January 19th, 2020

Простое и сложное, легкое и трудное

Разбираясь с извивами мысли в одном тексте о понятии системы, наткнулся на такое:
"При анализе существующего и разработке нового понятия системы, мы будем исходить из того, что это понятие характеризует особый способ мышления, предназначенный для преодоления затруднений, связанных с решением задач, в которых объект мышления предстает как сложный предмет. ... Сложность - это лишенность простоты. А простота это то, с чем иметь дело понятно и легко. Уже сама характеристика чего-то как “сложного” указывает на общий подход к преодолению затруднений, связанных с этой сложностью: русское слово «сложность», как и английское «complex», означают «сложенность». Если у нас есть сложная задача, мы обычно сводим ее к набору простых, разбиваем на более простые подзадачи, решаем сначала подзадачи, а затем из этих решений выводим решение исходной сложной задачи".
И задумался: а почему, собственно, считать сложное, в смысле сложенности из частей, трудным - для познания, для восприятия, а простое - легким? Почему язык так распорядился? Автор текста ссылается на ситуацию решения задач, и, действительно, для некоторого типа арифметических и алгебраических задач задач это работает: можно сложный пример разбить на простые, легко решаемые. Но, очевидно, не для всех, даже в математике - скажем, геометрические задачи явно решаются иначе. Если же иметь в виду всё многообразие задач, проблем, загадок, которые могут вставать перед человеком, то приравнивание простоты к легкости, удобопонятности не имеет ни малейшего основания.
Однако вроде бы во всех европейских языках это соединение значений в одном слове таки присутствует...
Попробовал поэтимологизировать. Интереснее этимология слова "простой", "сложный", действительно, вторичное словцо - от "слагать", хотя и тут есть некоторые тонкости.


Collapse )

Кто мыслит?

Одно из принципиальнейших положений СМД-методологии: мыслит не индивид, он лишь "подключается" к мышлению. Мне всегда трудно давалась эта мысль. Трудно преодолеть "естественную", эгоцентрическую установку. И трудно, даже невозможно помыслить совсем бессубъектное мышление... Народ, человечество? Что-то не дает на этом успокоиться. И вот встретилось:
"… что это значит – мышление без носителя? Я ведь, между прочим, сегодня понял роль религиозного мышления в формировании европейского рационального философского мышления. И, в частности, я впервые в жизни понял роль Господа Бога: носителем мышления всегда был Бог, в европейской философии всегда так было, эта часть теистической философии вошла целиком в европейское мышление. Единый субъект и все структуры логические, которые наследованы европейской мыслью, они все формировались, кристаллизовались в этом, теистическом, мышлении. И предположение о том, что есть Господь Бог, который мыслит, и возможно, что он единственный, который мыслит, – всегда эта идея существовала в европейском мышлении. Когда я был молодой, я думал, что это нехорошо и даже глупость, а теперь, став повзрослее, я прошел со всей страной в буденовских завихрениях и излишествах, и теперь я на теистическую философию смотрю с гигантским уважением и начинаю понимать, какого рода проблемы они решали. Не связанные с утверждением существования Господа Бога, поскольку, этот вопрос о существовании Господа Бога вообще, как я понимаю, большевики, падлы, выдумали в безвыходных ситуациях. Не было такого вопроса, не в нем смысл, а вопрос в том – кто же мыслит? И вопрос очень существенный. При этом Бог рассматривается и как субъект мышления, и как растворяющийся в субстанции мышления. Я-то думал, что очень далеко продвинулся, когда где-то в семидесятые годы сообразил, что мыслит мышление! Это видимость. Это на самом деле повторение этого ответа – что мыслит Господь Бог. И в этом смысле это есть очень реалистичный и объективный ответ со своим очень реалистичным, объективным смыслом. Но по формам – субъективированный. И буду ли я говорить, что мышление мыслит, или скажу, что Бог мыслит, [это одно и то же] <…>, – только первый ответ малопонятен. Хотя, так сказать, и сугубо научен"
(Г.П.Щедровицкий. Лекция в Обнинске. 1990).