?

Log in

No account? Create an account

gignomai


Журнал Владимира Рокитянского


Entries by category: история

Только Россия...
gignomai
Читаю понемногу дневники Л.В.Шапориной (сначала отрывки у sergey_v_fomin, теперь купил двухтомник). Вещь уникальная  по охвату - от начала века (немножко совсем, но важно для знакомства с автором, девушкой из интеллигентной дворянской семьи Яковлевых, "институтки"), и дальше с 20-х по 60-е, - и тому, как искренно и откровенно (без самоцензуры) она рассказывает о происходящем. Непосредственный, вовлеченный свидетель она жизни художников (сама рисовальщик и создатель кукольного театра), музыкантов (муж - Юрий Шапорин) и писателей (широкий круг окрест Алексея Толстого).
Дочитал до 1938 года. Об ужасах террора - тотальном страхе, доносительстве и предательствах и т.д. - можно посмотреть в отрывках, публикуемых у Фомина, "Право на бесчестье". Как и о том, как выживало сострадание и благородство. Удивительное, странное впечатление производит этот мирок интеллигенции, в котором сохраняется родственно-бытовое общение и как бы континуальность связей между жертвами, уже попавшими или готовящимися попасть в мясорубку террора и теми, кто, как А.Толстой, благоденствует и дружит с палачами (Ягода особенно выделяется обилием интеллигентных друзей).
И еще из впечатляющего: деформации сознания, пытающегося как-то вместить, осмыслить надвинувшийся ужас. Сама Шапорина, благодаря сохраненной, почти детской чистоте и здравом смысле, обаянию зла не поддалась. Но вот характерная наивность - когда посадили Ягоду, она недоумевает: почему же теперь не выпустить тех, кого туда запрятал этот мерзавец?
Там много такого, над чем подумать.
Но сейчас я вот про что. Узнав о Мюнхенском соглашении , Л.В. пишет в дневнике: "Гитлер взял Чехословакию, послал ультиматум Румынии. Впечатление, что он режет плавленный сыр. Протестовать могла бы только Россия" (выделил я). Несмотря ни на что она хранит память об особости, особом предназначении России... Вот эта память, как и само собой разумеющееся сознание того, что страна, в которой ей тяжело и страшно жить, это та же страна...

seminarium perennis
gignomai
Начал читать «Историю новой философии» Виндельбанда – слабая замена отсутствующему историко-философскому образованию. И задумавшись о том, зачем оно и почему его отсутствие воспринимаю как ущербность, легко нашел ответ: пытающемуся мыслить нужно подключиться, узнать, какие ходы мышление проделало до него. История философии (в первую очередь, но и науки, и искусства) представилась как один многовековой семинар. Вот оно, верное слово: семинар.
Конечно, я понимаю, что это очень специфический взгляд, обусловленный многолетней работой с наследием такого семинарского феномена, как ММК, и соучастием в куче других семинаров… (Да и здесь в жж что я с 2007 года делаю, как не семинарю?). Но специфический не значит порочный, что-то, думаю, такой взгляд позволяет увидеть, иначе не замечаемое.
Read more...Collapse )

Где я нахожусь
gignomai
С этого вопроса начинала свои семинары Т.

Физически в Москве, собираемся в инспекционную поездку по средней России: Елец (родина Таниного отца и многих хороших людей), Липецк, Тамбов, Пенза, Ульяновск, дальше по волжским угрским и тюркским губерниям (Казань!) - и назад в Москву через Нижний.

Статью про деятельностный подход в ММК дописать не успел, уж больно велика тема, но, кажется, продрался через труднейшие места. Закончу по возвращении, а пока отправил сделанное ЛП для жесткой критики (за ним не залежится).

Вчера дочитали головокружительный рассказ Чехова "Жена"; соберу мысли - напишу, а пока скажу, что он у меня связывается и (через оппозицию) с деятельностным подходом и бунтом Генисаретского, и с прочитанной в автобусных поездках книжкой француза Тевоза "Искусство как недоразумение", и, само собой, с обсуждением чеховских пьес в театре "Около", и как-то даже с чтением Евангелия от Иоанна...

