December 20th, 2017

Каждый есть то, о чем он хлопочет и о чем печется

Случайна ли перекличка с Платоновым?
Что можно извлечь из интенциональности для уяснения бытийного устройства Я. Интенциональность есть само-направленность Я на другое. Раз "само", значит направляю Я.  Этим выявляется моя самость как со-разомкнутость...
Это не рефлексия в кантовом и позднейших философов смысле как вторичный акт направленности на первый акт, не шпионство за собой. Нам нужно ухватить мыслью первичное само-размыкание, то, как Я "само показывает себя в своей фактической экзистенции, если только его не насилуют с помощью усвоенных заранее понятий Я и субъекта".
И тут на помощь приходит язык, оптическое значение слова "рефлексия": рефлектировать значит "отражаться, показывать себя в отблеске, отраженном от чего-то по направлению к нам".
(Попутно хвала Гегелю, "который так неслыханно много смог увидеть в философии, поскольку обладал необычайной властью над языком и умел выманить потаенное из его логова").
Итак: "Dasein не нуждается в обращении к самому себе, как если бы оно поначалу, прячась за своей собственной спиной, застыло перед вещами, к ним оборотившись. Наоборот, только в вещах и ни в чем ином, причем в таких вещах, которые его повседневно окружают, Dasein находит само себя. ... В непосредственной страстной отданности Dasein миру, собственная самость Dasein от-свечивает, отражаясь от вещей".

((Отсюда, кажется, произрастает поздний Хайдеггер с егго "японским" вниманием к "этим милым, хрупким вещам" - М.Кузмин)),

И в конце кусочка красиво-парадоксальный пируэт. Вопрос: так, в отражениях, находимое Я - это подлинное Я?
Ответ Х.: нет, не-подлинное, но настоящее."мы понимаем себя повседневно... не подлинно в строгом смысле слова, не постоянно из самых собственных и крайних возможностей нашей собственной экзистенции ... не так, как мы для себя собственно свои, а в нашей потерянности среди вещей и людей".
"Это не-подлинное самопонимание Dasein никоим образом не означает не-настоящее (подложное) самопонимание. ... Неподлинное самопонимание Dasein из вещей - не подложное и не кажущееся, как если бы здесь понималась не самость, а нечто иное.... Неподлинное самопонимание Dasein открывает в опыте подлинное понимание Dasein как таковое в его своеобычной "действительности", ... открывает некоторым настоящим образом".
Не ищет ли "атеист" Хайдеггер здесь "окно" туда)).

((Еще одна аллюзия пришла на ум: "ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее ". Не ищет ли "атеист" Хайдеггер здесь "окно" туда)).

из Афин в Иерусалим

Параллельно читаю Хайдеггера и (в малом сообществе) пророков. Давно заметил плодотворность сопряжения удаленного, разнополюсного.
У Хайдеггера, если выделять педагогически и методологически главное, то это - держание целого европейской мысли, от греков до нас, как одного сообща делаемого дела. Эдакий ММК многовековой. (ГП, кстати, тоже мыслил себя совопросником всех мыслителей прошлого и настоящего).
Но вот что: в этом деле не участвуют евреи. Т.е. этнические, и даже верующие евреи, участвуют, конечно - но в качестве совершивших своего рода "антигиюр" вхождения в европейскую мысль.
У nomen_nescio   ухватил скорбное восклицание Арона Любошицкого: "Да, мы думаем и читаем на языках рассеяния. Но на каком же языке мы будем надеяться? На каком языке мы будем учить наших детей надеяться?". (Это особенно хорошо противорифмуется с хайдеггеровым гимном "думающему", "философствующему" языку).
Ну да, старая оппозиция: Афины и Иерусалим. Были те, кто настаивал на их несовместности (Тертуллиан, Лев Шестов). На чуде их встречи стоит всё православное богословие. И каждый век возвращается к проблеме их взаимоотношений.
Хайдеггер не делает этого явно. Библейский дух ему ведом (католическое образование), но он, кажется, эстетически сторонится его, впуская только на полях и в снятом христианским богословием виде. Но не померещилось ли мне, что в усмотрении действительности Dasein как отражения в другом приоткрывается окно в библейски укорененную "философию другого" (Левинас?).