ОТЕЦ 438: 1956 (2)
Качабура рассказывает:
– В годах 24-ом, 25-ом я находился в кругах средних партийных работников: секретарей райкомов, (?) желделегатов, и могу сказать, что идейность этого слоя в нынешнее время упала. Весь народ стал идеологически ближе к коммунизму, но вот этот слой партийных активистов теперь уже не тот.
… августело лето
Дорога на Староказачье идет через старую границу по Днестру. За полуразрушенным мостом начинается Бесарабия. Плавни. В этом году всё залито водой. Днестр стал втрое шире, а через шоссе еще такое же пространство, залитое водой.
В машине кдут одна украинка («У нас две хаты, одна моя в СССР, а другая мужья в Бесарабии»), один болгарин (он белобрыс и похож на любого русского, белоруса и даже немца), одна молдаванка, один русский из Бесарабии, две девушки, одна из Староказачья, другая из Аккермана. В дороге подсаживается цыганский оркестр (3 трубы и один барабан). Разговор ведется по-русски, украински, молдавански, румынски, а болгарин еще знает и немецкий, потому что он родом из смешанного немецко-болгарского села.
Староказачье. Перед ним села, Маяки, Паланки (молдавские), Удобное (перевод какого-то румынского названия).
Удобное. По дороге красные фанерные плакатики «Миру – мир», «Доярки! Дадим по 1800 литров от каждой коровы».
Сквозь плетни из тростника на улицу выглядывают желтые цветы тыкв.
По всему СССР и здесь работники едят мороженое. У ларька считают деньги («хватит ли?»).
Много красивых девочек и девушек и мало женщин. Из-за тяжелого с.-хозяйственного труда.
Здешние жили «при Миколае», «при румынах», при русских, снова при румынах, снова при русских (недавно были в Молдавии, теперь перевели в Украину). О всех переменах говорится спокойно. Быт тот же, только при Миколае и румынах «все было».
В записную книжку с этими записями вложен маленький (примерно 5х5 см) листок кальки с вот такой почеркушкой. Сколько помню, эти орнаментальные рисуночки отец делал в большом количестве, видимо, это помогало ему думать:
– В годах 24-ом, 25-ом я находился в кругах средних партийных работников: секретарей райкомов, (?) желделегатов, и могу сказать, что идейность этого слоя в нынешнее время упала. Весь народ стал идеологически ближе к коммунизму, но вот этот слой партийных активистов теперь уже не тот.
… августело лето
Дорога на Староказачье идет через старую границу по Днестру. За полуразрушенным мостом начинается Бесарабия. Плавни. В этом году всё залито водой. Днестр стал втрое шире, а через шоссе еще такое же пространство, залитое водой.
В машине кдут одна украинка («У нас две хаты, одна моя в СССР, а другая мужья в Бесарабии»), один болгарин (он белобрыс и похож на любого русского, белоруса и даже немца), одна молдаванка, один русский из Бесарабии, две девушки, одна из Староказачья, другая из Аккермана. В дороге подсаживается цыганский оркестр (3 трубы и один барабан). Разговор ведется по-русски, украински, молдавански, румынски, а болгарин еще знает и немецкий, потому что он родом из смешанного немецко-болгарского села.
Староказачье. Перед ним села, Маяки, Паланки (молдавские), Удобное (перевод какого-то румынского названия).
Удобное. По дороге красные фанерные плакатики «Миру – мир», «Доярки! Дадим по 1800 литров от каждой коровы».
Сквозь плетни из тростника на улицу выглядывают желтые цветы тыкв.
По всему СССР и здесь работники едят мороженое. У ларька считают деньги («хватит ли?»).
Много красивых девочек и девушек и мало женщин. Из-за тяжелого с.-хозяйственного труда.
Здешние жили «при Миколае», «при румынах», при русских, снова при румынах, снова при русских (недавно были в Молдавии, теперь перевели в Украину). О всех переменах говорится спокойно. Быт тот же, только при Миколае и румынах «все было».
В записную книжку с этими записями вложен маленький (примерно 5х5 см) листок кальки с вот такой почеркушкой. Сколько помню, эти орнаментальные рисуночки отец делал в большом количестве, видимо, это помогало ему думать: