gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Category:

Возьми в дорогу Платона 5

Начинается критика представления об идеях, существующих отдельно от вещей. Получив от Сократа положительный ответ на вопрос, сам-то он верит ли в это (вопрос, как я понимаю, важный, потому что софисты и просто любители поспорить часто утверждали то, во что сами не верили - а чего на таких время тратить?), Парменид выявляет вопросами первую трудность (1). Он спрашивает: у всего ли, что существует есть идеи? Сократ бодро рапортует, что есть идеи подобия, единого, многого - всего, что он слышал от Зенона, а также идея справедливого, прекрасного, доброго и всего подобного. Но вот уже на вопрос об идее человека, огня и воды как существующих отдельно от своих многочисленных воплощений добросовестный Сократ отвечает не так уверенно:
- Относительно таких вещей, Парменид, я часто бываю в недоумении, следует ли о них высказаться так же, как о перечисленных выше, или иначе.
Ответ замечательный - для нас: он указывает направление возможного развития теории идей, которые, можно предположить, бывают разного рода и, продолжим мысль чуть дальше, может быть, как-то соотносятся и связаны друг с другом.
Парменид дожимает:
- А относительно таких вещей, Сократ, которые могли бы показаться даже смешными, как, например, волос, грязь, сор и всякая другая не заслуживающая внимания дрянь, ты тоже недоумеваешь, следует или нет для каждого из них признать отдельно существующую идею, отличную от того, к чему прикасаются наши руки?
Я невольно засмеялся, дочитав до этого места: а в самом деле, такая благородная, возвышенная вещь, как идеи, и ... "всякая дрянь". Смущает это и Сократа:
- Вовсе нет, – ответил Сократ, – я полагаю, что такие вещи только таковы, какими мы их видим. Предположить для них существование какой-то идеи было бы слишком странно. Правда, меня иногда беспокоила мысль, уж нет ли чего-либо в этом роде для всех вещей, но всякий раз, как я к этому подхожу, я поспешно обращаюсь в бегство, опасаясь потонуть в бездонной пучине пустословия. И вот, дойдя до этого места, я снова обращаюсь к вещам, о которых мы сейчас сказали, что они имеют идеи, и занимаюсь тщательным их рассмотрением.

Т.е. он сдает позиции, покидает плацдарм чистого идеализма, уступая эмпиризму. Он еще не вполне философ, как тут же добродушно отмечает старик Парменид, говоря то, что я в позапрошлом посте вынес в качестве одного из эпиграфов:
- Ты еще молод, Сократ, – сказал Парменид, – и философия еще не завладела тобой всецело, как, по моему мнению, завладеет со временем, когда ни одна из таких вещей не будет казаться тебе ничтожной; теперь же ты, по молодости, еще слишком считаешься с мнением людей.
Дело ведь даже не только в том, что для философа малое и великое вовсе не те же, что у обывателя (великое свершается в малом), а еще и в том, философу надо быть последовательным: если форма вещей определяется идеями, то всех вещей...

Выявив одну недоработку, Парменид переходит к другой (2). Это связано с вопросом о делимости идеи на части:
- Но каждая приобщающаяся [к идее] вещь приобщается к целой идее или к ее части? Или возможен какой-либо иной вид приобщения, помимо этих?
- Как так? – сказал Сократ.
- По-твоему, вся идея целиком – хоть она и едина - находится в каждой из многих вещей или дело обстоит как-то иначе?
- А что же препятствует ей, Парменид, там находиться? – сказал Сократ.
- Ведь оставаясь единою и тождественною, она в то же время будет вся целиком содержаться во множестве отдельных вещей и таким образом окажется отделенной от самой себя.
На ту же трудность теории самосущих идей указывал и Аристотель в "Метафизике" (VII, 14, 1039a33-b2): "живое существо", сущее наряду с человеком, лошадью и т.п., оказывается "вне себя". Аргумент, скажу, серьезный, но при определенном представлении об отношении идеи и причастных ей вещей: существовании "наряду" с вещами, как бы в таком же смысле. Возможность так рассматривать причастность связана, предположу, с тем, что греческое εν означает, как подчеркивает в своих комментариях Лосев, и "единое" и просто "одно" (что можно понять как единичность). Но такое понимание не годится - тотчас возражает Сократ:
... ведь вот, например, один и тот же день бывает одновременно во многих местах и при этом нисколько не отделяется от самого себя, так и каждая идея, оставаясь единою и тождественною, может в то же время пребывать во всем.
Парменид подхватывает аналогию и дополняет ее еще одной:
- Славно, Сократ... помещаешь ты единое и тождественное одновременно во многих местах, все равно как если бы, покрыв многих людей одною парусиною, ты стал утверждать, что единое все целиком находится над многими.
Это совсем другое представление о причастности. Можно, например, привести еще более наглядный пример: если бы, например, причастность идее белизны или другого цвета (часто присутствующей в качестве иллюстрации у Платона) достигалась окрашиванием вещей соответствующей краской, то у Парменида были бы все основания для следующего вывода:
- Следовательно, сами идеи, Сократ, делимы, - сказал Парменид, – и причастное им будет причастно их части и в каждой вещи будет находиться уже не вся идея, а часть ее.
Это так и для парусины, так и для краски. Парменид торжествует: единая и неделимая идея, чтобы выполнить свое назначение в отношении вещей, должна с необходимостью быть делимой - противоречие.
Сократ не возразил. Мы, однако, не поторопимся согласиться: может быть, и это понимание причастности, в примерах материалистическое, не годится. Зря, по-моему, Сократ согласился, что его пример с днем и пример Парменида имеют одинаковый смысл. День все-таки не вещь и, если и делится на части (временные), то причастность ему одновременных событий в разных местах связана вовсе не с этой делимостью. Отметим эту неувязку.
А Парменид на этом не останавливается, дожимает, указывая на парадоксы, порождаемые представлением о членимости идеи на части. Большое, будучи причастно части "великости", оказывается тем самым причастно меньшему, чем само великое (его части) и т.п. Это мы уже можем не рассматривать, т.к. ясно, что парадоксы порождены совмещением несовместимого "материалистического" представления идеи как частями присущей в вещах и ее "логического" (словесного) понимания. Чувствует, что тут неладно, и юный собеседник Парменида:
- Но этого никак не может быть, – сказал Сократ.
Парменид принуждает его к признанию своей беспомощности:
- Так каким же образом, Сократ, – сказал Парменид, - будут у тебя приобщаться к идеям вещи, коль скоро они не могут приобщаться ни к частям [идей], ни к целым [идеям]?
- Клянусь Зевсом, – сказал Сократ, – определить это мне представляется делом совсем не легким
.
Но мы-то в выигрыше. Представление об идеях и причастных им вещах отлично проблематизировано.
Tags: /rechi_k_bogu, Аристотеля Метафизика, Платона Парменид, делимость, идеи и вещи, целое и части
Subscribe

  • (no subject)

    Как нге процитировать? В окна Совета пахло навозной сыростью и теплом пахотной земли; этот старинный воздух деревни напоминал о покое и…

  • абстрактное и конкретное, конкретное переживание абстрактного

    Из письма логику и математику, моему постоянному собеседнику и корреспонденту: Для меня главная тема сейчас - абстракция. И ее противоположность -…

  • Рыцарь Копенкин

    Перечитываем в очередной раз "Чевенгур". И вот что я вам скажу: я, как читатель, наибольшую радость получаю от общения со Степаном Копенкиным.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments