Category: история

(no subject)

Тянулся-тянулся и вроде бы подошел к концу долгий спор в переписке с молодым "белым", который, понятное дело, считает Октябрь гнусностью большевиков, Ленина тупым фанатиком, Сталина бездарем и садистом, а СССР выморочной эпохой, отбросившей нас в средневековье и поссорившей с цивилизованным миром. А еще он считает свержение монархии неизбежным и оправданным и чтит белогвардейцев и особенно Колчака.
Дискуссия меня, при всемд ружеском отношении к моему милому корреспонденту, утомила своей бесперспективностью.
Вот завершение (надеюсь) - его последнее последнее письмо и мой ответ:

Он:

Я выделяю следующие стороны сталинского СССР:

● восстановление крепостного рабства
● тотальная ложь
● холуйство
● введение крайне неэффективной экономики и в результате нищета и голод
● уничтожение русской профессиональной армии как класс
● уничтожение уклада жизни людей и крестьянства как класс (замена их полурабов, полу- сельскохозяйственных рабочих
● мракобесие и уничтожение социальных наук
● зверства и массовое истребление людей
● нападение на всех соседей и развязывание вместе с Гитлером мировой войны ("в мирное время невозможно иметь в Европе коммунистическое движение, сильное до такой степени, чтобы большевистская партия смогла бы захватить власть. Диктатура этой партии становится возможной только в результате большой войны. Мы сделаем свой выбор, и он ясен".

По этой методике, чтобы договориться Вы можете
А) Показать, где Вы не согласны в этих сторонах изучаемого предмета
Б) Дать положительные стороны, которые превалируют над этими (но в связи с ними)
В) Показать другую методику, из которой будет ясно, что считать такую страну регрессом – ошибка.
Я:

Не, Алеша, я эту игру не принимаю. По каждому из перечисленных Вами пунктов нужно трактат писать - где преступление или ошибка, а где необходимое следствие обстоятельств, где мы и сейчас пожинаем последствия, а где беды только своего времени, где и так, и эдак, где, наконец, просто неверно...
Мне наши прения помогли сформулировать следующее.
1. Есть глубокий изъян в устройстве человеческого общества, выявленный христианством и как-то, с искажениями усвоенный коммунизмом и родственными ему идеологиями, которые с давних пор подвигают людей на попытки переделать мир, и это неизбежно. С этой точки зрения и следует оценивать ОР в целом - со всеми ее мечтами-утопиями и делами.
2. В России, с точки зрения ее сохранения как государства, я не вижу в 1917 альтернативы большевикам. При всей моей любви к самодержавной монархии и исторической России я, как и Вы, признаю ее обреченность. Но в отличие от Вас считаю демократическую республику - как ожидавшийся продукт Учредительного собрания - химерой. О степени жизнеспособности эсеровской власти говорит судьба Комуча в Самаре, против которого взбунтовались рабочие и который был разогнан, арестован, а потом его члены были зверски убиты офицерами Колчака (Вашего любимца).

Только Россия...

Читаю понемногу дневники Л.В.Шапориной (сначала отрывки у sergey_v_fomin, теперь купил двухтомник). Вещь уникальная  по охвату - от начала века (немножко совсем, но важно для знакомства с автором, девушкой из интеллигентной дворянской семьи Яковлевых, "институтки"), и дальше с 20-х по 60-е, - и тому, как искренно и откровенно (без самоцензуры) она рассказывает о происходящем. Непосредственный, вовлеченный свидетель она жизни художников (сама рисовальщик и создатель кукольного театра), музыкантов (муж - Юрий Шапорин) и писателей (широкий круг окрест Алексея Толстого).
Дочитал до 1938 года. Об ужасах террора - тотальном страхе, доносительстве и предательствах и т.д. - можно посмотреть в отрывках, публикуемых у Фомина, "Право на бесчестье". Как и о том, как выживало сострадание и благородство. Удивительное, странное впечатление производит этот мирок интеллигенции, в котором сохраняется родственно-бытовое общение и как бы континуальность связей между жертвами, уже попавшими или готовящимися попасть в мясорубку террора и теми, кто, как А.Толстой, благоденствует и дружит с палачами (Ягода особенно выделяется обилием интеллигентных друзей).
И еще из впечатляющего: деформации сознания, пытающегося как-то вместить, осмыслить надвинувшийся ужас. Сама Шапорина, благодаря сохраненной, почти детской чистоте и здравом смысле, обаянию зла не поддалась. Но вот характерная наивность - когда посадили Ягоду, она недоумевает: почему же теперь не выпустить тех, кого туда запрятал этот мерзавец?
Там много такого, над чем подумать.
Но сейчас я вот про что. Узнав о Мюнхенском соглашении , Л.В. пишет в дневнике: "Гитлер взял Чехословакию, послал ультиматум Румынии. Впечатление, что он режет плавленный сыр. Протестовать могла бы только Россия" (выделил я). Несмотря ни на что она хранит память об особости, особом предназначении России... Вот эта память, как и само собой разумеющееся сознание того, что страна, в которой ей тяжело и страшно жить, это та же страна...

seminarium perennis

Начал читать «Историю новой философии» Виндельбанда – слабая замена отсутствующему историко-философскому образованию. И задумавшись о том, зачем оно и почему его отсутствие воспринимаю как ущербность, легко нашел ответ: пытающемуся мыслить нужно подключиться, узнать, какие ходы мышление проделало до него. История философии (в первую очередь, но и науки, и искусства) представилась как один многовековой семинар. Вот оно, верное слово: семинар.
Конечно, я понимаю, что это очень специфический взгляд, обусловленный многолетней работой с наследием такого семинарского феномена, как ММК, и соучастием в куче других семинаров… (Да и здесь в жж что я с 2007 года делаю, как не семинарю?). Но специфический не значит порочный, что-то, думаю, такой взгляд позволяет увидеть, иначе не замечаемое.
Collapse )

(no subject)

Я в прошлом посте перепутал два рассказа - "Жена" и "Супруга", прочитанные один за другим.
Приведенные слова - в "Супруге", где герой - доктор, человек трудящийся, вышедший из низов ("бурсак") и трудом достигший положения (в этом смысле он именует себя "плебеем"), корит себя за то, что малодушно терпит "супругу", которая живет за его счет и изменяет ему, да еще и не хочет разводиться, чтобы "не терять положения". Вот место, из которого приведенное выражение о "брезгливости":
"В нем возмутилась его гордость, его плебейская брезгливость. Сжимая кулаки и морщась от отвращения, он спрашивал себя, как это он, сын деревенского попа, бурсак по воспитанию, прямой, грубый человек, по профессии хирург — как это он мог отдаться в рабство, так позорно подчинить себя этому слабому, ничтожному, продажному, низкому созданию?"

Чехов несомненно на стороне героя-"плебея". Сам-то он кто?
Любопытно, что в рассказе "Жена" (который тоньше и сложнее) ситуация отчасти обратная. Главный герой, дворянин, - "человек правил", высокоморальный на манер Канта и Каренина, но никто, его не любит, включая жену, да и его самого (голос у ушах: "ты хоть и камер-юнкер, а гадина"). Успокаивается он в конце только на том, что отказывается от потуг приводить в порядок мир вокруг себя, от всего отказывается...
Но a propos: не любил Чехов дворянство, не любил.  

Где я нахожусь

С этого вопроса начинала свои семинары Т.

Физически в Москве, собираемся в инспекционную поездку по средней России: Елец (родина Таниного отца и многих хороших людей), Липецк, Тамбов, Пенза, Ульяновск, дальше по волжским угрским и тюркским губерниям (Казань!) - и назад в Москву через Нижний.

Статью про деятельностный подход в ММК дописать не успел, уж больно велика тема, но, кажется, продрался через труднейшие места. Закончу по возвращении, а пока отправил сделанное ЛП для жесткой критики (за ним не залежится).

Вчера дочитали головокружительный рассказ Чехова "Жена"; соберу мысли - напишу, а пока скажу, что он у меня связывается и (через оппозицию) с деятельностным подходом и бунтом Генисаретского, и с прочитанной в автобусных поездках книжкой француза Тевоза "Искусство как недоразумение", и, само собой, с обсуждением чеховских пьес в театре "Около", и как-то даже с чтением Евангелия от Иоанна...

Решил, что можно вернуться к обсуждению коммунизма с АЩ (был объявлен перерыв в связи моей перегруженностью) и написал ему письмо такого содержания:

Collapse )

о смысле монархии

Додумалось про монархию – не декоративную, а настоящую, самодержавие.
Суть в том, чтобы было место, функция, должность для беспристрастного принятия решений по узловым вопросам («ничего личного»). «Узловым» – в смысле точки, где «завязывается» решение, определяется направление решания. Компетентность нужна потом и в нужный момент монарх привлекает компетентных.
С религиозной точки зрения трон монарха - это точка, "предоставленная" Богу (по подобию алтаря) для прямого действия на историю. Ну а светское сознание может понимать ее социально-психологически и нравственно - как отречение всех и каждого от  своей корысти.
Самодержавию естественно иметь определенные границы приложения - кесарю кесарево, а Богу или совести - ихнее.
Недостатки реальных монархических правлений – не в «случайностях рождения» (Ключевский), а, как очень точно писал В.В.Розанов, в недостатке легитимности, в сознании, что ты не вполне на своем месте, и принужденности отстаивать свое право на занимаемое место – уступчивостью или насилием.
С этой точки зрения многое можно понять про всякую власть. Для меня последней подсказкой был современный китайский детектив, который стал читать из интереса к тому, что происходит в Китае. Там партия выполняет функцию коллективного монарха – и довольно успешно, как видим. Но уязвимость остается, конечно – легитимность не абсолютна.
И про Сталина, кстати. Если вообразить, что ему ни с кем бы не пришлось бороться, - чистый был бы "отец родной"...

Платонов-мелиоратор

Читаю в биографии Платонова, что писал он очень быстро, в свободное от основной работы время. И был убежден, что так и должно - иметь писателю основную профессию. Его профессией была мелиорация.
И вот такой документ приводится:

Удостоверение
Дано предъявителю сего Платонову Андрею Платоновичу в том, что он состоял на службе в Воронежском Губземуправлении в должностях губернского мелиоратора (с 10 мая 1923 г. по 15 мая 1926 г.).
За это время под его непосредственным административно-техническим руководством исполнены в Воронежской губернии следующие работы:
построено 763 пруда, из них 22% с каменными и деревянными водосливами и деревянными водоспусками;
построено 315 шахтных колодцев (бетонных, каменных и деревянных);
построено 16 трубчатых колодцев;
осушено 7600 десятин;
орошено (правильным орошением) 30 дес;
исполнены дорожные работы (мосты, шоссе, дамбы, грунтовые дороги) — и построено 3 сельские электрические силовые установки.
Кроме того, под руководством А. П. Платонова спроектирован и начат постройкой плавучий понтонный экскаватор для механизации регулировочно-осушительных работ.
Тов. Платоновым с 1 августа 1924 г. по 1 апреля 1926 г. проведена кампания общественно-мелиоративных работ в строительной и организационной частях, с объемом работ на сумму около 2 миллион, руб. Под непосредственным же его руководством проведена организация 240 мелиоративных товариществ и организационная подготовка работ по мелиорации и сельскому огнестойкому строительству за счет правительственных ассигнаций и банковых ссуд на восстановление с. х. Воронежской губернии.
А. П. Платонов как общественник и организатор проявил себя с лучшей стороны.

ГП о ситуации 11: границы ситуации, естестественное и искусственное

У меня была для этого доклада одна очень ограниченная задача; средства и методы системодеятельностного представления. И я ввел одно такое средство, я его считаю самым важным, вот эту позиционную раскладку. Причем, я, опять же, намечал не саму раскладку, она в разных случаях будет набираться как конструкция или композиция из разных элементов с разными связями. И, скажем, когда мы проводим историко-критический анализ, мы каждый раз должны воспроизвести те позиции, по которым бегает этот мыслитель, решая задачу, проблему, или когда он писал свой текст, и в этом состоит смысл нашей работы <…>.
И мне уже подсказали в ответе на мой вопрос в первой части, что границ всегда бывает две. Одна граница – субъективная, это та, которая задается рефлексией. Эта граница определяется присвоенным понятием ситуации и средством ее реконструкции. Вспомните у Ильфа и Петрова «Воронью слободку». Одни следили за тем, тушит ли Васисуалий Лоханкин свет в уборной или не тушит, и обсуждали вопрос, как его пороть. А другие в это время летали на Северный полюс. И жители «Вороньей слободки» говорили: «Знаем мы эти айсберги, Вейсберги и все прочее».
Так вот, ситуация опредмечивается культурой человека, освоенными им средствами и т.д. Человек в наше время может жить, во-первых, в ситуации 5-го века до нашей эры, обсуждать вопросы с Платоном и Аристотелем, и в ситуации 22-го века, если он ее представляет, в принципе это не очень трудно, и он расширяет границы этой ситуации.
С другой стороны, если я работаю в ситуации взаимодействия с другими, то они начинают на меня давить. И тут начинаются очень тонкие вещи, а именно: вот границы его ситуации, а вот границы моей ситуации. Но я ведь не могу прорваться туда, и поэтому вот здесь начинает возникать граница при ситуационном подходе.
Но ведь его ситуация – это тоже мое субъективное представление, оно мне дано как мое представление о его ситуации. Поэтому я, фактически, начинаю ограничивать вот здесь, и это очень тонкая работа, в которой собственно и заключается специфика ситуационного анализа – проведение вот этой границы. <…>
Как Рассел Акофф говорил: «Границы системы проходят на расстояния моей руки». Он имел в виду возможности моего действия. Так вот там, где я провел эту границу и сказал: вот это то, что я могу менять, то, чем я могу управлять, то, что я могу организовать, а это – уже нет, я должен учесть это как живущее по своим естественным законам, как натуральное, вот там и проводится эта граница. Как говорил Фихте: «Помыслишь себя бревном, бревном и будешь», помыслишь свою границу очень близко, так она у тебя такая и будет. А если ее распространяют далеко, то она у тебя будет соответственно шире, она даже может стать общечеловеческой, культурной и т.д.
Так вот, это определяется отношением искусственного к естественному, отсюда важнейшая роль этой категории в определении границ ситуации.
Конец.

История России и моя история

Не помню, рассказывал, наверно, уже когда-то про свою кооперативную деятельность в конце 1980-х, когда под маркой кооператива "Путь" пытались мы с моим соработником, фотографом Аркадием Волковым восстанавливать утраченную историческую память. Фотовыставка "Август 14-го" о Первой Мировой имела неожиданный для нас фантастический успех, очереди на нее стояли. Два раза показывалась в Москве, потом возили ее (на себе, вдвоем) в Питер, Киев и другие города. Сейчас, конечно, этими фотографиями - из семейных альбомов, архивов, книг и журналов переснятыми - никого уже не удивишь, но тогда... Задолго до Н.В.Поклонской мы впервые в СССР публично выставили фотографию Государя как Верховного Главнокомандующего (а заодно уж и всей Семьи).
А чего я снова вспомнил? Михаил Золотарев, замечательный коллекционер русской фотографии, которому я в свое время отдал нашу коллекцию, негативов сканировал и прислал мне несколько снимков с выставки, предположительно второй московской в Библиотеке иностранной литературы. Вспомнилось...
Вот они:





За Державу обидно!

Оригинал взят у tanyameihua в По мотивам "Белого солнца пустыни", или немного о настоящих героях России
Оригинал взят у tanyameihua в По мотивам "Белого солнца пустыни", или немного о настоящих героях России
Оригинал взят у tanyameihua в По мотивам "Белого солнца пустыни", или немного о настоящих героях России
Наверное многие помнят Верещагина из "Белого солнца пустыни".
Оказывается был такой человек на самом деле.

Прообразом таможенника Верещагина был реальный человек – офицер-пограничник Михаил Дмитриевич Поспелов. Сценаристы списали с него героя, а режиссер сделал даже внешне похожим.

Collapse )