прошу, медленного чтения. Прочел строку – задал 30 вопросов, идущих в разные стороны. Это механизм понимания. И чем больше вы делаете таких сопоставлений, тем весомее становится текст. <...>
Обратите внимание: работать надо быстрее. Читать медленно, а работать быстро. А больше – история нам времени не дает. Только на медленное чтение и только на быструю работу.

Книга Таньги

Начал работать над Книгой Таньги-2, поддержанный в сознании нужности этого двумя событиями.
Во-первых, в интернет-журнале Института философии Vox опубликовано мое интервью о книге, данное Константину Павлову.
Во-вторых, Олег Генисаретский, которому я подарил книгу, не только прочитал ее, но и сказал, что это лучшее, что он прочел за прошедший год.
старый усмехаюсь

внучкины подарки

помимо своего присутствия.

Вот такие обалденные носки:



Стихотворение:

Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.
(Владимир Строчков)

Музыкальный вечер
(дальше десяток фоток принцессы, радующейся возможности порадовать любимой музыкой):

Collapse )
Ну и - the last but not the least - упорство, с которым она выполняет задание: продирается через веберовскую "Протестантскую этику и дух капитализма" (доклад надо сделать в институте).

Образовательное чтение

В продолжение вот этих постов - https://gignomai.livejournal.com/1141150.html, https://gignomai.livejournal.com/1141263.html - новые мысли.
Это, собственно, из письма заинтересованной корреспондентке.


Теперь о чтении. Два пояснения: я буду говорить (1) о всяких текстах, научных, философских, художественных; (2) в основном имея в виду именно литературные, словесные тексты, но это относится и к кино, документальному и художественному, и к изобразительному искусству и даже к музыке.
Чтение во многом будет определяться первым пунктом, работой над дипломом, но не исчерпываться этим. Нижеследующее относится в большой мере именно к «свободному», прямо с делом не связанному чтению.
Выделяю три основных подразделения чтения – по назначению: (1) проблемное, (2) «оснащающее», (3) «поэзия». (Кавычки – потому что названия условные, буду их пояснять).

Разберу их по очереди. При этом, я считаю, что, хотя тексты в большой мере и распределяются по этим назначениям, и это культурно отчасти закреплено, но и эти культурные границы не абсолютны, и даже один и тот же текст может выступать в разном качестве. Ниже будут примеры, из которых это должно стать яснее.
Проблемное чтение (как я понимаю, к нему склонен сводить назначение чтения ЛП, относя все остальное к «концертам» - слово само очень говорящее звучащим в нем пренебрежением к слушанию музыки). Важность проблемного чтения очевидна. Я считаю, что здесь следует ориентироваться на то, чтобы проблемы, которые ставятся в тексте, воспринимались как личные. Именно поэтому для А. я делаю акцент на религиозной проблематике. Здесь основная цель – «ввести мышление» в ее религиозную жизнь, которая сейчас, будучи для нее очень важной, носит, по моим наблюдениям, скорее, эмоционально-восторженный характер.
Но сюда же относятся тексты по истории, социологии, праву… (это требует продумывания, пока что этим ограничусь).
«Оснащающее» чтение. То есть наделяющее средствами мышления и деятельности. Сюда относятся (навскидку) языки, математика, методология науки (техника наблюдения и эксперимента, средства обоснования, статистика), методологические наработки ММК.
Понятно, что средства усваиваются тогда, когда они «работают», т.е. в решении проблем. Лучше, конечно, если это настоящие, личные проблемы. Но можно использовать искусственно построенные проблемы – учебные задачи. Об этом тоже надо думать.
«Поэзия». Поэзия (в широчайшем смысле, включающем и художественную прозу, и все искусства и музыку, и даже частями философию) не ставит и не решает проблем, и не служит никаким практическим целям. То есть бывает и такая поэзия, но это – поэзия, если и не «второго сорта», то «второго эшелона», выполняющая не свои основные функции. Таковы, если говорить именно о стихах, многие стихи Маяковского, философская лирика Тютчева или замечательная «рифмованная проповедь» позднего Заболоцкого: «Не позволяй душе лениться… Душа должна трудиться – и день, и ночь, и день, и ночь»; сюда же относятся, например, «серьезные» песни Высотского. Но – чтобы почувствовать разницу – какие проблемы или задачи решает стихотворение «На холмах Грузии лежит ночная мгла…»? Или фетовское: «Шепот, робкое дыханье, трели соловья…»? Или (приведу целиком, оно менее известно) стихотворение Михаила Кузмина:
Наверно, нежный Ходовецкий
Гравировал мои мечты:
И этот сад полунемецкий,
И сельский дом, немного детский,
И барбарисные кусты.

Пролился дождь; воздушны мысли.
Из окон рокот ровных гамм.
Душа стремится (вдаль ли? ввысь ли?),
А капли на листах повисли,
И по карнизу птичий гам.

Гроза стихает за холмами,
Ей отвечает в роще рог,
И дядя с круглыми очками
Уж наклоняет над цветами
В цветах невиданных шлафрок.

И радуга, и мост, и всадник, —
Все видится мне без конца:
Как блещет мокрый палисадник,
Как ловит на лугу лошадник
Отбившегося жеребца.

Кто приезжает? кто отбудет?
Но мальчик вышел на крыльцо.
Об ужине он позабудет,
А теплый ветер долго будет
Ласкать открытое лицо.


Соответственно, и художественная проза может быть проблемной (большая часть русской классики и 19-го, и 20-го века именно такова), но может быть – поэзией; чаще, правда, оба назначения сосуществуют в одном тексте: скажем, в прозе А.Белого, А.Платонова или М.Булгакова. Да и пушкинская проза, по большей части, по-моему, поэзия.
Философия в основном проблемна, но некоторые диалоги Платона или тесты позднего Хайдеггера – во многом, поэзия.
Музыка же – в этих терминах – почти вся – поэзия. Но, как мне толкует Таня – есть и там «программные» произведения (Берлиоз). Или вот занятный пример. «Интернационал» создан как боевой инструктаж для революционеров. Но, когда один китаец исполнил его несколько иначе, оказалось, что это - чудесная лирическая песня (отвлекаясь от слов): https://yandex.ru/video/preview/?filmId=15874743507689037889&url=http%3A%2F%2Fwww.youtube.com%2Fwatch%3Fv%3DfVbeS28UCas&text=%D0%9A%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%22%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%22.%20%20%D0%92%D0%BE%D1%82%20%D0%BF%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BC%D1%83%20%D0%BA%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%B9%D1%86%D0%B5%D0%B2%20%D0%BD%D0%B5%20%D0%BF%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D1%82%D1%8C!&path=sharelink.
Еще про кино. Есть множество проблемных фильмов. Сюда относятся и фильмы И.Бергмана или Робера Брессона (религиозная проблематика), и мн. др. Но есть фантастически прекрасный фильм Кустурицы «Жизнь как чудо» или фильмы Параджанова, которые – чистая поэзия.
Еще один вопрос, поднимаемый в связи с чтением: обсуждение.
Нет никаких сомнений в том, что нужно обсуждать проблемные тексты и фильмы. Выявлять проблемы, определяться со своей позицией и все такое прочее.
Но как обсуждать поэзию? На мой взгляд, тут иное отношение между читаемым текстом и мышлением. Поэзия производит, оставляет впечатление, которое будит мысль, но – не в непосредственной связи с текстом и, возможно, не сразу. Поэтому-то я считаю, что стихи нужно запоминать, даже не до конца поняв смысл сказанного – пусть живет и «прорастает» в сознании… (Так как учат шестилетние еврейчики Тору в ешиве или маленькие индусы Упанишады).
А обсуждать? Ну вот, например, стихотворение Мандельштама, которое я очень люблю:

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.
Вся комната напоена
Истомой — сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.
Немного красного вина,
Немного солнечного мая —
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.

Я бы, давая это стихотворение, предложил вслушаться в его музыку. И еще обратил внимание на то, как языковая неправильность двух последних строк придает стиху необычайное изящество…

веселися славный росс!

По наводке известного конспиролога А.Дунаенва (danuvius) купил книгу аббата-иезуита О.Баррюэля "История якобинства" в переводе не менее известного борца с эгалитаризмом А.Любжина (philtrius).
Под общей кличкой "якобинства"  аббат объединяет французских философов-просветителей, масонов и немецких иллюминатов.
Вспомнились тотчас же споры межу масоном Сеттембрини и иезуитом Нафта...
Вот уж разберемся с корнями всемирного заговора против человечества!

застарелая опечатка?

Перечитывал "Лодейникова" и снова споткнулся вот на этом месте:
     Лодейников открыл лицо и поглядел

     В траву. Трава пред ним предстала

     Стеной сосудов. И любой сосуд

     Светился жилками и плотью. Трепетала

     Вся эта плоть и вверх росла, и гуд

     Шел по земле. Прищелкивая по суставам,

     Пришлепывая, страною шевелясь,

     Огромный лес травы вытягивался вправо,

     Туда, где солнце падало, светясь.


Ну, и по смыслу, и по ритму на месте выделенного должно быть "странно шевелясь". Но в нескольких местах посмотрел - везде так. Странно.