gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

актуальная классика

Помещаю здесь выдержку из семинара ММК 1969 г. Речь об интеллигенции, к которой, видимо, относит себя большинство жж-юзеров.

Г.П.Щедровицкий. Я поставил и обсуждал сейчас задачу, которую мы должны решить, если хотим а) включить свои мировоззренческие представления в общий контекст методологии, определить методологию через них и эти представления через методологию, б) строить эти мировоззрения на научной, теоретико-деятельностной основе. Пока эта задача не решена, мы пользуемся представлениями, которые задаются нам культурной традицией, в частности традицией развития русской интеллигентской идеологии. Мне представляется, что само социальное действие, его методология крайне затруднены теми «идолами», которые мы впитали с молоком матери. Хотя эти идолы иллюзорны, тем не менее, они довлеют над нашим сознанием, определяя наши поступки и направление действия. Я сталкивался с ситуациями, когда иллюзии, встречаясь с жесткой и бессмысленной действительностью, порождают истерику. Поэтому мне от этих иллюзий надо отказываться. …


Костеловский. Не хотите ли вы примирить рационализм и иррационализм?
Щедровицкий. Нет, я строю только рациональную картину.
Сейчас я хочу перечислить ряд иллюзий, которые, мне кажется, наиболее зловредны и с которыми я чаще всего сталкиваюсь.
Первая иллюзия – иллюзия ответственности за подлинное человеческое бытие людей. В этом плане мне представляются крайне интересными работы Бердяева. Несмотря на иррациональную природу, некоторые вещи были схвачены точно. Бердяев прав в том, что русская интеллигенция считала себя ответственной не только за свою собственную жизнь … Она считала себя предназначенной изменить жизнь других – так называемого народа. Разные группы людей по-разному представляли способы и пути улучшения жизни народа. Но все они сходились на том, что желали найти такие пути и способы. При этом они не спрашивали, чего хотят и что думают те люди, жизнь которых они хотят изменить. …
Вторая иллюзия: иллюзия демократизации и массовости – философии, науки, искусства и т.д. От этой идеи сильно отличается идея культурного уровня, цивилизованности.
Был принцип всеобщей грамотности, и он автоматически переносился на то, что все должны заниматься философией, наукой и т.д. И чем в больших размерах, тем лучше.
Я обсуждаю проблему в следующей форме. Имеется определенная профессионализация: наука, искусство, философия суть определенные профессиональные деятельности. Начиная с определенного момента, философия, наука и пр. стали профессиональными деятельностями. Правда, до этого момента их вообще не было. И подобно тому, как мы должны читать и писать, мы формулируем принцип, что все должны заниматься этими деятельностями, что наука, искусство и т.д. должны быть функциями, отправлениями деятельности все большего числа людей. Я не обсуждаю вопроса о стирании граней между умственным и физическим трудом, хотя таковое реально происходит. Я обсуждаю вопрос о демократизации занятий философией, наукой, искусством, т.е. есть вопрос о том, может ли происходить депрофессионализация.
Виктор Попадько. Не является ли задача объединить частные деятельности, в том числе методологию, в общую структуру деятельности такой же иллюзией массовости, о которой вы говорите?
Щедровицкий. Нет. Непонятно, задаются ли профессии по материалу или это есть социальные, ценностные позиции. Поясняю на примере. Галилей – ученый и борец – получал результаты, которые сейчас получает школьник 10-го класса. Если человек получает тот же самый результат по каким-то готовым образцам, то можно ли это положить в качестве принципа для организации профессии или для этого нужно что-то другое? То есть я обсуждаю вопрос о профессионализации и ее основаниях. В частности, вопрос о том, что дает демократизация определенных профессий – философии и т.д. Пока можно сказать только то, что демократизация этих видов деятельности приводит к их уничтожению. Очевидно, что какое-то расширение должно быть, но не по массе, не по материалу, а функционально в соответствии с развитием и расширением структуры общества. …
Попадько. По-моему, у вас смешиваются две проблемы. Первая связана с тем, что раньше громадное большинство людей по своему социальному положению не могли заниматься наукой, философией, искусством и т.д. Вторая проблема – проблема вульгаризации идей «наукой для всех», «философией для всех» и т.д.
Щедровицкий. На мой взгляд, это вы смешиваете разные проблемы. Раньше большие массы не могли заниматься философией. Ну и слава богу! Почему философией должны заниматься все? Я, например, не могу лететь на Луну. Следует ли из этого, что я должен к этому стремиться для того, чтобы утвердить свое существование в качестве человека? …
Раппапорт. Когда вы говорили о задачах и путях русской интеллигенции, то вы отсылали нас к авторам таких взглядов. Не могли бы вы и в этом случае назвать работы, где обсуждаются эти вопросы?
Щедровицкий. Я мог бы назвать такие работы и даже лично людей, но меня интересует не теоретическая значимость такой позиции, а практика, которая фактически существует в нашем собственном семинаре.
Розин. … Что подразумевается под иллюзорностью некоторых точек зрения, например под иллюзорностью ответственности интеллигенции за судьбы всех людей? Можно ли мыслить себе отрицание этого утверждения без противоречия?
Щедровицкий. Здесь у меня не действует закон исключенного третьего, и я не предполагаю замену этого утверждения на противоположное, а именно на отрицание всякой ответственности. Я просто указываю, что это утверждение должно быть снято за счет создания системы других принципов. …
Папуш. А будет проведено обсуждение оснований, по которым вы изложенные принципы называете иллюзиями?
Щедровицкий. Основания лежат в мировоззрении участников семинара и в том, что эти иллюзии мешают нам работать.
Розин. А не питаете ли вы в свою очередь иллюзию относительно того, что занятия личности должны быть согласованы с ее органологическими функциями в социуме?
Щедровицкий. Я как раз питаю совсем другую иллюзию. Я обсуждал положение, в котором мы оказались из-за того, что по традиции нам достался ряд принципов, которые, на мой взгляд, являются иллюзорными. Я здесь исхожу из понятия социального действия. На мой взгляд, личность тогда и только тогда существует в качестве личности, когда она понимает всю обрисованную мной ситуацию и, исходя из этого, предпринимает социальные действия. А иначе она вовсе и не личность, а цепь сплошных трагедий, как это было в истории русской интеллигенции.
Розин. Тогда у тебя получается как у Гегеля. Есть элита, состоящая из личностей, которые решают свои личностные проблемы, а есть основная масса, судьба которой в другом – быть органами социума.
Щедровицкий. Сначала ты обвинил меня в том, что у меня нет личности. Я показал, что есть. Теперь ты обвиняешь меня в том, что при таком понимании личности лишь очень немногие будут личностями. Да, немногие. Но что я могу сделать? Ведь раз так, то вопрос стоит не о том, чтобы все занимались наукой и стали благодаря этому личностями, а в том, чтобы всех поднять до уровня понимания сложившегося положения и таким образом сделать их личностями. А будут личностями столько народу, сколько будет. Твой вопрос относится к плану реализации, а я сейчас вообще этим не занимаюсь.
Розин. В своем определении ты опираешься на введенную тобой схему личности. Но существуют и другие понятия личности. Например, такие, в которых личность проявляется лишь в отказе следовать каким-либо нормам.
Щедровицкий. Для меня такое понятие личности неприемлемо. Тот, кто не играет по правилам, тот вообще «бандит».
Розин. Вот именно. Для тебя личность – это тот, кто играет по правилам, сформулированным тобой.
Щедровицкий. Не я их сформулировал, а общество. …
Я не устанавливаю норм и правил, а лишь получаю теоретические знания. Вот если эти теоретические знания будут признаны обществом в качестве наиболее достойных для того, чтобы выполнять функции норм, то я косвенным образом буду виноват в установлении норм. Но только косвенным образом, а по существу – нет, ибо это не я устанавливаю нормы, а общество, производя рефлексию, путем свободного выбора использует эти теоретические знания в качестве норм. Я же играю в совсем другую игру, а именно в познавательную. Моя задача – все объяснить. …
Костеловский. А в какой позиции ты обсуждаешь иллюзии – в познавательной или нет?
Щедровицкий. Я нахожусь в практической позиции. Я нахожусь в практической позиции, которая в то же время для меня является познавательной, ибо познание – моя практика.
Семенов. А существуют ли другие правила игры, отличные от ваших?
Щедровицкий. Конечно, существуют, и их даже очень много. В частности, одной из моих задач является снятие некоторых других правил игры. …
Теперь я хочу рассмотреть еще одну иллюзию, а именно иллюзию безопасности. Считается, что, высказывая некоторые политические убеждения и позиции, вы можете быть наказаны – в зависимости от того, какой характер носят эти утверждения. А вот высказывания научного или философского порядка, имеющие, например, целью изменить современное представление о знании, науке и т.д., – это остается безнаказанным. И вы можете «трубить» об этом на конференциях, семинарах и т.д., не будучи за это «поставленным в угол». Вот это одна из самых распространенных иллюзий. По этому поводу Генисаретский высказал, на мой взгляд, очень тонкое соображение. Сократу дали выпить чашу с ядом не за то, что он мыслил по-другому, не так, как его современники, а за то, что он докучал всем своими мыслями. И следствие – если ты не хочешь, чтобы тебя трогали, не докучай, а мыслить можешь, как хочешь. Вот, если, например, вы опубликовали статью, где рассмотрели все работы, исследовавшие этот вопрос, и при этом не обругали никого и не написали, что такой-то мыслит неверно, вы тем самым докучаете или нет?
–– Если они не поняли, то, наверное, нет.
Щедровицкий. Так вот, практика нашей работы показывает, что, если они не поняли, то тем более докучаете. Но если поняли, то тоже докучаете. У Б.Данэма в его книге «Герои и еретики» в самом начале сказано, что инквизиторы знали, что любая теория, какой бы абстрактной она ни была, всегда ведет к изменению существующего порядка. И поэтому они никогда не спускали глаз с науки, тем более с абстрактной. И это он прослеживает на материале истории науки. Когда приходят в наш семинар и спрашивают, можно ли ходить, слушать и работать, я говорю, что можно, но вас будут за это сечь или поставят в угол. Обычно это воспринимается в двух вариантах: вариант первый – сгущает краски, вариант второй – завлекает. …
Попадько. По-моему, эту мысль надо популяризировать и поднять на недосягаемую высоту. Тогда и в естественных науках будет то же, что и в философии.
Щедровицкий. По-вашему, в естественных науках дело обстоит иначе?
Попадько. До сих пор было иначе.
Щедровицкий. Откуда вы свалились? Скорее всего, наоборот: в философии можно мыслить иначе, чем требует общество, пользуясь тем, что там отсутствует жесткая дисциплина. А в естественных науках этого давно делать нельзя. Физика, математика, химия и т.д. сейчас настолько организованы, что там просто нет отклоняющихся. То есть мышление задается такими рамками, что невозможно отклониться внутри самих научных предметов. …
Я не даю оценочных суждений и совершенно искренне считаю, что когда общество ставит отклоняющего в угол, то оно правильно делает. Каждый отклоняющийся должен знать, что за всякое отклонение его будут сечь, и должен быть готов к этому. Иначе пусть сидит в своем углу и не отклоняется. Если человек обладает рядом иллюзий, то при столкновении с жесткой действительностью он впадает в истерику и совершает нехорошие поступки. Чтобы не было таких положений, каждый отклоняющийся должен знать, что сечь его будут непременно. …
Следующая иллюзия – связанная с типично русской формой существования или, вернее российской, а также с проблемой национального и интернационального. Не так давно А.Зиновьев, выступая на секторе логики в Институте философии, сформулировал принцип, который я, пренебрегая несущественными деталями, попытаюсь воспроизвести. Все мы уже доктора, а кто не доктор, тот скоро им будет. А сделали ли мы что-нибудь для науки, для мировой науки? Ведь не существует русской логики, так же, как не существует русской астрономии. Мы выпустили ряд книг, но какой вклад при этом мы сделали в мировую науку. А наука, как известно, едина. С другой стороны, какой вклад мы можем сделать, если нас всего пятеро и все мы работаем отдельно друг от друга? Как мы можем соревноваться с американцами и англичанами? Не успели мы еще подумать о том, что нужно провести то или иное исследование, – открываем журнал, а там уже публикуются результаты. В итоге мы занимаемся тем, что читаем, что там сделано. На большее у нас не остается времени. С другой стороны, он говорит, что Россия всегда славилась тем, что вывозила пеньку. Это был хороший, доброкачественный товар. Вот и нам в логике нужно найти свою «пеньку» и тем самым сделать вклад в мировую науку.
Вот одна из позиций, которую занимает ученый, желающий работать на мировую науку. С другой стороны, в России всегда был силен комплекс, связанный с сознанием своего ученичества и своей зависимости от европейской науки. Чем сильнее комплекс, тем больше должна быть компенсация. Отсюда, в рамках литературно-философского осмысления своего места, русская интеллигенция всегда считала, что Москва – это «третий Рим» и что российская интеллигенция самим Богом и историей поставлена для того, чтобы спасти мир от того гибельного пути, по которому он идет.
Точно такой же идеей был пропитан и наш семинар, когда начинал свою работу. Мы считали, что должны указать свой путь, тот, каким должны идти логико-методологические исследования. Нас тоже было мало. Но не это я считаю иллюзией. Наоборот, я до сих пор разделяю эту точку зрения. Иллюзией я считаю представление, что можно достигнуть уровня мировой науки, не создавая своего рода микрокосма. Это может быть маленький микрокосм, но у него должно быть все: своя голова, свое сердце и т.д. …
Теперь хочу перейти к двум главным для меня вопросам, непосредственно примыкающим к теме иллюзий. Для российской интеллигенции определяющим был всегда факт наличия большого количества мыслей, идеалов, относящихся к будущему, и очень малого количества позитивных знаний о нем, знаний о том, как возможно это будущее, какими путями возможно его достижение и возможно ли оно вообще. …
Если мы рассмотрим ценности и идеалы в системе деятельности и социальные действия там, то видно, что русская интеллигенция очень много знала о том, перед кем она ответственна, в чем ее назначение, очень много производила социальных действий, но почти не обладала знаниями о последствиях, к которым приводят социальные действия, т.е. эти социальные действия не подкреплялись у нее соответствующими знаниями. То есть я хочу утвердить тезис, что идеалы и ценности расходились с точки зрения социального действия со знаниями, которые должны были обеспечить социальные действия по достижению этих идеалов. …
Эта задача обеспечения социума идеалами и знаниями по организации социального действия является функцией интеллигенции как органа социума. Поэтому она должна поменьше заботиться о своей ответственности перед народными массами, перед всемирной историей, хотя она должна это делать, а побольше выполнять свое назначение – вырабатывать идеальные представления для организации социального действия. То есть должен быть заполнен разрыв между идеалами и конкретным знанием об устройстве социума, механизмах реализации социальных действий и т.д.
В этом смысле французские левые, идущие сейчас на баррикады, по выражению Мамардашвили, и я присоединяюсь к нему, представляют собой «банду кретинов». А наша советская интеллигенция представляет собой массу кретинов, или стадо кретинов. Кретинизм их проявляется в том, что существует разрыв между идеалами, с одной стороны, и знаниями об объекте, с другой стороны. В то время как задача состоит в том, чтобы выяснить, что такое социальное действие, и ввести его в рациональные рамки. А они этого принципиально знать не хотят. …
Дубровский. Почему ты считаешь, что функции интеллигенции именно таковы, какими ты их представил? Я могу взять за исходный материал фактическую функцию интеллигенции и сделать ее телеологической. А именно: считать, что функция интеллигенции состоит в том, чтобы плодить иллюзии, мучаться и страдать.
Щедровицкий. Можно, конечно, встать на такую позицию, и тогда будет другая игра.
Дубровский. А не играет ли интеллигенция в таком случае роль совести в обществе?
Щедровицкий. Не играет, потому что палач, который потом напивается и бьет себя в грудь, не может претендовать на роль совести. …




Tags: Щедровицкий
Subscribe

  • Про Гартмана, или всё ли надо доделывать

    Его "Этика" - одна из многих больших философских книг, которые я бросил, не дочитав. И не жалею - что обязан я, что ли, дочитывать? Читал…

  • Zurück zu Hartmann

    Вспомнил о заброшенном Гартмане. Перечитал последний пост этой серии и решил продолжить – это вполне в рамках осуществляемого мною…

  • Гартман об энергии идеала

    Все яснее, что ценность благородства для Гартмана – это ценность развития, а ее этическое содержание – готовность к риску развития, к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Про Гартмана, или всё ли надо доделывать

    Его "Этика" - одна из многих больших философских книг, которые я бросил, не дочитав. И не жалею - что обязан я, что ли, дочитывать? Читал…

  • Zurück zu Hartmann

    Вспомнил о заброшенном Гартмане. Перечитал последний пост этой серии и решил продолжить – это вполне в рамках осуществляемого мною…

  • Гартман об энергии идеала

    Все яснее, что ценность благородства для Гартмана – это ценность развития, а ее этическое содержание – готовность к риску развития, к…