July 25th, 2020

Ну сколько можно наступать на грабли!

Это я, граждане, себе.
Послушал я на днях Фургала на Госсовете - такой честный, умный и благомыслящий! И дербанят его за самостоятельность и вдобавок, чтобы собственность оттяпать.
А вчера вечером послушал Олега Матвейчева и, как на известных картинках, где один раз посмотришь - старуха, другой - девица-красавица, все представилось совсем иначе. То есть не то чтобы Фургал стал мерзацем, а его гонители ангелами, а - интересы, сговоры и "кидания", словом борьба элит, они же мафии... Единственное различие: интересы центра с большей вероятностью сообразуются с интересами страны в целом (в меру доступного его, центра, пониманию).
А впрочем, кто такой Матвейчев? Провластный политолог и публицист - на это скидка. Но некоторые вещи очень правдоподобны...
Словом, либо разбирайся и вникай основаптельно, Гигномай, либо не лезь туда, где ни хрена не понимаешь. Во всяком случае, не выступай публично, не срамись.

читаем

Захотелось написать пару слов про наше вечернее чтение.
Мы закончили "Войну и мир" и расставание с этой книгой было как расставание с домом...
Однако надо было подбирать продолжение, и я съездил в Москву, и долго перебирал в Гнезде книги, вытаскивапя из так и не приведенного в порядок развала то одну, то другую, соразмеряя свой интерес с угадываемым интересом Тани и условиями самого жанра - чтение перед сном.
В итоге я привез с собой томик Лавкрафта, прославленного автора мистических ужасов, "Шепчущий во тьме"; "Ночные рассказы", первую книгу Питера Хёга, "Условно пригодных" которого (о побеге двух детей из специнтерната) я читал когда-то вместе с Таньгой (у меня есть и самая знаменитая его книга, "Смилга и ее чувство снега", но я выбрал рассказы, они короткие и, если первый не понравится, можно быстро бросить); томик Бунина, чтобы снова припасть к русской словесности, если чужестранцы не пойдут: и - неожиданная для меня самого идея - первый том двадцатитомной "Истории XIX века" под ред. Лависса и Рамбо. Основанием последнего выбора было то, что это об эпохе Бонапарта и захотелось посмотреть на то, что описано Толстым, глазами профессиональных историков (отчасти и то, что по этой книге, о которой я слыхивал еще в детстве от отца, узнавал историю ГП). Ну и еще я захватил с собой только что купленный 4-й том А.Платонова с его рассказами.

Начали с Лависса и Рамбо, но до основных событий "В. и м." не добрались, утомительно для чтения вслух, много подробностей, имен, трудно воспринимаемых. Но сожаления, что осилили первую главу нет. Очень впечатлил рассказ о том, как Бонапарт приходил к власти (один из консулов, главный консул, пожизненный консул, потом передающий по наследству потомству, наконец, император), отчасти реализуя, отчасти задавая на будущее парадигму становления диктатуры. Главное, на чем он сыграл, обеспечив народную поддержку совершенно явной узурпации - стабильность. Даже один из самых его упорных противников Сади Карно, выступая против, продолжал повторять, что Б. вызволил Францию из кровавого хаоса Революции...

Потом был Лавкрафт. Про этого скажу коротко: не пошел. "Пугает, а мне не страшно" (Толстой о Л.Андрееве). И скучно. Два рассказа прочли и бросили.

И вот теперь Хёг, которого читаем и сейчас, и, видимо, дочитаем всю книгу, а может быть, и другие возьмем.

Суммировать впечатления рано - пока немного выдержек для знакомства.
Во-первых, короткое авторское вступление к книге в целом:
"Эти девять рассказов объединяет тональность и время действия. Все они, так или иначе, — о любви. О любви в тех обстоятельствах, какими они были в ночь на 19 марта 1929 года".

Двое молодых людей, сидят и беседуют на португальском побережье, у своего, потерпевшего крушение суденышка, на котором они полыли нивесть куда, скорее убегая от чего-то, чем стремясь к чему-то, в ожидании, что их схватит салазаровская полиция... Большая часть текста рассказ бывшего датского танцовщика Якоба Наттена своему напарнику, мусульманскому дервишу Руми.

А дальше даю почти наугад взятые кусочки, чтобы передать то, что сам автор назвал "тональностью".

Collapse )