gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

последнее в человеке

Помер дядя Коля, Николай Петрович Касперович, 88-ми лет. В госпитале ветеранов, тихо, без мучений.
Лет 20 тому назад он стал вторым мужем Таниной мамы. Привезли в гости на дачу как дядю невестки Таниной, там и остался. Теща радостно говорила: "Мне теперь здесь жить не страшно, у Коли ружье есть".
Он белорус, детство при поляках, потом, перед самой войной советы пришли, в конце войны забрали в армию, воевать не пришлось, но по службе в военное время - ветеран. После войны работал в России, на железной дороге. Женился и осел в Восточной Сибири. Там, в Хакасии, у него сын живет, а в Красноярске внук с семьей. Дослужился до начальника станции. У начальства всегда на хорошем счету и всеми уважаем - исполнительный, безупречно честный, аккуратный.
Выйдя на пенсию и похоронив жену, решил съездить на Родину - в Белоруссию. И вот по пути осел на нашей даче. Пока в силах был, непрерывно работал на земле - на участке, картофельное поле на болоте завел, погреб выкопал и оборудовал. Курил. Не прочь был выпить, но в меру. Охотно делился воспоминаниями, чем старее становился, тем все более ограниченными детством. Помнил анекдоты простенькие, песенки, прибаутки.
Никогда ни на кого не сердился, не раздражался, всем и всему радовался. При встрече целовал, как у них в деревне было принято, в губы.
Когда Татьяна Александровна (теща) померла, горевал, год плакал.
Мы свозили его в Сибирь к родственникам, он с месяц там побыл - мы пока попутешествовали, в Туве побывали и у виссарионовцев, я писал об этом, - но остаться не захотел.
Последние годы жил со сменяющимися сиделками на той же нашей даче. Каждую называл "моя хозяйка". Позднее уже путал их.
А в самое последнее время перестал кого-либо различать. И почти ничего и никого не помнил. Только иногда вдруг отца вспомнит: Почему ж мы не вместе, мы же не ссорились с ним?
Последняя сиделка, замечательная Альбина из Одессы, вынуждена была отказаться, потому что он стал плохо ходить и падать. Встанет ночью в туалет и по пути упадет. А он, хоть и худой, но высокий, и ей тяжело его поднимать. Мы пока новую сиделку найдем, положили его в госпиталь, ветеранский. И вот в субботу звонок утром: У НП резко упало давление, положили в реанимацию. А через часа четыре: не приходя в сознание, скончался.
Но вот то главное, по-моему, что я хотел о нем рассказать - со слов навещавшей его Тани. Она стоит у его кровати, он ее давно не узнает. - Да вы садитесь, говорит, чего стоите. Она его кормит: А вы? Что же я один буду есть.

UPD. Кошка у него жила последние годы, Мурка. Предмет его постоянных забот: покормит, выпустить на двор, впустить. Ласкал, слова любви говорил. Когда пропадала надолго, волновался. Незадолго до смерти ушла, но он перестал о ней вспоминать.
И еще одно, совсем о другом. Он, понятное дело, был коммунистом - по службе. Но в последних разговорах, когда еще касался этих тем, недобрым словом вспоминал власть советскую. И потому что, придя, все добро в колхоз забрала, но больше всего потому, что партизаны в войну мать ни за что, ни про что пристрелили - за шпионку что ли приняли... Единственное, надо сказать, о чем он с гневом говорил.
Tags: Николай Касперович, воспоминания, смерть
Subscribe

  • о медленном чтении

    Семинар ММК, декабрь 1985 года. Обсуждается книжка вильнюсского профессора Павилёниса про аналитическую философию: Пинский. Можно брать тексты…

  • (no subject)

    Из воспоминаний А.Пинского: На другом заседании кто-то высказал одну мысль, которая показалась мне неверной, но Щедровицкий стал ее активно…

  • Книга Таньги

    Начал работать над Книгой Таньги-2, поддержанный в сознании нужности этого двумя событиями. Во-первых, в интернет-журнале Института философии Vox…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments