January 31st, 2018

О чем тоскует философия

Перед тем, как перечитать с нами платоновский миф о пещере (а именно этому посвящен ближайший кусок), Хайдеггер возвращается к тому, с чего начинал этот лекционный курс - к смыслу философствования, к тому, о чем философия. Философия, как и в античные времена, ищет начало, исток всего сущего. "Философия в своем кардинальном вопросе не продвинулась дальше по сравнению с тем, какой она была у Платона, и... в конце ее глубинная тоска - не столько о том, чтобы продвинуться дальше, т.е. прочь от себя, сколько о том, чтобы прийти к самой себе".

Ключевая фигура пройденного философией пути - Гегель. "У Гегеля философия, т.е. античная философия, в определенном смысле продумана до конца. ... Гегель увидел все, что только возможно". Но, двигаясь в кругу философских проблем (а все они были поставлены уже греками), он не делает главного, не приходит в центр круга, в "радикальный центр философии", чтобы пересмотреть все, начиная от основания. Потому, утверждает Х., задача продолжающего философствовать - не в том, чтобы расширять круг, искать проблемы за его пределами, а прояснять все ту же основную проблему Платона, "фундаментально-онтологическую проблему: вопрос о возможности понимания бытия вообще".

"Перед нами стоит задача не просто продвинуться вперед (или назад) от сущего к его бытию, но, если мы спрашиваем об условии возможности понимания бытия как такового, мы должны задавать вопрос так, что он метит по ту сторону бытия, в том направлении, в каком оно само как бытие себя набрасывает".

Вот об этом "по ту сторону бытия" - миф о пещере. О нем - следующий пост.

Как выбраться из пещеры?

Платон различает видимое глазами (oraton) и мыслимое (noeton). Видимое выявляется в свете солнца. Глаз, согласно Платону, чтобы видеть, должен сам быть причастным свету, солнцу, "солнцевидным" (helioeides, в переводе Гёте, развивавшего свою теорию зрения, sonnenhaft).
Аналогично, и нечувственное познание, т.е. все науки и особенно философия, могут выявить бытие лишь в том случае, если получают "свой свет" и причастны ему. Таким светом, по Платону, для познания является идея блага, idea tou agathou. Познание "определено через благо", agathoeides.
И более того, "познанному не только случается быть познанным в силу некоего блага, но ... оно обладает бытием и чтойностью также от него (блага), причем так, что благо само не есть как-бытие и что-бытие, но превышает таковое бытие достоинством и силой" (Государство, 509b6-b10). Это Платон, а Х. резюмирует: "То, что высветляет познание сущего (позитивную науку) и познание бытия (философское познание) как выявление лежит за пределами бытия". Понимание бытия уже движется в некотором дающем просвет, высветленном горизонте.

Что означает этот образ? О чем речь? Х. ссылается на то, что и Платон изъясняет свою мысль в этом пункте сравнением. Он всегда хватается за сравнение там, где наталкивается на самый крайний предел философского вопрошания, т.е. начало и исток философии. И это, говорит Х., не случайность.

((Я уже как-то упоминал о том, что мой друг Альберт Соболев стоит на том, что всякая подлинная философия только и должна заниматься тем, что таково, что может быть усмотрено только взглядом искоса)).

Не буду пересказывать известную притчу о пещере из "Государства". Вот толкование Х.: "Условие, дающее возможность распознать нечто как всего лишь тень в отличие от действительного, лежит не в том, что я вижу бесчисленное множество данных мне вещей. Если бы даже обитатели пещеры отчетливее видели то, что они видят на стене, и так до скончания века, они все равно не смогли бы усмотреть, что это - всего лишь тени. Фундаментальное условие возможности понять действительное как действительное состоит в том, чтобы видеть в солнечном свете, так, чтобы глаз стал причастен солнцу. Здравый человеческий смысл в пещере своей осведомленности и своего всезнайства ограничен: он должен из этой пещеры вырваться".
Плюс к этому Х. напоминает, только напоминает о "понимании бытия в античности ... из произведения", не вдаваясь в доказательное увязывание одного с другим. Идея блага, есть не что иное, как demiourgos, творец. "Уже это позволяет увидеть, как idea agathou связана с poein, praksis, techne в самом широком смысле".

((Не раз уже в связи с этим чтением книги Х. вставал вопрос о некотором сродстве мысли Х. и Щедровицкого (например, здесь). как, впрочем и о различиях. Сейчас - еще один повод. Прикованный к стене "здравый смысл" - это, очевидно, натурализм. МД-методология распредмечивает натуралистическое восприятие, обнаруживает его деятельностную природу; деятельность - вот то "солнце", которому нужно причаститься, чтобы видеть более глубоко и верно. Рискну предположить, что Х., знай он про ММК, высоко оценил бы этот подход, как он в свое время отдал должное Марксу. Но все-таки отнес бы к одному из родов "пещерной слепоты", хотя и содержащему в себе начаток прозрения. Но ведь он, Х., по всей видимости, и Платона не считает нашедшим ответ на вопрос о бытии, поскольку, что благо, что демиург, что даже библейский Бог для него варианты сущего... Посмотрим, к чему же придет он сам)).