gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

Встреча с Шифферсом прошла

И прошла, по-моему, очень неплохо.
Публикую текст своего выступления.

ПЯТЬ ФОРМУЛ ЕВГЕНИЯ ШИФФЕРСА
В своем сообщении я попытаюсь кратко, схематически прочертить логику движения мысли Е.Л.Шифферса в его тридцатилетний московский, по преимуществу религиозно-философский период. Это очень трудно, но мне помогает то, что такую работу схематизации все время проделывал сам Е.Л., артикулируя свою мысль в то, что он называл «формулами».
Таких формул, базовых – они разворачивались и взаимно уточняли друг друга в течение всего тридцатилетия, – можно, на мой взгляд, выделить пять:

  1. Это – Русская формула власти, агиократия и послушничество гения и вождя у святого.

  2. Это – Русская формула образования: воспитания русских людей на образцах национальных гениев.

  3. Это – апокалиптическая Формула мировой истории: историософия IV удела Богородицы.

  4. Это – Евразийская формула союзничества – союза горы Афон и горы Меру.

  5. И наконец, это – Формула новейшей российской истории как преступления, наказания и покаяния.

Как складывались и развивались эти формулы?
В 1980 году составлен сборник «Памятник». В нем подведены итоги предыдущего десятилетия, оно вместило в себя освоение огромного массива святоотеческих текстов и религиозно-философской литературы,  пронзительный (это – выражение Шифферса) мистический опыт, исследовательскую и наставническую работу с художниками и театрально-образовательные проекты, такие как «Театр Мертвого Дома».
Идею агиократии, власти святых, высказанную Ф.М.Достоевским, Шифферс додумывает до «русской формулы власти». Она звучит так: спарка «гений – святой», гений в послушании,  ученичестве у святого. При этом особое дело гения – это постижение национального извода святости. Национальный святой – это ангел и «родоначальник», «первопредок» народа. Для русских таким стал св. Сергий Радонежский, от которого, после Куликовской битвы пошел русско-сергиев народ.
В 1974 году в руки Шифферса попадает «Беседа о христианской жизни» св. Серафима Саровского. Она воспринята и читалась им как «равноапостольное послание» русского святого «всем языкам» (с этим текстом он не расстается до смерти, перечитывая его и комментируя). В последней книге «Памятника», которую он назвал «Маковец» (название места, где Сергием была заложена будущая Троице Сергиева Лавра), рядом с образом св. Сергия появляется образ «царевича Серафима». Царевичи Сергий и Серафим, связанные преемством, это – небом данные правители России.
А в рукописных записях на полях и оборотах машинописи сборника дается развитие формулы: «агиократия» русских святых выявляется в служении Живой по Успении БОГОРОДИЦЕ как Путеводительнице к IV уделу.
Здесь, очевидно, нужно пояснение о «Живой по Успении Богородице» и ее «IV уделе» – ключевых концептах историософии Шифферса. О том, что Мария Богородица была живой вознесена на небо и продолжает являться на земле и оберегать народы своим покровом, свидетельствуют литургические тексты и успенские храмы и иконы. Уделы – это места, распределенные между апостолами для проповеди Евангелия. Первым уделом Богородицы, по легенде, стал Афон, вторым – Грузия, третьим – Киев, где преп. Антоний Печерский построил Ей церковь, четвертым – Дивеевская женская обитель, которой попечительствовал св. Серафим Саровский. Дивеево  – это Дом Богородицы, ноуменальная столица России, которая  состоит в Ее, Богородицы, прямом управлении. Отношение к правящей династии в это время – отстраненно-ироническое: смешно царствовать, если рядом Царица Небесная.
В полностью развернутой форме эта «русская формула власти» выглядит так: власть Живой по Успении Богородицы; «святой свидетель» – Ее служка; о-крест него различные послушания: монашество; войско и князь; клир, служащий литургию, епископ; и – народ.
Сохраняется идея спарки «гений-вождь – святой». Шифферс прослеживает ее в истории Святой Руси-России: Дмитрий Донской в послушании у св. Сергия Радонежского, Александр Пушкин (сокрытым образом) – у своего современника св. Серафима, Иван Киреевский – у старца Макария, Константин Леонтьев (в монашестве Климент) – у старца Амвросия. За этим перечнем просматривается евразийский архетип: вождь-воин в послушании у учителя. И – как продолжение этой русской традиции: склонение Царской Семьи перед юродивой Пашей Саровской, по молитвам которой Семье был дарован сын Алексей, и ее, Семьи, отречение в пользу «парламента» Богородицы. Это уже – сборник «О наречении патриарха», сложившийся к 1986 году.
Но между двумя сборниками были переломные (так их в дневниках назвал сам Шифферс) 1982-84 годы. Для того, чтобы понять существо этого перелома, нужно подробнее всмотреться в происходившие тогда события, внешние и внутренние. В мире – это последнее обострение холодной войны; внутри страны – продолжение борьбы диссидентской интеллигенции с властью и размежевание внутри самой интеллигенции на прозападных либералов и патриотов-государственников. Шифферс, как всегда, абсолютно независим и потому все более одинок. Он – единственный, кто смотрит на всё в перспективе дела Христова, в апокалиптической перспективе неизбежной последней схватки между воинством Христа и воинством Антихриста. И ищет место России в этой схватке.
Результат поиска – историософия IV удела, ось противостояния: Дом Богородицы, Матери Мессии-Христа, в Дивеево, против Дома Блудницы, вынашивающей Анти-Мессию, Антихриста.
Происходит полный разрыв с диссидентской интеллигенцией: противостояние коммунистического интернационала и эмигрантского «интернационала сопротивления», пользующегося тем же партийным языком, языком ненависти – это ложь, которая дезориентирует и власть, и интеллигенцию, уже было начавшую движение к Евангелию Христа.
В 1982-83 году Шифферс пишет текст с длинным названием: «Алмазная Лавра: поиск архитектурной формы, сокрытой в гениальных русских стихах. Записки о морфологии культуры “Святая Русь”». «Алмазная Лавра» – это и есть Дивеево, Дом Богородицы («алмаз» – любимый Шифферсом символ нерушимости). Здесь, по-новому, в диалоге с Александром Блоком, увиден объективный (т.е. не предусмотренный исполнителями) смысл Октябрьской Революции: восстановление России в границах трех богородичных уделов – «Великая Октябрьская Реставрация».
В это время, конец 1982 – 1984 годы, он еще надеется достучаться до руководства и спецслужб СССР, привлечь их к сознательному исполнению своего служения… Ведь партийная администрация, как пишет он в январе 84 года в дневнике, поверх всех национальных и ведомственных интересов сейчас единственная скрепа государства; иначе – … распад Империи. Впрочем, ко времени завершения второго сборника эти надежды уходят: Марксизм, как идеология, да еще «по-русски», не сможет скреплять государство. Кажется, это время уже упущено (это – из записи 1985 года).
И сразу после этих слов: Но все же «пушкинско-исихастская» программа, быть может, еще спасительна перед распадом Империи на этнические гос-ва.
В «пьесе», точнее: диалогически оформленном трактате «Русское море» (1985), Пушкин – это тайный (оккультный) царь, опекун и наставник видимого монарха; это еще одно развитие «русской формулы власти». В это же время Шифферс пишет проект театра – исследовательского и образовательного центра «Русская школа» (другое название: «Савельич»), в котором должна разрабатываться и осуществляться идея воспитания на образах «Капитанской дочки». Отлитый в формулу этот проект звучит так: Национальную безопасность обеспечивает воспроизводство национальной гениальности. Технологическая форма осуществления проекта: отбор, воспитание, поставление на служение. С этого времени и на всем протяжении оставшейся жизни Шифферс обдумывает организационные формы такой исследовательской, образовательной и консультационной деятельности; последний вариант, его переживший – это ныне существующий Институт Опережающих Исследований им. Шифферса.
«Военная историософия» ставит вопрос о союзниках. Шифферс ищет союзников на Востоке, в Азии. Идея «буддо-христианства», Будды, склонившегося (в его видении) перед Богородицей, сложилась у него очень рано. В «Русском море»  говорится о пугающем врагов стремлении русских в Азию. «Они рвутся в Азию. Лучшие из них делают это осознанно. … Если они придут в Азию с идеями афонского томоса о Несотворенной Благодати, о Вечном Сиянии Света, который надо вновь научиться принимать, пробудив спящие органы, если они придут в Азию со своим кротким Сергием, короче: если им удастся синтезировать мистику святой горы Афон с мистикой святой горы Меру, то они явят Европе свою самобытную азиатскую культуру, свой азиатский лик культуры пробуждения скрытых сил человека». Ко времени второго сборника – это мыслится как союз с легендарной Шамбалой, которая знает о «Христе и Богородице». Время, которое славянофильствовало, в период «Памятника», теперь «евразийствует». Формула, в которую отливаются эти евразийские идеи: союз, синтез горы Афон и горы Меру (Меру – это мифический центр священной географии индуизма).
Тогда же уточняется «формула власти» в части служения гения: ему усвояются функции оккультного разведчика, высматривающего лики зла, и следователя, раскрывающего тайные обстоятельства и корни исторических преступлений. Роль «буддистского следователя» исполнит в фильме «Путь Царей» сам Шифферс.
Конец 1980-х – это время рождения последней по времени «русской формулы» Шифферса. Ближайшим толчком к ее появлению стало знакомство с подробностями мученической смерти Царской Семьи и их поведения в условиях тягчайших страданий. Это – свидетельства о смерти в Алапаевске сестры царицы, ныне прославленной св. Елизаветы, и убийстве Николая II, его жены и детей в Екатеринбурге, в Ипатьевском доме, получившем на время содержания в нем Семьи название «Дом особого Назначения». Результатом переживания и продумывания всего этого становится новый взгляд на Революцию (прежде всего, Февральскую), смысл которой теперь выступает как неприятие святыни IV удела Богородицы и отречения Дома Романовых в пользу Богородицы и управляемого Ею народа. «Благодарно приняли дар – или в революции «справедливо» отобрали. Духовно здесь – грань» (это из записи октября 1988 года). Если применить к этим события развернутую «русскую формулу власти», то становится видно, что все, кому по этой формуле было назначено нести послушание – воинство (в лице генералитета), монахи, епископы, священники и народ – в большинстве своем предали святыню IV удела Богородицы.  Это предательство и привело к Дому Ипатьева. Так выстраивается еще одна историческая ось: «Дом Богородицы и Дом Особого Назначения» как символ убийства.
Конец 1980-х и 1990 годы – это время вынашивания театральной или кино-мистерии, посвященной расследованию этого преступления. Осенью 1991 года появился фильм «Путь Царей», который вы сегодня увидите.
Задумывалась серия фильмов в развитие этого сюжета. Но последними произведениями Шифферса стали короткий видеофильм-завещание  «Путь Царей. Расследование» и Молитва Царской Семье – о прощении, пробуждении и покаянии русских и открытии им избранных на Царство. Молитва была написана за день до смерти.
Tags: Шифферс
Subscribe

  • Покидая милую Вытегру

    глядя на которую вполне можно ожидать для России если не процветания, то благополучия, сочинил - из духа противоречия - нечто в чаадаево-печеринском…

  • Перебирая

    Единственный стих, кажется, написанный не по-русски: Alex Guinzburg is dead. O, what a trivial news! Whether we know not that we all are to be…

  • В продолжение того же самовздрючивания

    А это написано, как вы понимаете, - воспользуюсь этнонимом, применявшимся из соображений политкорректности матерью Н.А.Бердяева (см. Самопознание) -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment