gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Category:

Гартман о ценности сознания

(От животного человек отличается наличием у него сознания). Бессознательность животного означает глупую, смутную жизнь, слепое ее течение. Над этой тьмой в человеке разливается «свет» сознания, означающего зрячую, знающую жизнь.
(Вообще-то, непонятно, почему он отказывает в сознании животному. Что добавляется к психической жизни животного, когда оно просыпается, не сознание ли? Иное дело самосознание, вот этого у зверя точно нет).
Ее (эту «зрячую, знающую жизнь») нельзя безоговорочно отождествлять с психической жизнью; в последней есть глубинный слой своего рода, отличный от витального, но все же равным образом бессознательный. … Сознание есть лишь поверхностный слой психического. Тем не менее, именно на нем лежит собственно ценностный акцент. Ибо только то, что выходит на свет сознания, становится собственностью человека. Что остается сокрытым в глубине «Я», человеку недоступно — даже если это составляет центральный пункт его самого сокровенного. Проживание-мимо-себя-в-самом-себе (An-sich-selbst-Vorbeileben) без участия в себе, без для-себя-бытия (по словам Гегеля) — судьба всякого бытия, лишенного сознания.
Конечно, под сознанием тогда нельзя понимать одно только разумное знание. Существуют другие формы переживания, которые проникают глубже, которым потенциально открыт весь внутренний душевный мир. Внутреннее видение этого рода, качественно дифференцированное чувствование, как бы алогично оно ни было, имеет не меньшую важность, чем содержательно наполненное сознание, это суть формы схватывания, пусть и непереводимые на язык понятий.
Во всяком случае, ценность сознания повышается со степенью развития сознания — или, что то же самое — с глубиной его проникновения, со степенью причастности.
(Вот это интересно: степень сознательности = степени причастности, вовлеченности в сознаваемое).
И не только причастности собственному психическому бытию. Она повышается с увеличением содержательного изобилия внешнего бытия, отражаемого в сознании. Ибо по направлению вовне то же самое сознание — это зеркало мира, и чем больше оно в состоянии охватить своим отражением, тем в большей степени исполнено в нем назначение сознания в лишенном сознания мире.
Именно в сознании мир приобретает смысл и значение, которых он не имеет сам по себе. Действительное как таковое не имеет, — говоря языком Гегеля,— никакого «для-себя-бытия». Но у него есть возможность быть «для» другого. Все зависит только от того, существует ли то «другое», «для» которого оно могло бы быть, в сфере его охвата, т. е. в царстве действительного и как нечто действительное. Сознание есть это «другое». В своем познании, схватывании, переживании оно приходит к бытию действительного «для» действительного. В-себе-сущее становится его «объектом». Сознание как отражение бытия в себе, как единственное, в сущности чего кроется знающая причастность, репрезентация иначе-сущего как такового, означает вовлечение только лишь в себе сущего в более высокий, надстраивающийся над онтологическими контекстами смысловой контекст и в этом свершается, фактически, чудо толкования.
(Т.е. сознавание есть всегда акт герменевтический, сознавая сущее, мы уже этим его истолковываем).
Сознание — это основа духовного бытия. Его самоценность — основная среди духовных ценностей. Но этим ценность сознания не исчерпывается, потому что сознание — это сознание не одного лишь бытия, но и ценностное сознание. Ключом к этому второму измерению причастности является ценностное чувство — и кроме того настроенное на различие материй ценностное видение. (Ценностное чувство дает возможность воспринять наличие ценности, видение позволяет их различать). Второе царство в-себе-сущего открывается здесь субъекту — царство ценностей. Но его причастность этому царству не ограничивается одним только видением; ценностное видение приносит созерцаемые ценности как критерии в мир действительного. За счет этого возникает схватывание бытия иного рода, оценивающее схватывание бытия
Здесь исполняется новое и более глубокое определение человека. Он — «мера всех вещей» (Протагор), их ценностный критерий. Он — оценивающий. Не следует понимать это в смысле какого-то ценностного субъективизма. «Оценивание» человека заключается не в придании ценностей. Не он наделяет ценностями, они ему даны, идеальные или реализованные. Но, во-первых, они, поскольку они реализются в действительном, существуют в высшем смысле «для человека» как ценностно чувствующего и понимающего (т.е. они как бы рассчитаны на человека, предназначены для актуализации в оценивании сущего человеком); и во-вторых, весь класс ценностей благ и ситуаций соотнесен с человеком. Блага ценны как раз не в себе, но «для него». И с таких позиций, конечно, можно говорить о том, что человек наделяет ценностями, об «оценивании» того, что само по себе ценностно индифферентно, при посредстве человека как точки соотнесенности.
Этот второй, более высокий вид причастности к действительности имеет большое практическое значение. В нем осуществляется ценностный характер сознания. Не одно только схватывание вещей коренится в нем, но схватывание всей жизни человека, включая его реагирующую на все позицию. Все ситуации, в которые человек попадает, он воспринимает с точки зрения увиденных ценностей, в результате чего ситуации приобретают смысл и значимость.
… Аксиологические измерения действительного в данном случае наслаиваются на онтологические. Через проникновение человека в их глубину растет ценностно-чувствующая причастность сознания ценностному содержанию человеческой жизни; и одновременно с этим растет и это ценностное содержание. Ибо такая причастность сама является ценной. (Т.е. человек оценивающий за счет этого качества – способности оценивать – становится ценнее!).
Человек так же мало способен «сотворить» сознание, как и жизнь. Но он в совершенно иной мере может увеличить его (сознания) силу и ценностную высоту — не как в случае жизни, через другие ценности, которые развиваются на ней как на фундаменте, но само по себе, в его самоценности. Сознание поддается образованию в гораздо большей степени. И здесь открывается перспектива ряда более частных ценностей: таких как воспитание, образование, духовное пестование всякого рода, которые обозначают задачи в самом сознании для сознания. Они требуют сотворения сознания в себе самом. Это сотворение имеет уже ценность иного рода, ценность акта. (346-348)

Tags: Гартман, сознание, ценности
Subscribe

  • технический вопрос

    Получаю вот такое: Since Adobe no longer supports Flash Player after December 31, 2020 and blocked Flash content from running in Flash Player…

  • не об о. Вячеславе

    Что-то ощутил нужду написать вот такой пост, отчасти дисклеймер (если верно использую басурманское слово) по отношению к вот этому. Мне совершенно…

  • (no subject)

    Напоминаю о том, что varandej продолжает странствовать и рассказывать об увиденном. Внимание к деталям и тщательное изучение истории…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments