gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Category:

Читаю Бибихина «Дневники Толстого»

Не сразу вошел в его манеру, но сейчас очень радует эта совершаемая у тебя на глазах работа вникания.
Вот он для прояснения Толстого отвлекся на Дильтея, разобрал его «Описательную психологию». И на очередной лекции:
«Какая-то крупная ошибка в нашем движении. Какая. Проверим. Повторим тезис, который нам нравился».
Речь – о непосредственно данном нам ощущении спонтанности, самодвижения, свободы, воли. (У меня это отзывается воспоминанием о подростковом открытии в себе этой спонтанности и о том, как я с этим открытием носился). Свобода от причинности. Дильтей, чтобы отдать ей должное, поделил все науки на естественные и Geisteswissenschaften, «науки о духе». Тема свободы и необходимости, ее много обсуждали в философии. Бибихин: «Не входя в дискуссию, скажу ex cathedra в повелительном наклонении, что самым многообещающим в этой теме мне кажется отождествление необходимости и свободы».
И дальше: «Если нуж­на дисциплина для поста, для долгой работы, то для сохранения сердца, phylache kardias, дисциплина уже сплошная, и необходимость самая строгая.
Чтобы воспользоваться своей свободой, я делаю это тем способом, что следую необходимости в своем выборе — я всегда свободен делать свой выбор более и более строгим, жестким, необходимым по мере воз­растания моей дисциплины (ученичества) вникания в суть, в своё. Я свободен только отпускать себя в свое, т. е. давать ему втягивать, захватывать себя.
Если я свободен отдать себя тому, что захватыва­ет меня, иначе говоря, свободен для необходимости, то я свободен наверное и не отпустить себя в свое. Я избавляюсь тем самым от необходимости! Избав­ление от необходимости открывает мне то, о чем мы говорили, — возможности, и чем меньше необходимо­сти тем больше возможностей. О наличии возможно­стей говорят обычно как о свободе, и неправильно, даже с точки зрения этимологии слова, в котором за­ложено свое: свое гораздо больше похоже на unum necessarium, единое на потребу, чем на множество возможностей. При срыве необходимости я получаю кажущуюся свободу, на самом деле теряю бесконеч­ность: коридор углубления в свое. Происходит обмен того коридора на свободу перебора, например в пере­движении по свету, в смене женщин. Свобода выбора выражение совершенно двусмысленное. Одна тайная свобода, которую никто не может отнять, выбора сре­ди возможностей несвоего необходимого своего, кото­рое никто не может у меня отнять пока есть я; другая свобода выбора после того, как я выпал из необходи­мости в возможности, она загораживает уникальную перспективу бесконечного углубления в интимное».
И еще дальше: «Посмотрим на это чуть с другой стороны. Для го­товности к той доле риска, которая сопутствует свое­му из-за его нерасписанности или вернее принадле­жит ему, какие-то области должны быть оставлены без риска! А именно области возможности. Иначе го­воря: свобода своего, сво-бода ограничивает степени произвольности даже в тех областях, где она не ищет и где казалось бы безразличие возможностей! Или точнее: она обязывает не выбирать там, где нет кори­дора бесконечности, и допускает таким образом без­различие выбора!
Ситуация красивая. При наличии разных возмож­ностей, допустим множества, когда выбор той или другой не задевает своего, выбора для нас всё равно нет, потому что совершенно безразлично на какой из возможностей мы остановимся. Парадокс с бури­дановым ослом, который умер с голоду оттого что клоки сена были привязаны справа и слева от его голо­вы на одинаковом расстоянии, возник внутри цивили­зации, в которой каждый факт наполнен предельной важностью. Безразличных мест в мире априори нет, или если они есть, то они просто вне области речи и мысли. Свобода обязывает к вниманию — к высшей дисциплине во всём, на каждом шагу, в тщательности обращения со всем, в том числе с бросовым, ненуж­ным. То, что казалось пройденным и решенным, долж­но быть снова первым. Т. е. и с этой стороны свобода = необходимость, выбор в пределе одного единствен­ного под угрозой утраты необходимого.
Наша ошибка была в том что мы пошли за Дильтеем, а не надо было. Наберемся смелости и вернемся к Толстому… Пусть механизм — причинное объяснение, если не в виде прямо найденных формул, то в виде уверенности, что и в области духа всё под­чинено необходимости – распространится на все нау­ки. Не будем рядом с областью, где правит объяснимость через причины, выделять другую область, где дух утверждает свою свободу. Если он еще не подчи­нился необходимости, то значит еще и не узнал себя. …
Примем от Толстого этот урок, ощущение зако­на, который с одинаковой жесткостью проходит через «атомы» и через жизнь, душевную и духовную тоже. Не будем рядом с областью жесткой необходимости выкраивать себе какую-то сферу свободы, будем ис­кать свободу внутри самой жесткой необходимости».
Tags: Бибихин, Толстой
Subscribe

  • Не понимаю!

    В чтении Лобачевского запнулся на вот этом месте: "Сумма углов прямолинейного треугольника не может быть > π; напротив, сумма углов…

  • (no subject)

    Читаю Лобачевского "О началах геометрии" - наслаждение! Во-первых, подзабытый уже в чтении гуманитарного вкус строгости. Во-вторых,…

  • о развитии вкуса

    Давно как-то сформулировал (и писал, наверно, об этом, не помню), что вкус - эстетитческий - и совесть (нравственный вкус) развиваются в опыте…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments