gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

СИРОТЫ 124: опека и фостер как варианты семейного устройства

Опека (и попечительство) – форма столь же традиционная для России, как усыновление. По-своему происхождению – это родственная опека. В традиционной многопоколенной семье кому как не дедушке с бабушкой, дяде с тетей, старшим брату или сестре взять на себя заботу о ребенке, если он потерял родителей. Отсюда и три основных свойства традиционной опеки – безвозмездность (свои же люди, какая может быть плата?), отсутствие особых профессиональных требований к опекуну (с родителей же не спрашивает никто профессионализма) и отсутствие у опекуна претензий на то, чтобы полностью заменить родителей. В этом же качестве, по смежности, могут выступать и не родственники, но близкие к семье люди, сосед или учитель например. В обществе архаичном, где-нибудь в Африке, да, наверно, и у нас на Кавказе нет и нужды в оформлении отношений, заботятся о сироте и всё. Но с развитием правовых и имущественных отношений (наследство и проч.) кодифицирована была и опека.
Возмездной опеки или, как сейчас говорят, «профессионального родительства» в России отродясь не было, это пришло с Запада* (см. внизу поправку). Пришло не зря, а поскольку в такой форме действительно возникла нужда. Но, поскольку это не своё, не отшлифованное в традиции, то, во-первых, с трудом приживляется, а во-вторых, деформируется под нашу стать.
Форм возмездной опеки в России несколько. Исторически первыми были «детские дома семейного типа», но начну я с «приемной семьи» как в некотором роде чистой формы, которая была у нас легализована только в 1996 году, в новом Семейном кодексе.
Приемная семья – это и есть в основных своих нормативных характеристиках то, что на Западе называется foster care. Про фостер я рассказал достаточно много – вот здесь и в нескольких следующих записях. Относительно норм, регулирующих приемную семью у нас, тоже кое-что писал, но интересующихся дотошно отсылаю к Положению о приемной семье.
Говоря о равенстве «приемная семья = фостер», я специально подчеркнул нормативность общих характеристик, чтобы повнимательнее присмотреться к российским особенностям. Определяющие характеристики приемной семьи – это профессионализм (в обоих смыслах – оплаты и профессиональной подготовки) и временность, переходный характер. У американцев это фиксировано предельно четко. Цитирую требования к фостерным родителям, принятые в штате Нью-Йорк: «Роль фостерного родителя состоит в том, чтобы:

  • обеспечить временное попечение о детях, предоставляя им безопасное, стабильное, благоприятное окружение;

  • сотрудничать с социальным работником и родителями ребенка в реализации плана постоянного устройства (permanency plan), включая участие в этом плане» (выделения мои – В.Р.).

И на практике, как я уже писал, пребывание ребенка в условиях фостерной семьи в типичных случаях сравнительно недолгое, нормой считается скорейшее возвращение в родную семью или усыновление.
По закону так и у нас: «Существенное отличие приемной семьи от других форм принятия ребенка на воспитание состоит, еще и в том, что отношения между ребенком и взрослыми носят временный характер до совершеннолетия. Одной из особенностей приемной семьи является сохранение связей с кровными родственниками и невозможность сохранения тайны появления ребенка в семье».
Но на практике, которая зависит у нас меньше от закона, чем от того, что происходит в головах и сердцах участников ситуации, прежде всего самих приемных родителей, это совсем не так. Они склонны рассматривать передачу им детей как семейное устройство, равноценное родной семье, а поскольку та оказалась несостоятельной, то и лучше нее. И не склонны (это относится ко всем формам возмездной опеки) кому-либо отдавать ребенка, будь то родителям или усыновителям. Эта коллизия разрешается, когда они таки усыновляют ребенка, но это не всегда возможно или получается. Это – первая российская «поправка» к фостеру.
Вторая тоже относится к неформализуемой, но тем не менее влиятельной области отношений и чувств. «Приёмные родители, хотя и называются родителями, но, всё же, они не усыновители, и не опекуны, в том смысле, который вкладывает в это понятие законодатель. Они — профессиональные родители. Это не значит, что ребёнка они любить не будут…». Вот тут, по-моему, самое главное, о чем, может быть, надо написать особо: о любви родительской и о любви, требуемой от профессионального родителя его ролью и ему дозволенной. Родительская любовь, сколько не внушай необходимость «отпускать» ребенка по мере его взросления, это любовь ревнивая и собственническая. «Я тебя никому не отдам», – говорит мать в утешение ребенку. Ну, собственничество, конечно, это негативная сторона, но неразрывность родительско-детских уз – это святое. Так вот, усыновитель может стремиться к такой неразрывности и у него это иногда получается, а фостерный родитель и хотеть этого не имеет права – только через смену роли, усыновление. А так – отдай в любой момент и поспособствуй этому.
И еще о любви. Не помню уже где, в каком-то психологическом пособии для профессиональных родителей, я прочитал мудрую, по-моему, мысль, что их отношение к приемным детям должно быть несколько прохладным, отстраненным, в нем должен быть расчёт – разумеется, во благо ребенка. Как у хирурга, который не может сильно сострадать пациенту. И, кстати, родитель-профессионал не может позволить себе гнев или раздражение, абсолютно естественные в каких-то ситуациях для родных папы и мамы, не может выказать  обиду или должен пользоваться и ею только как инструментом…
Вот что сообщается о судьбе приемных семей в России:
«Самый мощный рост в последние годы пришелся на число приемных семей – только с 2005 по 2011 год число воспитывающихся в них детей возросло более чем в 6 раз. Однако они крайне неравномерно распределены в региональном аспекте» (Дети: преодоление социальной исключенности  детей-сирот. М.:  Фонд поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, 2012. С. 16).
«Вытеснение институционального устройства детей-сирот происходит преимущественно за счет постепенного развития института приемных семей, который относительно недавно, в 2005–2007 годах, начал набирать популярность. Если в 2000–2005 годах в приемных семьях оказывались не более 2% детей, оставшихся без попечения родителей, то к 2010 году их доля выросла до 11,5%, а к 2011 году – уже до 13,6%» (Там же. С. 23-24).
С одной стороны, и слава Богу. У этой формы есть своя ниша: пусть профессиональные родители, готовые не только к семейным радостям, но и к трудностям, возьмутся за воспитание таких детей, которым мало светит усыновление – подростков и инвалидов. С другой – рассчитывать, что они разберут всех оставшихся детдомовцев, нельзя. И больше того, я считаю, что и стремиться к этому не нужно. Из того, что было сказано выше (и из того, что написал мне в комменте к одному из прошлых постов, ссылаясь на личное знакомство с работой американского фостерного агентства tugodum) следует, по-моему, что профессиональное родительство – в тех случаях, когда оно не заменимо усыновлением – это подвижничество, дело не для каждого. Об этом говорит и довольно большое число возвратов от не справившихся. «Данные мониторинга причин возврата детей, который ведется Минобрнауки России, свидетельствуют, что в большинстве случаев причинами возвратов детей являются незнание родителями особенностей развития депривированных детей-сирот и психологическая неготовность к трудностям их воспитания, неосведомленность о возможности получения профессиональной помощи, неготовность самих детей к проживанию в семье. Так, в 2011 году отменено 6 563 решений о передаче детей на воспитание в семью, в том числе: по инициативе опекунов, попечителей, приемных родителей – 4 692, по причине ненадлежащего исполнения ими обязанностей по воспитанию детей – 868, по причине жестокого обращения с детьми – 33» (Там же. С. 17).
Но когда профессионала-подвижника нет, не лучше ли оставить подростка в обычном детдоме, а инвалида в коррекционном (притом, что мы, наконец, займемся их улучшением)?

* (Поправка в отношении патроната в России) В зачаточной форме, что-то в этом роде, оказывается, в России все-таки было - в XIX веке отдавали крестьянам сирот за плату на вскармливание (в частности, после крушения начинания И.Бецкого - Воспитательного дома) и уже при Советах, после Великой Отечественной, по нужде, детдома не справлялись. Но картины существенно это не меняет, современный патронат (о нем и его судьбе будет еще отдельный пост возник под влиянием западной практики).
Tags: Россия, дети, семья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments