February 16th, 2020

О заместительной жертве в божественной педагогике

В обсуждении темы "искупления" встал вопрос о смысле заместительной жертвы. Вот что надумалось.
Всякая жертва есть жертва заместительная. И замещает она самопожертвование, отказ от себя, своего эго в пользу высшего. Так даже в отношениях между людьми - подтверждения очевидны. Тем более, в отношениях человека с Богом.
Священная история в этом отношении есть история божественной педагогики: обучение самопожертвованию. Бог предпочитает жертву Авеля (животную) жертве Каина (растительной). Авраам готов пожертвовать еще более дорогим - сыном. Лейтмотив Моисеевых предписаний о жертве - жертвуй лучшим, плоды - первые, ягненок - беспорочный.
А дальше:
Жертва Богу дух сокрушен, седце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50:!7). Что это значит?
Достаточно очевидно, что современный, нравственно-психологический смысл слова "сокрушать(ся)" вторичен; первичный - ломать, разбивать. Тамк, кстати, два слова: о духе - שבר (шабар), а о сердце - דכא/דכה (даках). Спрошенный мною Яков Эйделькинд говорит, что это практически полные синонимы, только первое употребляется гораздо чаще и в текстах любого жанра, а второе - только в поэзии. В Септуагинте в обоих случаях συντρίβω - букв. стирать, растирать, молоть, ломать. Славянско-русский перевод очень хорош, по-моему: "рушить" вбирает в себя все эти значения, включая дробление ("крупорушка").
Мне тут явственно слышится, с одной стороны - самораскрытие, предоставление себя анализирующему, всепроникающему взгляду ("беззаконие мое я знаю и грех мой всегда предо мною"), с другой - отказ от автономии, самодостаточности.
Что это дает для понимания "искупительной Жертвы Христа"?
Павел апостол: "Я сораспялся Христу. И уже не я живу, а живет во мне Христос" (Гал. 2:19-20). Последний урок божественной педагогики.

паки о творчестве

"Если мы хотим разбираться в деятельности и мышлении, то мы должны прежде всего четко фиксировать различие между способами, которые суть некоторые конструкции средств и существуют в системе трансляции культуры и передачи через обучение и воспитание, с одной стороны, и решениями, которые существуют в социетальных ситуациях, там где они реализуются, – с другой.
Здесь начинается множество неожиданностей. Например, напрочь снимается проблема творчества, оппозиция формального и творческого, противопоставление их друг другу. Оказывается, что все это не имеет никакого смысла, поскольку снято в схеме воспроизводства. Если мы берем какой-то процесс решения задачи, то, с одной стороны, каждый кусочек в нем имеет отражение в средствах и нормирован, с другой же стороны, каждый процесс мышления всегда, и именно потому, что он нормативен во всех своих кусочках, является творческим – от начала и до конца. Это всегда есть результат индивидуальной, здесь осуществляемой деятельности, мышления, рефлексии и т.д. В этом смысле вообще нельзя противопоставлять творчество и нормировку; творческое всегда нормировано, во всех своих морфологических кусочках, и оно, вместе с тем, всегда творческое, как сложная конструкция" (Г.П.Щедровицкий. Эволюция программ исследования мышления в истории ММК. 1975).

Я черт-те когда уже выносил эту тему на обсуждение - спорил с В.Я.Дубровским, получал методологические разъяснения от kaktus77. И chur72 про "коды как механизмы порождения нового" втолковывал со ссылками на Ю.Лотмана. И еще много достойных собеседников поучаствовали.
И все-таки мне непонятно, как можно мыслить творчество - в точном смысле слова, как небывалое - нормированным. То есть понятно, что сказал ГП в приведенной цитате. Совершенно новаторский текст, хоть научный, хоть поэтический, написан по правилам грамматики и так или иначе нормированной лексикой. Небывалой архитектуры здание построено из стандартных кирпичей и в соответствии с законами сопромата и требованиями пожарной безопасности. Не поспоришь. Но!
Меня-то интересует нормированность САМОГО НОВОГО. "Вычтем", отмыслим из того, что признано творческим актом, открытием, всё, что нормировано. Возьмем только то, чего не было, что никому и в голову не приходило - оно-то разве нормировано.
Я помню, что возражал мне kaktus77: что я убого нормирование понимаю (мы еще на примере Филонова с учениками это обсуждали), что нормированием может быть всякое направляющее, управляющее воздействие, не стесняющее свободу нормируемого... Но это же не возражение. Хорошо, я так тогда скажу: внутри такого "нормирования" я отделю от "стесняющей" части тот зазор, в котором ученик творит свободно, и буду о нем спрашивать: что там происходит?
Что происходит, когда решается проблема, не имевшая средств решения?
Что такое "вруб", озарение, прорыв в новое - то единственное, что я бы назвал собственно мышлением - в отличие от "мыслительной деятельности", которая нормируема и поэтому есть воспроизводство уже бывшего? Тот "сдвиг", который меняет само мышление, создавая новые нормы?

У меня есть догадки на сей счет, но сначала я хочу утвердиться в реальности того, о чем догадки.
Ежели найдутся желающие ознакомиться с теми кругами обсуждения, по которым хожено в в прошлые годы - см. по тэгу "творчество" (особенно здесь).