gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Category:

как докопаться до оснований

Вообще-то, метафора углубления, которую использует Хайдеггер, наглядно представима как копание с целью добраться до твердого основания. Между тем, мне пока что не хватает ощущения твердости тех оснований, до которых докапывается Х. "Временность" со всем своим экстатически-горизонтальным характером, протяженностью и т.д. непосредственно воспринимается как изысканное измышление, явно менее прочное, чем вполне ясные аристотелево-обыденные "тогда-теперь-потом", необратимо несущиеся хоть в будущее, хоть в прошлое, как смотреть. С другой стороны, это понятно: суть вещей вседа менее наглядна (осязаема), чем их видимость, и, чтобы твердо встать на почву сути, нужно что-то в себе самом изменить. Какие-то из видимых обстоятельств этому могут поспособствовать. С этой точки зрения, промелькнувшее в прошлом кусочке слово "смерть" как то, чего уж точно не миновать, что-то приоткрывает...

Но продолжим читать.
В своей расхожей понятности время - это свободнопарящая последовательность "теперь". И ни в чем больше расхожее понимание вроде бы не нуждается, ни о каком исходном времени, из которого по Х. оно происходит, это расхожее восприятие не ведает. Нужно эксплицитно вывести последовательность "теперь" с такими ее существенными моментами, как значимость, приуроченность, протяженность, из исходного времени, сделать эти структуры онтологически понятными на основании экстатически-горизонтального устроения временности.
Более того, нужно не только связать видимость с ее онтологическим основанием, но и объяснить слепоту Dasein к этому основанию: почему фактичное Dasein в расхожей понятности времени упускаются такие существенные структурные моменты, как значимость, приуроченность, протяженность и публичность?

Самое время всмотреться в саму задачу, которую пред собой и нами ставит Х. - онтологическое обоснование. Она нетривиальна и не очевидна в своей осмысленности. Всякий, кому доводилось упоминать о занятии философией в разговоре с дельным человеком, помнит, что в ответ ему рассказывается анекдот - либо о том, чистому или грязному нужна баня, либо о философах, которым в отличие от физиков и прочих ученых не нужны со склада не только приборы, но и писчие принадлежности - для болтовни ничего не нужно.
Хайдеггер в ходе своих рассуждений поминает три аспекта обоснования и обоснованности: 1) логическое следование, выведение и, обратно, сведение; 2) метафору выговаривания или изречения: основание (например, временность) выговаривает себя в обосновываемом (соответственно, в исчисляемой временной последовательности); 3) причастность: обосновываемое причастно основанию ("теперь", "потом" и "тогда" причастны времени - sind zeithaft). Как это происходит?

Приуроченность состоит в том, что всякое "теперь" относится к некоторому сущему, исходя из которого оно датируется. Но эта приуроченность возможна лишь в силу принадлежности "теперь" определенному экстазису - настоянию как вовлечению чего-то в настоящее, благодаря, иначе говоря, его экстатической распахнутости. То же самое можно сказать и про "тогда" и про "потом". Все три момента выявляют только одно: время как временность, как настояние, удержание и ожидание. Расхожим образом понятое время, как оно видится в своей приуроченности, есть лишь знак исходной временности.

Точно так же можно показать, что из исходного понятия временности выводится такая характеристика времени как протяженность. Всякое "теперь" протяженно. Это протяжение не образуется сложением единичных и не имеющих измерения точек, протяженность изначально имеет каждое "теперь". И основание этому в том же экстатическом характере временности, в том, что временность как первичное "вне себя" есть сама протяженность.

В экстатически-горизонтальном характере временности имеет основание и публичность, общедоступность времени в нашем бытии-друг-с-другом. Dasein, как уже выяснялось ранее, есть по своему бытийному устроению бытие-в-мире. В этом состоит его, Dasein, сама собственная способность быть. Выговаривая себя в "теперь", "потом" и "тогда", Dasein "радеет о себе самом". "Выговариваемое время есть здесь еще и то, о чем Dasein радеет, то, ради чего оно само есть". "Поскольку Dasein радеет о самом себе, и при этом в "теперь" выговаривается временность Dasein, выговоренное время есть всегда нечто такое, о чем для самого Dasein идет дело, т.е. время есть всегда подходящее время или, наоборот, не-время".

Стоп. Поймал себя на том, что ставлю кавычки, снимая с себя ответственность за цитируемое - потому что не вполне понимаю. Так что Dasein (т.е. каждый из нас, т.е. я) творит свое время? Нет, утверждается его общедоступность, общность. Может быть, мы сообща творим время? Может быть, время - принадлежность культуры? Такая возможность мыслить, возможно, существует, но едва ли для Х. Пока что подмечаю некоторое сходство с идеей "Бога внутри" - как того, что составляет самую глубокую глубину внутри человека, где уже не он сам, а то, что есть основание его бытия и одновременно выход к другим. Оставаясь в пространстве мысли, пишу в среднем роде и с маленькой буквы, на языке веры надо: "Тот Кто", с больших букв.
Tags: Бог, Хайдеггер, внешнее и внутреннее, время, дазайн, понимание
Subscribe

  • Зиновьев о себе: верующий безбожник

    В двадцатые годы вера и неверие в наших краях мирно уживались друг с другом не только в отношениях между людьми, но и в душах отдельных людей.…

  • Зиновьев: Историческое искушение коммунизма

    Как это ни странно на первый взгляд, жестокость в отношении миллионов людей в сталинские годы сочеталась с поразительной заботой о миллионах других…

  • О матери

    Мне не раз приходилось читать, будто русское общество держалось на женщинах. В применении к нашим краям это мнение более чем верно. Женщины выполняли…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Зиновьев о себе: верующий безбожник

    В двадцатые годы вера и неверие в наших краях мирно уживались друг с другом не только в отношениях между людьми, но и в душах отдельных людей.…

  • Зиновьев: Историческое искушение коммунизма

    Как это ни странно на первый взгляд, жестокость в отношении миллионов людей в сталинские годы сочеталась с поразительной заботой о миллионах других…

  • О матери

    Мне не раз приходилось читать, будто русское общество держалось на женщинах. В применении к нашим краям это мнение более чем верно. Женщины выполняли…