Решил, что можно вернуться к обсуждению коммунизма с АЩ (был объявлен перерыв в связи моей перегруженностью) и написал ему письмо такого содержания:

Read more...Collapse )

За Державу обидно!
gignomai
Оригинал взят у tanyameihua в По мотивам "Белого солнца пустыни", или немного о настоящих героях России
Оригинал взят у tanyameihua в По мотивам "Белого солнца пустыни", или немного о настоящих героях России
Оригинал взят у tanyameihua в По мотивам "Белого солнца пустыни", или немного о настоящих героях России
Наверное многие помнят Верещагина из "Белого солнца пустыни".
Оказывается был такой человек на самом деле.

Прообразом таможенника Верещагина был реальный человек – офицер-пограничник Михаил Дмитриевич Поспелов. Сценаристы списали с него героя, а режиссер сделал даже внешне похожим.

Read more...Collapse )

Хайдеггер о Марксе
аква 2
gignomai
Опережая подробный разбор "Письма о гуманизме", от которого не уклонюсь, цитирую:

Бездомность становится судьбой мира. Надо поэтому мыслить это событие бытийно-исторически. То, что Маркс в сущностном и весомом смысле опознал вслед за Гегелем как отчуждение человека, уходит своими корнями в бездомность новоевропейского человека. Последняя вызвана судьбой бытия в образе метафизики, упрочена этой последней и одновременно ею же в качестве бездомности скрыта. Поскольку Маркс, осмысливая отчуждение, проникает в сущностное измерение истории, постольку марксистский взгляд на историю превосходит другие исторические теории. Поскольку, наоборот, ни Гуссерль, ни, насколько я пока вижу, Cартр не признают существенности исторического аспекта в бытии, постольку ни феноменология, ни экзистенциализм не достигают того измерения, внутри которого впервые оказывается возможным продуктивный диалог с марксизмом.

историки шутят?
аква 2
gignomai
По дороге в деревню послушал немного "Эхо Москвы", передачу "Родительское собрание". Так там один учитель истории, имя пропустил, рассказывал о своем открытии. Почему-то, говорит, молодежные партизанские отряды в тылу у немцев, благополучно действовали, предателей не было. А когда приближались наши войска, кто-то их предавал и они гибли. Наверно, говорит, власти не нужны были молодые люди вроде Сережи Тюленева (из краснодонской "Молодой Гвардии", если кто не помнит). Это что, его личное, или такая версия уже в ходу?

Август четырнадцатого 5: Куприяновы
gignomai

salery вспомнил у себя в жж нашу выставку, вспомнил и то, что я напрочь забыл: что там нон-стопом звучали дореволюционные военные марши, грустные и красивые.
Но вот то, чего я никогда не забывал и о чем пора сказать, это то, что возник не предвиденный нами эффект: многие посетители выставки стали приносить нам фотографии из своих архивов, особенно люди пожилые, для них такая экспозиция была формой поминовения...
Мы и выставили копии этих приношений на позднейших демонстрациях (а мы свозили выставку в несколько других городов, а потом повторно, в сильно расширенном виде показали в Москве, в Библиотеке иностранной литературы).
Один из таких позднее переснятых архивов - семьи Куприяновых.


Read more...Collapse )


Ну и теперь фотографии:


Семья Куприяновых. 1904 г. Стоят (слева направо): Федор, Алексей, Александр, Иван, Владимир Сергеевичи. Сидят: Ольга Сергеевна, Иван Петрович Никитин, Надежда Анисимовна, рядом с ней Александра Сергеевна, Сергей Григорьевич, Николай Сергеевич, Надежда Сергеевна, Сергей Сергеевич, Авксентий Сергеевич.семья Куприяновых.

Read more...Collapse )

Август четырнадцатого 3
старый усмехаюсь
gignomai
В архиве Людмилы Сергеевны Четвериковой - несколько фотоальбомов, которые она называла "мамина война". В них фронтовые фотографии, привезенные с фронта ее матерью, Елизаветой Сергеевной Недыхляевой. "Папина война" - это пачка писем отца с фронта - большая часть сестрам и хорошей знакомой, которая позднее, после войны и революции, станет его женой. Я пока помещаю здесь полтора десятка фотографий "маминой войны" и письма С.Д., адресованные Е.С. 1914 года.

Read more...Collapse )
Ну и, чтобы не перегружать пост, письма С,Д.Четверикова перенесу в следующий.

(no subject)
gignomai
"В марте месяце 1930 года некий душевный бедняк, измученный заботой за всеобщую действительность, сел в поезд дальнего следования на московском Казанском вокзале и выбыл прочь из верховного руководящего города" - так начинается еще одна вещь Платонова, которую мы стали читать: "Впрок (бедняцкая хроника)".
"Кто был этот человек, который в дальнейшем будет свидетелем героических, трогательных и печальных событий? Он не имел чудовищного, в смысле размеров и силы, сердца и резкого, глубокого ума, способного прорывать колеблющуюся пленку явлений, чтобы овладеть их сущностью".
Т.е. этот человек, в самохарактеристике которого соединены евангельские и классово-большевистские аллюзии, не был ни святым, ни гением (две "руководящих" позиции в мире - по Е.Л.Шифферсу).
Он написал эту хронику "впрок" - может быть, пригодится. Кому-то сказал, что писал ее лично Сталину, который по легенде на полях написал: "сволочь!", а по фактам после этого запретил его печатать (но почему-то не съел).
В уже прочитанном все по-платоновски гениально, но особенное впечатление произвели страницы, где он в художественный рассказ вставляет длиннющее рассуждение о том, что нужно заняться строительством артезианских колодцев и освоением плодородных водораздельных возвышенностей, а не ютиться по низам, как повелось веками. Платонов-мелиоратор, не довольствуясь горестными заметами сердца, пытается поучаствовать в социалистическом строительстве.
"У такого странника по колхозной земле было одно драгоценнное свойство, ради которого выбрали его глаза для наблюдения, именно: он способен был ошибиться, но не мог солгать и ко всему громадному обстоятельству социалистической революции относился настолько бережно и целомудренно, что всю жизнь не умел найти слов для изъяснения коммунизма в собственном уме. Но польза его для социализма была от этого не велика, а ничтожна, потому что сущность такого человека состояла, приблизительно говоря, из сахара, разведенного в моче, тогда как настоящий пролетарский человек должен иметь в своем составе серную кислоту, дабы он мог сжечь всю капиталистическую стерву, занимающую землю".

Дурылин о Церкви
gignomai
Авва* (понедельник 8/Н н.ст.): "Поверить в Бога Отца легче, чем в Иисуса Христа; поверить в Иисуса Христа легче, чем поверить в Церковь; в Церковь поверить всего труднее".
Это я знаю по себе. Надо бы всегда в апологиях говорить: Невеста Христова всегда, но всегда и блудница, потому что нет Церкви без исторической церкви, а где историческая церковь, т. е. где люди и людское, там и блуд и грех. Вот Бог и бросает нас... Я ничего прошлого не хочу. Господь Иисус Сладчайший преогорчил нас, ибо только так — в преогорчении — мы можем почувствовать Его сладость, которую перестаем чувствовать в сладостях мира сего, но в горечах этого мира — чувствуем легче. Я все помню Колины* слова, что Розанов ближе к Церкви, чем Булгаков и Флоренский: те все хотят и то, и другое, и третье принести в Церковь, а Розанов понял, что нельзя принести, что надо выбрать навсегда или Церковь, или все остальное, и он потому говорит: «Не хочу Церкви: и выбираю остальное». Он — этим самым — ближе к ее существу, чем Флоренский и Булгаков, он знает то, чего они никак не могут понять.

* М.А.Новоселов.
** Чернышев Николай Сергеевич (1898—1942) — художник, воспитанник и друг Дурылина. Арестован в 1941 г. и сослан в Казахстан.