gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

ОТЕЦ 176: 1944 (53)

Настя заболела чесоткой. Пока язвочки не выступили на лице, она не ходила к врачу. Все-таки пришлось: язвы обсыпали лицо и руки. Ей дали бюллетень на 10 дней.
Пришла в общежитие. Бросилась ничком на кровать и плакать. Денег нет. Обедать на заводе с такими руками нельзя. Предстоят еще более голодные, чем обычно, дни.
Вдруг перевод от матери… Прямо так к месту!
А через несколько дней посылочка. Банка американских мясных консервов, булочки сладкие ([нрзб] с сахарным песком), пирожки. И пишет еще: «Собираю большую посылку».

В трамвай садится пьяный татарин. Садится с размаху на скамейку. Начинает ругаться (татарские слова и русские ругательства), биться головой о стекло. На нем синяя в полоску косоворотка, сверху гимнастерка. Култышка левой руки вместе с рукавом перекручивается через спинку. С ним словно припадок, в уголках рта скапливается слюна. Он садится на пол под лампу и продолжает хрипло ругаться, грозя лампам кулаком…
Кондукторша пытается уговорить его по-татарски.
Вся сцена: маленькое пространство трамвая, яркий свет четырех ламп, подвешенных в жестяной коробке к потолку, под ними татарин в динамической позе, остальные в полутьме наблюдающими статистами – напоминает театр.

Время остановить нельзя, но можно остановить стрелку часов. Некоторые удовлетворяются подобным исполнением своих желаний.

Нищая в булочной. Всё маленькое и сморщенное. Чуть выдается на печеном яблоке лица пуговка носа. Больших размеров у этой фигуры только галоши на обернутых в тряпки ногах.

Она получила свой 500-граммовый паек. На подоконник булочной положила грудного ребенка, завернутого в серое ватное одеяло. ЭОткусывает от целого куска хлеб и мякишем, смоченным слюной, чуть мажет губки ребенка. Голубые глаза ребенка смотрят в потолок. Губки шевелятся после каждого прикосновения мякиша, сосут попавшие в рот крошки.

Исхудавший Мусоргский (и нашлепка на носу, пожалуй, меньше, чем у знаменитого) слушает руготню в трамвае.

Ночью: «Папа-мама, накройте меня»
Утром: «Папа-мама, я к вам»
Вечером рассказывает: «Мама тете Маруси краснила клеем руки».
О своих руках: «Много маленьких и один большой палец».

На утильбазе завода работают заключенные. В половине седьмого вечера открываются заводские ворота и под конвоем выходит колонна. В руках узелки, котелки, ложки. Мужчины и женщины вперемешку. Днем они разбирают горы металлического мусора, отбирают цветной металл от черного.
Вот сидит, подобрав под себя ноги, мужчина средних лет. Перед ним испорченная [нрзб] . Он медленно подбирает около себя обрезки дюраля и бросает в [нрзб]. Как набирается больше половины, он не спеша встает и еле передвигая ноги, волочит за собой на веревке сосуд с цветным мусором.
Так же работают и остальные. Здесь же на какой-то железной раме висит их имущество: котомки, котелки, ватники.
Сюда, кажется, переводят рабочих из других цехов за провинности (продажа обеденных талонов, хлеба, карточек в рабочее время).

Утром Вовка тормошит: «Пора вставать, уже половина часов».
Tags: Война, Казань, отец
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments