Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

Одно из маленьких впечатлений этого нашего путешествия. Едим в кафе и ресторанах. Так вот, обратил внимание на то, что совершенно изменился - сравнительно с прежними, советскими и даже какое-то время позже временами - человеческий тип официанта. Раньше это была особая каста со своими повадками, обликом, не знаю чем... Сейчас это всегда молоденькие девочки и мальчики, очень милые, внимательные без подобострастия, очень серьезные - шутку понимают, но обычно не поддерживают, а девочки еще и смущаются немного (не подумайте плохого, шутки невинные).
Правда, у меня почти нет столичного ресторанного опыта, так что, возможно, это достояние провинции, которая вообще лучше смотрится в нравственном отношении. (Таня, например, обратила внимание, что нигде не слышно мата на улицах).
старый усмехаюсь

Глубоко!

В магазине мальчик лет 12-ти выкладывает перед кассиром охапку пачек чипсов.
Кассирша: Но это же самое вредное!
Мальчик: Я знаю. Но у меня каникулы!
старый усмехаюсь

о смысле диминутива в русской речи

Как-то давно уже один шумеролог пространно толковал в своем жж о том, что слово "столик", употребленное официантом ("вот за этот столик, пожалуйста"), и другие уменьшительные - проявление рабской психологии. В этой нашей поездке уменьшительные звучали на каждом шагу, чем севернее, тем чаще - в самых разных местах и применительно к самым разным предметам. "Вон за тем перекресточком" - полицейский на вопрос о нужном нам повороте. Ну не глупость ли видеть в этом заискивание? Скорее, добродушие и благожелательность, которые, и правда, в сравнении с ошалевшей Москвой, там, на Севере, повсеместны.
аква 1

Сироты 368: в санаторном 3

По пути от станции:
Фотосайт со вспышкой: о путь от gignomai
о путьFlamber.ru
%

Старик встретился: Работы нет. - Нет, я нездешний. - А там, где вы живете, нет? - Не знаю. А вы откуда. - Из Таджикистана...

Перехожу через речку:

Фотосайт со вспышкой: о 2 мостик от gignomai
о 2 мостикFlamber.ru


Подошел. Меня встречал охранник, проводил к Наталье Владимировне. Дальше - разговор. А теперь = экскурсия.
Это - то, что везде, тренажерная:
Фотосайт со вспышкой: о 3 тренажерная от gignomai
о 3 тренажернаяFlamber.ru

Спортзал:
Фотосайт со вспышкой: о 4 спортзал от gignomai
о 4 спортзалFlamber.ru

Кубки:
Фотосайт со вспышкой: о 6 кубки от gignomai
о 6 кубкиFlamber.ru


А это другой род успехов, рисунки:
Фотосайт со вспышкой: о 5 рисунки от gignomai
о 5 рисункиFlamber.ru


По пути встречаем царь-девицу, учащуюся колледжа:
Фотосайт со вспышкой: о 7 девица от gignomai
о 7 девицаFlamber.ru


Заходим в кабинет воинской славы. Там на стене карта пути, пройденного дивизией-шефом:
Фотосайт со вспышкой: о 8 путь дивизии от gignomai
о 8 путь дивизииFlamber.ru

Знамя дивизии:
Фотосайт со вспышкой: о 9 знамя дивизии от gignomai
о 9 знамя дивизииFlamber.ru

А в шкафах - экспонаты:
Фотосайт со вспышкой: о 10 гильза в каске от gignomai
о 10 гильза в каскеFlamber.ru


Заходим в столовую:
Фотосайт со вспышкой: о 11 столовая от gignomai
о 11 столоваяFlamber.ru

Повар:
Фотосайт со вспышкой: о 13 повар от gignomai
о 13 поварFlamber.ru

Ни у кого здесь не вызывает вопроса необходимость вилок:
Фотосайт со вспышкой: о 12 приборы от gignomai
о 12 приборыFlamber.ru
Когда уже уходим, Н.В. обращает внимание на скамьи - забота о правильной осанке:
Фотосайт со вспышкой: о 14 скамьи от gignomai
о 14 скамьиFlamber.ru

Идем дальше, по пути бассейн:
Фотосайт со вспышкой: о 16 бассейн от gignomai
о 16 бассейнFlamber.ru

Это еще не всё.
дорога

Путешествие 2013. Вильнюс, день первый.

Итак, 10 июля мы прибыли на российско-литовскую границу. О том, что застрянем из-за того, что бастуют литовские таможенники, мы были предупреждены еще в Ракове, но всерьез предупреждение не восприняли. Ну и простояли часов десять, до глубокой ночи. Томительно, конечно, но за время этого стояния я вчитался в «Книгу Фурмана» и треть ее проглотил (о ней надо бы отдельно).
Для разминки сходил к литовцам: «Что же это вы нас мучаете?». – «Мы не мучаем, ждите». Потом этот же таможенник сам подошел к нашей машине объясниться. Это у них, оказывается, итальянская забастовка – пост не закрывают, но пропускают раз в полтора часа по машине. Требуют, понятное дело, повышения зарплаты. Сам он в успех не верит, говорит, что профсоюзное руководство должности свои отрабатывает.
Пропустили наконец. Впереди ночь, разоренное ремонтом шоссе, ни фонарей, ни указателей. Только знание, что впереди и где-то недалеко Вильнюс.
Навигатор ни фига не работает. (Потом-то он нам славно послужил, но это уже когда мы в Риге правильные карты загрузили).
Где-то в этом спящем городе – в отеле Ринно на улице Вингриу – нас ждет резервированный через интернет номер. Но поди найди. Пара спрошенных ночных прохожих и девочка с мальчиком, убиравшиеся в пустом кафе, такой улицы не слыхали. Один таксист («Вы говорите по-русски?» – «А как же?», как мне показалось, с одесским акцентом) предложил проводить за 20 евро (я счел плату неприемлемой), зато другой сделал то же бесплатно.
В гостинице нас ждала дежурная по имени Иоланта.
Спать!
Осмотрелись уже утром, точнее днем следующего дня. Небольшая комнатка на последнем, третьем этаже, со скошенным по-чердачному потолком. На стенах лестничного пролета картинки, в том числе два монохромных голых мальчика-подростка в натуральную величину. Внизу внутренний дворик, где кормят завтраком, который мы в этот день проспали.

Вот она, гостиница. Это не отдельное здание, а трехэтажный узкий блок, втиснутый между соседями.

Фотосайт со вспышкой: 1 Ринно от gignomai
1 РинноFlamber.ru


А это – противоположная сторона улицы, там тоже отель.

Фотосайт со вспышкой: 2 а это напротив от gignomai
2 а это напротивFlamber.ru


Улица выходит на вот эту небольшую площадь. Я и фотоаппарат оглянулись назад.

Фотосайт со вспышкой: 3 площадка перед улицей от gignomai
3 площадка перед улицейFlamber.ru


Гуляем, т.е. ходим и смотрим. Я снимаю все, на чем остановился глаз.
Сейчас уже, просматривая, что снял, попытался уяснить принцип выбора. Заметил, что привлекают «дыры» – устья улиц, подворотни, витрины (заглядывал бы и в жилые окна, но они редко внизу и не занавешены)…
Ракурсы, в которых из-за одного выглядывает другое. Скульптуры, особенно абстрактные, непонятные. Люди, нивесть о чем думающие или разговаривающие.
Уже сейчас, проехав всю Прибалтику… Вильнюс все-таки самый живой. Т.е. я имею в виду, что в нем история не отделена от современности туристской стеной, жилой осталась.
Дальше много-много фотографий. Кто не поленится, обойдет вместе с нами весь почти старый Вильнюс. А что не успеем сегодня – посмотрим завтра.
Collapse )Ладно, прервусь. Надо еще ленту посмотреть, чего там вокруг творится.

ОТЕЦ 209: 1944 (87)

Достоевский на пейзаже не остановится. А Печерский страницы не пожалеет на перечень блюд, подаваемых на стол. Ну и обеды! В нынешние времена хоть пропускай эти страницы! Неведомая каша соковая с маковым маслом. Пироги на первую перемену. Стерляжья уха на вторую. Блюда рассольные на третью. А заедки какие!

Я за языческое!
Скитская песня:
"Воззримо мы, людие, на сосновы гробы,
На наши первечные домы.
О житие наше маловременное!
О слава, богатство суетное!"

Стожар
- шест, втыкаемый твердо в землю посреди стога, чтобы стог не клонился
- кол, вокруг которого ходит конь на приколе.
Стожары - созвездие Плеяд или Медведица с полярной звездой, которая и представляет собой стожар.

Хлебная слеза - водка.

Когда зубы болят, надо Антипию молиться.

"От Сатаны бес приставлен. Он на левом плече сидит. Так ты и плюй налево, а направо плюнешь - в ангела попадешь".

На Троицу надо столько о своих грехах плакть, чтобы на каждом листочке цветного пучка (букет) хоть бы по одной слезинке было (роса благодати).

Ротьба - клятва.

Ярило, ярый, яркий, яровой
ярость, яр (самый жар)
Яр-хмель, Купала
Кострома, Кострубонька - солом. чучело Ярилы

Флобер о ром. "Нана" Золя: "Надо уметь восхищаться тем, чего не любишь".

Веселых маляров с кистью сменили меланхоличные пульверизаторщики. Двое женщин уныло (меланхолично) качают насос, а флегматичный мужчина безразлично водит вдоль стен опрыскивателем.

ОТЕЦ 186: 1944 (64)

В этой, июньской, тетрадке еще много кратких выписок для памяти: список двунадесятых праздников и постов, сведения из античной истории, названия книг, которые, видимо, отец намечал достать и прочесть, исторические даты...
А это уже июль:

Моросит мелкий дождик. ве девушки везут тележку с хлебом (так в Казани развозят хлеб из пекарен по булочным). Крышка ящика открыта, кирпичи ржаного хлеба мокнут под дождем.
- Закрыли бы, девчата!
Ответ циничен и весел (сопровождается смехом):
- Чумары больше будет!
[Чумара на казанском диалекте - приработок]

Лучше ливень, чем мокредь!

Отец-лейтенант (из запаса: пожилой хозяйственник)
за руку сын - лет 5
Отец ему тоже надел погоны, но только с одной звездочкой

В "Бедных людях" Достоевского Макар Девушкин живет на такой квартире, где "чижики так и мрут". "Мичман уж пятого покупает, не живут в нашем воздухе да и только".

... Бедный человек чувствует и знает, что он не самый бедный. Что есть еще и более несчастные, которым нужно помочь.
У Достоевского Макар Девушкин в самые тяжелые минуты говорит о житье Горшковых: "Ну тут уж мне самому сердце защемило. Куда, думаю, меня перещеголяли!"

Юродивая в булочной. Сама громко разговаривает. Что-то бессмысленное и "священное", а глаза так и рыскают, кто получил хлеб с подходящим довеском, который выпросить можно.

Веселые медички. Из под пальто белые халатики. Легкий разговор со встретившимися летчиками.

Оборот:
вместо: "Я помолвлен" - "Я помолвил жениться" (у Достоевского).

Корова - олицетворение профессионального материнского. В походке ее, когда она величаво покачиваясь, с достоинством несет полное вымя - сразу видна мать.

"Слышал я будто у англичан орден какой-то исподней одеждв есть?"
"Подвязки женской. Есть такой".
"Серьезный народ, думал я, а ведь охальники".

Со двора слышен звон разбитого стекла. Скучающий татарин-милиционер, который бродит по мостовой, не зная, куда себя приткнуть, с оживлением бросается во двор. Развлечение. Но оказалось что-то мало интересное.

