October 10th, 2017

Бунюэль и Джармуш

Два фильма посмотрели в последние три дня.

"Виридиана" Бунюэля, первый его полнометражный фильм (1961). Как бы "зачаточный" Бунюэль, уже с темой "христианство и жизнь", но без позднейшего сюрреализма. Был бы скучноват, но очень уж ярок эпизод оргии "брейгелевских" уродов, пригретых и обласканных героиней-монашкой и после всего буйства кончающих попыткой ее изнасиловать.

И "Ночь на земле" Джармуша - как почти всегда у него, картинки из жизни, чарующие самой своей подлинностью. Пять сюжетов из жизни таксистов - благодарная профессия в смысле встреч с людьми.
Мне две особенно понравились. Первая, где девчонка-таксистка, неотразимо обаятельная, отказывается от предложения пассажирки сделать ее кинозвездой: - Ты, что же, так всю жизнь и будешь таксистской? - А чем плоха эта работа? (После паузы) Нет, я не собираюсь оставаться в такси. Я буду механиком, как мои старшие братья... И третья: про негра из Берега Слоновой Кости, парижского таксиста. Там потрясающий его разговор со слепой пассажиркой - достоинство, отвергающее жалость...

Два полярных восприятия жизни. Бунт и приятие.

Молодящая злость

Голубые глаза и горящая лобная кость
Мировая манила его молодящая злость

Почему-то часто вспоминаются эти стихи - без всякого повода и последствий.
А сейчас вот внимание остановилось на словах "молодящая злость". Всегда ощущались как абсолютно понятные, ощущение так и осталось, а спроси, что это значит - не объясню.
И от кого эти слова - от Бугаева-Белого или только от Мандельштама?

Такое впечатление, что в них что-то от духа эпохи - от большевизма ("Люблю шинель красноармейской складки...") и даже... от фашизма - не наци, а именно фашизма, которым ведь многие восхищались поначалу.