gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

ОТЕЦ 174 1944 (51)

Отец – молодой татарин в темносинем костюме, в туфлях цвета кофе с молоком, черноглазый сын лет 3-х в казачьем костюме, с газырями на груди и красных сафьяновых сапожках.

Рассказывают приехавшие из Крыма: до Севастополя продвижение было так стремительно, что был такой случай: ночью наши танки вошли в одно селение (километров 40 от [нрзб] линии фронта. У одного танка оборвалась гусеница. Советским танкистам начали помогать ремонтировать подошедшие немецкие солдаты. Им и в голову не могло прийти, что этот танк не немецкий.

Из окна второго этажа, перегнувшись через подоконник, хорошенькая татарка разговаривает с маленькой девочкой, стоящей под окном. Девочка забавно и быстро лопочет тоже по-татарски.

Похвалили построенный Вовкой «дворенчик» [?] из поленьев. Он отвечает «Пу-пу, чтоб не сглазить!».

К майским праздникам только парикмахерским и мастерским не пришлось вывешивать флаги, они их не снимали со дня Красной Армии.

Все готовятся к праздникам. Оконное стекло натерто мелом. Молодая мамаша уже начала куском газеты протирать его. В чистый кружочек уже видна дочуркина мордочка.

На рынке собрали вокруг себя слушателей слепой татарин с мальчуганом. Слепой играет на маленькой и очень старой (разбитой) гармошке, прикрытой красным лоскутом, и поет хриплым (тоже разбитым) голосом. В середине куплета ему начинает подпевать татарчонок. Он поет тоненьким голосом, на шее у него от напряжения надувается жила. Лицо сонное. Карие глаза сонно смотрят из-под припухших век. Одет и обут во все взрослое, не по росту.
Народ слушает и подает бумажные деньги. Чаще всего рубли. Капитан-татарин подал три.

Народ проходит мимо. Старик-нищий как автомат бьет земные поклоны и безрезультатно шарит рукой в шапке. В ней ничего нет.

У Рабиновича умер от истощения отец. За 3 дня до смерти его выписали из больницы, где он больше месяца лежал вспухший от голода. Мать в больнице сломала ногу. Рабинович сам обмывал труп, одевал его, трое суток ночевал с ним в комнате. 16-летняя сестренка не выдержала и после первой ночи пошла ночевать к подруге.
Рабинович бегает по общественным организациям, просит помощи перевести тело на кладбище. На кладбище с него запросили литр водки за могилу.
«Здесь не только жить, но и умереть трудно».

Казань, как немолодая женщина, хорошеет вечером. Вечерняя синева скрывает мелкие пороки ее лица, а при луне и плевки на асфальте блестят красиво.

Открываешь глаза, на улице солнце. Его еще нет в комнате, только на одном подоконнике появился небольшой солнечный квадратик, но в комнате всё (в первое мгновение) окрашено в розовый цвет: облезлые стены с обрывками газет (приезд в Москву Пьера Лаваля, похороны Клары Цеткин), деревянная кроватка сына, привезенная сюда из Сибири (когда-то белая), два ряда его белья, повешенного для сушки в комнате (красненькие, сиреневые, зеленые рубашонки и штанишки). Сам он спит на спинке, одеяло сползло, виден голый животик. Сейчас он проснется, перевернется на животик, приподымется на руках и произнесет ежеутреннее: «Папа-мама, я к вам»…

Странное чувство, когда глядишь на себя давнего-давнего глазами отца, много более молодого, чем ты…


Tags: Казань, отец
Subscribe

  • о стихе Вагинова

    Договорились с двадцатилетней дочерью моего друга, что буду посылать ей время от времени стихи и будем делиться впечатлениями. Естественно и…

  • К.Г.Юнг о математике

    "... математики я просто боялся. Учитель делал вид, что алгебра - вполне обычная вещь, которую следует принимать как нечто само собой…

  • язык - как дом чужого бытия

    Англоамериканцы, оказалось, переводят кантовский и гегелевскиий Verstand как understanding. Я знаю, что это субстантив от verstehen. Но как же…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments