gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Category:

Гартман о благородстве и подлости

Странная штука философия! По самому рождению своему, как дело рациональное, рассудочное, она обречена на демократизм, т.е. на пошлость (в изначальном смысле слова: общедоступность) и даже на подлость (опять-таки в первичном смысле: простонародность). Она – для всех. Но она же и дело – нет, как раз не дело, а занятие, чуть ли не развлечение – в высшей степени аристократическое, поскольку притязает на высшее знание, открывающее себя только избранным. На изящество и тонкость в суждениях – о совсем не обязательном, не насущном, но – драгоценном.
Вот и Гартман. Благо, о котором только что шла его речь, это же не что иное, как нравственные «деньги», разменная монета, «всеобщий эквивалент», позволяющий сравнивать ценность и цену несравнимого и не подлежащего обмену. И мудрость – благо, и храбрость, и сила, и сострадание; всё – блага, но… дайте мне немного храбрости в обмен на толику сострадания – тьфу!
Потому-то осторожный немец-философ так ничего толком и не сказал, так, отметил границы колышками – не то, не то…
А теперь – иное, другой разговор. О благородстве и подлости.


О всеобщности речь как в случае блага здесь не идет. Благородство не подобно благу ни по содержанию, ни по объему, это ни усложнение, ни частный случай, но нечто специфически новое. Название мало что говорит, это вынужденная мера там, где язык не поспевает за ценностными нюансами. Противоположность благородству есть подлость. Она также далека от совпадения со злом. Она предосудительна отнюдь не в том же смысле, она представляет собой нечто низкое и как таковое, конечно, достойно презрения,— но это не зло как таковое. Правда, в своей крайности она может быть и крайним злом, мерзостью. Благородство же устремлено к высокому, идеальному; благородное существо отворачивается от всего мелкого и низкого (даже в той сфере, где оно оправдано); в языке это обозначается как великодушие, щедрость, душевное величие, нравственное величие, и может быть выражено только в таких образах.
Добро вовсе не исключает подлости. Имеется мужицкая, мещанская добродетель, неблагородное удовольствие и неблагородная справедливость. Конечно, быть может, называть это добром в полном смысле этого слова нельзя. Но нельзя также и оспорить, что добро может быть и в подлом, и что не-ценность такой добродетели отнюдь не есть не-ценность зла.
И наоборот, зло в определенных границах может быть благородного происхождения. Гнев, ненависть, месть сами по себе, конечно, злы; презрение и честолюбие стоят к злу по меньшей мере близко. Но кто будет возражать против того, что существуют благородный гнев, благородная ненависть, благородное честолюбие, благородное презрение, даже благородная месть? Это так достоверно, как и банальный факт, что существуют и неблагородная ненависть, мелочный гнев, низкое презрение и тщеславие.
Противоположность добра и зла отделена от противоположности «благородство — подлость».
Благородство, как и добро, не есть дело каждого. Благородство не бывает «общим», оно неизбежно присуще немногим. Да и как требование оно адресуется отнюдь не всем, а если и адресуется, то не прямо и в разной степени, скорее, оно предъявляется только тем, кто в тенденции уже как-то «морально выше»; это знак избранных, знак их морального возвышения — не в человеческой оценке, но в их высоком этическом бытии, в их моральном величии и силе. … Это требование не для тех, кто низок. … Добро же есть строгая ценность всеобщности, поэтому оно вполне может быть и подлым.
Благородство избирательно, оно разделяет людей, причем уже в самом этосе, в основной позиции. Его противоположность — коммуна, нечто обычное, накатанная дорога, которая может привести как к добру, так и ко злу.

Вот это – важное замечание: есть ценности результата, итога, а есть – зачатка, перводвижения… У о. Павла Флоренского есть ранняя небольшая статейка «О типах возрастания», где он с присущей ему склонностью математически представлять нравственно-религиозные идеи (вспомнить хотя бы его расчеты «седалища Бога» в физическом пространстве или рассуждения о сопромате икон) пишет о людях, чей рост, как в параболе, поначалу незаметен, но обещает бесконечно большой взлет – хотя бы и за пределом их земной жизни.

Оно (благородство) разделяет людей—конечно, не по рождению и положению (постеснялся сказать, что часто и по этому тоже) , но по основной установке их умонастроения, по самому этическому требованию. Даже добрых оно разделяет на благородных и неблагородных. Благородство заключается ни в чем ином, как в аристократизме образа мыслей. (381-382).
Tags: Гартман, благородство
Subscribe

  • (no subject)

    С Днем Победы! Вечная память погибшим, чтобы она состоялась.

  • (no subject)

    Правда, хорошая статья о том, "за что воевали". Про смысл победы и про то, почему ее стоит праздновать, несмотря на все, что этот праздник…

  • (no subject)

    С Днем Победы! Вечным.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments