June 3rd, 2018

Р в ММК 17: ОГ о смысле и функциональной структуре сознания 7

Из-под ката вынесено самое, по-моему, важное.
Collapse )
Первая такова. Когда нечто, какой-то смысл или, по-иному, определенное качество сознания, практикуется как способность, то это нечто, ставшее способностью, является не просто продуктивным в том смысле, в каком продуктивен акт, но и постоянно результативным. Иначе говоря, функция  способности – это постоянное результирование, которое мы отличаем от спонтанной продуктивности, свойственной различным актам. Совершенно очевидно, что это постоянное результирование становится возможным в качестве постоянного именно потому, что через свои временные составляющие способность сочленена с длящимся оестествленным и текущим временем. Рассматривая дальше эту способность, можно найти ей объяснение не только в том, что естественное время постоянно длится, не только в естественной части способности как деятельности, но и со стороны искусственного ее модуса, а именно: если мы вспомним, что в способности оестествляется вневременное содержание деятельности, то его легко протрактовать в связи с парадигматикой деятельности вообще, и тогда мы можем сказать, что в способности это парадигматическое вневременное содержание снимается в своей расчлененности и выступает в форме прямого непосредственного действия. Но это по форме. А то, что это парадигматическое содержание приводится через время к простой форме, [это] и является обеспечением способности, обеспечением ее постоянства. Это то, что гарантирует способности некоторый потенциал, который реализуется в естественном времени. Здесь способность выступает именно как форма деятельности, как модус ее. А обеспечивается она в своем результировании и в своей постоянной готовности произвести результат тем ассимилированным парадигматическим содержанием, которое в ней оестествляется. Тем самым можно сказать, что способность осуществляет «спрямление» деятельности, приведение ее к форме прямого действия, или синтагматизацию ее.

[[Можно, кажется, увидеть это на таком примере: речевая способность,  ассимилируя парадигматику языка, осуществляет синтагматизацию, перевод парадигм языка в прямое речевое действие – иначе: оестествление, временизацию]].

Щедровицкий. А как ты связываешь способность-время (извини, что я так выражаюсь) с продуктивностью или результативностью? Ведь это само по себе, наверное, сложнейшая проблема.
Генисаретский. Конечно проблема, и можно ее расчленять дальше и задавать всякие вопросы. Здесь сопоставляются между собой спонтанный акт и способность, как две формы деятельности, и очевидно, что способность отличается от всяких актов деятельности тем, что она является постоянно продуктивной, в то время как акт в силу его спонтанности, не репродуцируем, он сам не воспроизводится, и поэтому в качестве продуктивной силы использоваться не может. <...>
Щедровицкий. Предположим, что мы забыли на время, что сама способность задана в своих расчленениях по отношению ко времени. Теперь ты сопоставляешь эту способность с актом. Но первый вопрос, который возникает – как этот самый пресловутый акт относится ко времени. И как он относится к способности. Когда ты говоришь о сравнивании, я каждый раз ищу за этим некоторое хотя бы псевдо-объектное основание для такого сравнения или сопоставления.
Генисаретский. Почему обязательно «объектное»? Что ни сделай, обязательно объектное.
Щедровицкий. Но ведь ты не случайно говоришь, что сопоставляются в отношении к продуктивности или результативности. Не могу ли я на этом основании утверждать, что ты уже задал какое-то отношение между способностью и продуктивностью…
Генисаретский. Нет.
Щедровицкий. А как я это должен сравнивать?
Генисаретский. В смысле процедуры?
Щедровицкий. Пока я спрашиваю, задал ли ты какое-нибудь отношение способности к продуктивности?
Генисаретский. В том, что я говорил, не задал.
Щедровицкий. Так как же сравнивать способность с актом в отношении к продуктивности, при условии, что отношения их к продуктивности по отдельности – и способности, и акта – не заданы.
Генисаретский. Сравнивать так, как я сравниваю. Сравнивать – это действовать. Я действую, сравниваю, и получаю нечто. При этом и ваши вопросы проясняются. А вопросы ваши – те же, что вы недавно задавали по поводу расчленения способности, один к одному.
Итак, сравниваются между собой способность как определенный модус деятельности и спонтанный акт, про который ничего расчлененного сказать вообще не возможно, ибо в силу его спонтанности он как раз и является не заданным и неопределенным.
Щедровицкий. А зачем они сравниваются?
Генисаретский. У меня есть определенная задача – описать некоторую функцию способности. Я описываю ее, назвав постоянным результированием  или продуцированием. <...>
Щедровицкий. Здесь не понятно, что такое продуцирование. До сих пор я думал, что продуцирование есть предельная категория для анализа того, что ты назвал способностью, поскольку продуцирование есть выпадение чего-то из способности-времени. Иначе говоря, это есть структурирование или связка способности, характеризующейся одним временем, с чем-то, живущим в другом времени. В этом смысле, если мы до сих пор говорили, что способность – время, то продукт – вне времени, имея в виду – вне времени способности. Именно поэтому я и спрашиваю, что ты делаешь, когда вводишь эту постоянную продуктивность.
Генисаретский. Я опять вынужден вам возразить все то же. Ну вот вам кажется это. Мне кажется еще что-то и мало ли что еще кому кажется. Можно было бы, соответствующим образом подготовившись, рассказывать, что такое продуцирование. Я этого не буду делать потому, что это будут детали, не имеющие отношения к докладу. Я представляю себе, что там происходит, и со всей ответственностью говорю, что все это не будет иметь никакого значения для нашей темы.
Щедровицкий. Но тогда, что ты делаешь сейчас, когда ты говоришь о постоянной продуктивности способности?
Генисаретский. Я апеллирую к тому самому, о чем вы говорили, к тому обязательному и известному представлению, о котором поэтому говорить не стоит. Но если мы зафиксировались на этом известном, на этой продуктивности, мы можем сказать о способности, что она, в отличие от акта, обладает постоянной продуктивностью. Дело здесь в различении спонтанного и постоянного.
Щедровицкий. Итак, предполагается, что мы знаем, что такое акт, знаем, что такое продуктивность, и мысль состоит в том, что если акт продуцирует единожды во времени, неизвестно в каком, то способность постоянно продуктивна.
Генисаретский. Да.
Щедровицкий. Единственное, что я могу сказать, это что я не могу понять, что такое постоянная продуктивность. <...>
Розин. Для Юры [Щедровицкого] это проблематика воспроизводства деятельности.
Щедровицкий. Сейчас мои вопросы касаются уже не проблематики, а логики.
Розин. Никакой логики в твоем смысле здесь нет.
Щедровицкий. Я ищу хоть какую-нибудь. А что ее вообще нет, я не могу поверить. Так, Олег, поясни, пожалуйста, популярно, что такое постоянная продуктивность.
Генисаретский. Я возвращусь к началу, которое вы, к моему удивлению, проглотили. Я сказал: когда нечто, какой-то смысл, практикуется как способность, тогда продуцирование характерно тем, что оно постоянно. Самое существенное здесь то, что в этом преобразовании сам смысл, вневременное содержание, существует совершенно безотносительно к тому времени, о котором мы говорим и в котором производится продуцирование. Допустим, что речь идет о норме, в качестве примера этого вневременного содержания. Она себе транслируется во времени трансляции, может транслироваться до скончания века и вообще ни в какой живой деятельности ни разу не выступить. Или она может сработать спонтанным образом: в 18 часов 30 минут какой-то философ вспомнил, что думал Аристотель о присущности, и тут же написал статью в «Философскую энциклопедию». А может быть такая форма действования, и ею-то и является способность, когда это вневременное содержание, или, на другом языке, смысл, став способностью, оспособившись, постоянным продуцированием реализуется в живой деятельности, причем не просто реализуется, а в естественном времени, и тем самым он, между прочим, автоматически включен и в процесс…
Зачем нужно подчеркивать постоянство продуцирования? Пафос настаивания на этом постоянстве – в том, что мы начинаем говорить об этом вневременном содержании, или смысле, как о том, что выступает в форме способности, «оспособляется», становится постоянно продуктивным. Ведь смысл может быть и в других  модальностях. Он может, например, постоянно осмысляться, участвовать в сложных соцелостностях мышления, но он сам по себе не задействован в деятельности и он в ней не продуктивен. Есть много разных способов задействования смысла в деятельности, но одним из самых своеобразных  является именно вот это «оспособление» смысла, то, что он выступает в качестве способности, в форме способности, и тем самым в форме деятельности, тем самым он непосредственно включен в естественное время, и он и продуктивен, и транслируем одновременно. Раз он в естественное время включен, значит, он в нем движется, раз он в нем движется, значит, этот смысл, будучи смыслом, а не чем-нибудь иным, например, нормой, является предметом трансляции. Причем таким предметом, который в процессе своего движения осуществляет это постоянное продуцирование. Если переводить все рассуждения в план нашего знания о системах культуры, то само бытие этого смысла в трансляции, его движение в трансляции совпадает с его продуктивной функцией, и не нужно никакого дополнительного процесса аккультурации этого смысла, реализации его в каких-то предметах, а факт его включенности в это время совпадает с его продуктивной способностью. В этом пафос настаивания на постоянстве продуцирования. И тем самым, функциональная структура, состоящая из способностей, о которой я буду говорить далее, является подлинным и самым пластичным предметом трансляции, и в то же время процессом ее, а не чем-то, что находится вне нее, что нужно было бы, для того, чтобы включить в деятельность – сначала аккультурировать, ассимилировать через сложнейшие системы, а потом неизвестно, будет она работать или нет. Если в случае с движением закрепленных в знаковой форме культурных содержаний мы имеем независимые движения, которые для своего задействования нуждаются еще в дополнительном процессе, чтобы стать продуктивными, то здесь это движение само совпадает с продуцированием, что говорит, в частности, о непосредственно творческой функции культуры.
Щедровицкий. Лично я счастлив, ибо практика нашего кружка, в противовес критике со стороны Папуша, получила важное обоснование.
Но мне еще не все ясно.
–– Мне показалось странным внесение сознания в план культуры. Раньше оно связывалось (формальным образом) со смыслами, последние же вводились как продукт и содержание коммуникации.
Генисаретский. Кусок про сознание не входит в ткань моего доклада, это поэтическое дополнение к сказанному, отступление в сторону, связанное с проблематикой сознания и культуры, которую я сегодня не обсуждаю. <...>
Пископпель. Ты определил способность через оестествление деятельности, потом сопоставлял способность с актом деятельности по отношению к продуктивности, не мог ли бы ты вернуться по линии акта деятельности к <…>.
Генисаретский. Для симметрии я ответил на вопрос Костеловского, что акт можно тоже рассматривать как модус деятельности.
Пископпель. В случае способности ты указал на оестествление деятельности …
Генисаретский. Это ее функция, а акт не функционален. Функция – это нечто регулярно осуществляющееся, функция не может быть спонтанной, она, во всяком случае, обладает какой-то распространенностью во времени.
Пископпель. Так они у тебя по разным основаниям  вводятся…
Генисаретский. Не по разным основаниям, а просто одно простое, а другое сложное.
Пископпель. При чем тут «простое – сложное», когда ты указываешь на разные категории: это есть оестествление, а это…
Генисаретский. А это не имеет функции, говорю я. У способности есть такая-то функция, а у акта вообще нет функций. Но оба они модусы.
–– Не является ли акт более «естественной» формой существования деятельности?
Генисаретский. «Естественное» у меня связано с категорией естественного и всегда предполагает оестествленность в каком-то материале.
Сазонов. Я не понял, как соотносятся такие сущности, как сознание, смысл и способность.
Генисаретский. Про сознание, как и про культуру, было в отступлении, эти сущности пока не упорядочены моим рассуждением.
Сазонов. Смысл может существовать вне сознания?
Генисаретский. Нет. Хотя вообще все эти вопросы типа «в», «вне» и прочее, некорректны.

[[А вот сейчас будет совершенно замечательная, по-моему, развернутая реплика ГП, демонстрирующая то, как он умел понимать в том числе и то, что ему в целом чуждо, другой способ мышления]].

Щедровицкий. Олег, не задумывался ли ты над тем, что суть заключается в том, как ты нам все  это излагаешь. Дело заключается не в отсутствии логики, не в регулярности алогичности, как хочет представить дело Вадим [Розин], я как раз вижу в твоем движении жесткую логику. С моей точки зрения, здесь происходит много аберраций из-за того, что из очень широкой сети своих представлений, охватывающей весь мир, все естественное и все противоестественное в нем, Олег вынужден излагать маленькие тонкие линии, которые он, в чем и состоит особенность его работы, стремится строго организовать. Когда я говорю «строго», я не рискую еще определить, в какой именно строгости, в какой последовательности, у него есть какое-то особое представление о строгости задания, о порядке, и выявление этого его представления для меня представляет одну из самых интересных проблем в феномене Генисаретского.
Ключом  к пониманию того, что Олег обсуждает, стало как раз его отступление о сознании. Олег всегда вынужден апеллировать к очень широкому кругу проблем, обсуждавшихся в «малой истории» [т.е. истории ММК], или в большой истории, которые придают его движению дополнительный смысл, лежащий за пределами его строгой системы. Всегда оказывается, что с точки зрения коммуникации Олег не полон. Причем, это не характеристика Олега, ибо речь идет о том, что он просто не учитывает в отношении к слушателям их ограниченную природу. Слушатели понимают всегда исходя из проблем, а не от системы. Как, сохраняя строгость, учитывать проблемы – вот вопрос.
Снимая все мои вопросы и замечания и выделяя тот смысл, который он вкладывал, Олег мне пояснил, что обсуждает, среди прочего, проблему коммуникации и трансляции, и он задает некую форму трансляции культуры, в виде способности, которая есть, фактически, постоянное продуцирование в перпендикулярных к линиям трансляции линиях коммуникации. Наряду со всеми теми формами фиксации культуры для трансляции, наряду со всеми известными нам формами трансляции культуры, Олег задает – как основную и решающую форму трансляции культуры – способность. Он говорит, что ее надо рассматривать в этом ряду. Больше того, он утверждает, что это основная живая форма трансляции культуры. Но особенность этой формы трансляции – в том, что она есть постоянная продуктивность во времени. И тогда оказывается, что все остальные формы трансляции культуры, те же нормы, которые мы обсуждали, или какие-то структуры значений, только потому могут практиковаться, т.е. переходить в форму деятельности на синтагматическом уровне, что способность и есть постоянная продуктивность. Причем слово «постоянное» понадобилось ему не так, как я это сначала понял, в его категориальном смысле, я бы сказал, что оно здесь употреблено как метафора, в каком-то факультативном смысле. Это не актуально она постоянно производит, это есть все-таки способность к продуктивности. Ведь Олегу надо определить способность, а когда мы говорим о способности, то мы снимаем момент актуализации, актуальности. Способность есть нечто потенциальное. Но потенциальное осмысленно, как слово, только в оппозиции к актуальному, т.е. реализации во времени, и Олег пытается решить эти категориальные проблемы, задавая последовательность определений способности, в частности, через эту словесную форму – постоянная продуктивность. Слово «постоянная» здесь нельзя понимать как «постоянная в актуальности», а надо понимать как «постоянная в потенции», как способность. Это и есть то, что традиционно психологи и философы называли способностью. Но ее теперь надо раскрыть в ее внутренних определениях и в этой ее мистической категориальной природе. Это он и делает.
Collapse )