ОТЕЦ 176: 1944 (53)

Настя заболела чесоткой. Пока язвочки не выступили на лице, она не ходила к врачу. Все-таки пришлось: язвы обсыпали лицо и руки. Ей дали бюллетень на 10 дней.
Пришла в общежитие. Бросилась ничком на кровать и плакать. Денег нет. Обедать на заводе с такими руками нельзя. Предстоят еще более голодные, чем обычно, дни.
Вдруг перевод от матери… Прямо так к месту!
А через несколько дней посылочка. Банка американских мясных консервов, булочки сладкие ([нрзб] с сахарным песком), пирожки. И пишет еще: «Собираю большую посылку».

В трамвай садится пьяный татарин. Садится с размаху на скамейку. Начинает ругаться (татарские слова и русские ругательства), биться головой о стекло. На нем синяя в полоску косоворотка, сверху гимнастерка. Култышка левой руки вместе с рукавом перекручивается через спинку. С ним словно припадок, в уголках рта скапливается слюна. Он садится на пол под лампу и продолжает хрипло ругаться, грозя лампам кулаком…
Кондукторша пытается уговорить его по-татарски.
Вся сцена: маленькое пространство трамвая, яркий свет четырех ламп, подвешенных в жестяной коробке к потолку, под ними татарин в динамической позе, остальные в полутьме наблюдающими статистами – напоминает театр.

Время остановить нельзя, но можно остановить стрелку часов. Некоторые удовлетворяются подобным исполнением своих желаний.

Нищая в булочной. Всё маленькое и сморщенное. Чуть выдается на печеном яблоке лица пуговка носа. Больших размеров у этой фигуры только галоши на обернутых в тряпки ногах.

Она получила свой 500-граммовый паек. На подоконник булочной положила грудного ребенка, завернутого в серое ватное одеяло. ЭОткусывает от целого куска хлеб и мякишем, смоченным слюной, чуть мажет губки ребенка. Голубые глаза ребенка смотрят в потолок. Губки шевелятся после каждого прикосновения мякиша, сосут попавшие в рот крошки.

Исхудавший Мусоргский (и нашлепка на носу, пожалуй, меньше, чем у знаменитого) слушает руготню в трамвае.

Ночью: «Папа-мама, накройте меня»
Утром: «Папа-мама, я к вам»
Вечером рассказывает: «Мама тете Маруси краснила клеем руки».
О своих руках: «Много маленьких и один большой палец».

На утильбазе завода работают заключенные. В половине седьмого вечера открываются заводские ворота и под конвоем выходит колонна. В руках узелки, котелки, ложки. Мужчины и женщины вперемешку. Днем они разбирают горы металлического мусора, отбирают цветной металл от черного.
Вот сидит, подобрав под себя ноги, мужчина средних лет. Перед ним испорченная [нрзб] . Он медленно подбирает около себя обрезки дюраля и бросает в [нрзб]. Как набирается больше половины, он не спеша встает и еле передвигая ноги, волочит за собой на веревке сосуд с цветным мусором.
Так же работают и остальные. Здесь же на какой-то железной раме висит их имущество: котомки, котелки, ватники.
Сюда, кажется, переводят рабочих из других цехов за провинности (продажа обеденных талонов, хлеба, карточек в рабочее время).

Утром Вовка тормошит: «Пора вставать, уже половина часов».

ОТЕЦ 175: 1944 (52)

Гостеприимное «Добро пожаловать» над всякими вооенкоматскими учреждениями.

На рынке торгуют американским шпигом. Рабочие, которые продают свой паек, острят: «Сало “Да здравствуют союзники”».

– Вовочка, пора спать, глянь в окошко, на улице уже темно.
– Не темно, а синя. Синя!

Разговор в трамвае:
– На гайках Иванов чуть было ноги не протянул. А сейчас занялся зажигалками – ожил.

Склеротическая змейка у виска.

На улицу выходит окно их комнаты. Старенькая рама. Треснувшие стекла с обвалившейся замазкой. К стеклам с внутренней стороны приклеены фотографии из журналов: Горький и статуя Ленина.

На рынке (окончание разговора двух подвыпивших):
«… Нас не жалеют… Тебя ведь тоже Иваном зовут».

Предпоследняя трамвайная остановка перед заводом. На песчаном бугре стоит, расставив ноги, корова. Она мочится и равнодушно смотрит на подъехавший поезд.

В фойе, на рояле сидит раненый, правая нога без сапога. К крышке рояля (когда-то полированной) прислонена пара костылей.

Зрительный зал кино своими стенами с отвалившейся от сырости штукатуркой, полутьмой и смешанным запахом сухоты и сырости напоминает баню.

Пьяный:
– Теперь вроде как наоборот: работай по потребности, а ешь по возможности.

Офицер: из-под суконного (по-моему, трофейного) френча выглядывает зеленая гимнастерка. Орден, две медали, знак гвардии. Бритые брови. Черные глаза татарина. Тяжелый подбородок.

Старая курьерша уехала наконец к своей матери, под Краснодар. Она собиралась долго и на вопрос: почему задерживается, отвечала всегда «Замена не вышла». Наконец замена «вышла». Замена оказалась маленькой черноглазой девочкой с лицом мурзилки. Ее курточка, висящая на гвозде перед кабинетом начальника, кукольных размеров.

Дефектная ржаная мука – 50%
Солод и жмых по 10%
Соев. мука, <нрзб> пыль, отруби по 5%
целлюлоза – 15%
-----------------------------------
Состав хлеба 1941-42 г. (125 гр.)

Меню столовой

Суп дрожжевой
Дрожжи 50 гр
Картофель 7 гр
Соль 5 гр
Альбуминный
Альбумин 10 гр
Соль 5 гр
Лавр. лист 4 гр.
Общий вес всех прод., отпускаемых в столовой на 1 едока в месяц в январе 1942 г. – 920 гр, в феврале был удвоен.
[Видимо, о Ленинграде]


ОТЕЦ 173: 1944 (50)

Там еще несколько листов песен, потом выписки из газет – пропущу-ка я это…

Казанка разлилась. Около дамбы грязная пена, как в корыте у прачки. В воде оказались телеграфные столбы, несколько домиков, вдали, тоже в воде, памятник русским воинам, павшим при взятии Казани (где крест?). Казанцы ждут, чтобы скорее спала вода. Тогда они набросятся на поля, ведь пора садить картофель.

Откос дамбы весь усыпан колышками [для огородов].

Агитация за заём «чтобы скорее сыновья возвратились домой», и хотя добавлено «с победой», но упор на «домой».

Под окнами огромная помойная яма – сейчас это зловонная лужа величиною с пруд средних размеров. Старожилы говорят, что при хозяине дома, здесь был чудесный сад. Жильцов, отдыхающих в нем в гамаках, не было видно из-за зелени.

В комнатных туфлях, в нарядной кофточке, на голове шелковая косынка, она с коромыслом идет за водой, пальцы с наманикюренными ногтями придерживают ведра.

Через улицу, из одной парикмахерской в другую (м.б. это случайно) направляется странная фигура. Высокая старуха в вывороченной наверх стеганной подкладке от шубы, с белым мешком за спиной, в новых лаптях, на голове поверх деревенского платка белый вязаный берет с красным цветком. Выйдя из одной парикмахерской, дойдя до середины мостовой и перед входом в другую парикмахерскую, она усердно крестится.

В окнах магазинов видно, как продавщицы наклеивают (как правило горчицей) талоны на листы из каких-нибудь брошюр.
Кассирши в столовых получают для этого кашу.

У окна подавальщица вытирает слезы. Ей не досталось гороха, а овсяную кашу она не ест. «Подавальщицы – последние люди, вот кто на кухне работают, это другое дело». Рядом рабочий собирает с тарелок кости от рагу.

У кассы, на ступеньках лестницы, «молодые рабочие» играют в расшибалку.
[Не понятно, почему кавычки?]

С утра по улицам шествие: с лопатами, колышками – на огороды.