September 14th, 2017

кролики и страстотерпцы

Разговор был с другом-христианином. Я рассказал ему впечатлившую меня историю Арцыбушева. И высказался в том, не мною найденном смысле, что в лихую годину "большого террора" больше шансов выжить, среди затронутых, имели те, кто сопротивлялся (в том числе своевременным бегством), а без шансов гибли обездвиженные страхом, как кролик удавом. - А как же евангельское "не противься злому"? подвиг страстотерпчества, - спрашивает.
И вот я подумал, что сходство здесь только внешнее: приятие смерти и страданий без сопротивления. А поступок совершается внутри, мотив определяет его смысл и ценность. В страстотерпчестве свв. Бориса и Глеба (как и в страстотерпчестве нашего последнего царя) мотив был - прервать цепь зла, т.к. насилие в ответ на насилие зло длит. А у кроликов ничего подобного, только парализующий страх. Очень жалко людей, но подвига тут нету.

мир как текст?

Из ОДИ-12:

Г.П.Щедровицкий. Что сказали содокладчики? Вот тут я кое в чем не согласен с вами. Вы (группа молодых специалистов) выделили текст, поставили сюда студента (текст ведь не содержание) и ввели хитрым образом содержание. Вы говорите, что содержание – это то, что усваивает и берет студент. Правильно?
Чудновский. Одно уточнение: через свое включение в текст, во время своего включения в текст.
Г.П.Щедровицкий. Отлично. Значит, то, что студент берет за время включения своего в текст. Теперь правильно? Я утверждаю (это к группе [визуализации] предметного содержания), что я, таким образом, схема­тически изобразил вашу точку зрения. Еще время надо включить, ну, может быть, за счет того, чтобы поставить здесь это τ и показать, что он постепенно как-то берет. А может быть, что-то другое надо.
Теперь я задаю вопрос: а можно ли так рассматривать содержание, элиминировав педагога? Ведь студент-то содержание берет, а педагог-то ему должен его передать, вы согласны?
Чудновский. Педагог является одним из элементов текста.
Г.П.Щедровицкий. Вот тут я и начинаю с вами спорить и говорить, что это, следовательно, текстовый подход и что тартуская школа семиотики и, скажем, представители направления «Контекст», они примут вашу точку зрения, но деятельностный подход этого принять не может. Нельзя сказать, что педагог, ситуация, все прочее – это один текст. Это, вроде бы, исключает идею размазанности и проблему распределения содержания. Я, таким образом, говорю: «Вот я, вроде бы, верно вас схематизировал». Вы поясняете, что текстом вы теперь называете все элементы ситуации учения-обучения; я вам возражаю и говорю, что нужен педагог, и у него, у педагога, будет совершенно другое представление о содержании. Значит, здесь будет содержание, которое берет студент, и содержание, которое закладывает в текст педагог. Понятная мысль?

Это очень красивый по-своему и соблазнительный подход - пансемиотический, когда весь мир рассматривается как  текст, как обращенное ко мне слово. Можно ли так видеть (мыслить). Конечно, можно, если ты созерцаешь мир, вглядываешься и вслушиваешься в него, любуясь этим или ожидая, что само это вглядывание-вслушание как-то тебя преобразит. НО. Это отношение к миру совершенно не годится, если ты в отношении него намерен действовать. Поскольку те составляющие реальности, по которым "размазано" значимое содержание, требуют каждая особого обращения, особых методов и средств действования. А текстовый подход это скрадывает. Вот что, как я понял, хочет здесь сказать ГП.