February 21st, 2017

сплю

Кэнди Синдо. Онибаба

Иначе: "Женщина-демон". Вчера вечером посмотрели.
Сюжетно - это как бы перевернутое отражение библейской Руфи, "анти-Руфь".
Дело происходит в эпоху кровавых междоусобиц, ситуация выживания: две женщины, свекровь и невестка, чтобы выжить, убивают заплутавших самураев и продают их одежду и оружие скупщику за еду. "Руфь" сходится с бежавшим от войны другом погибшего мужа, а "Наоминь" не отпускает... Обещает найти "Вооза", когда кончится война и можно будет снова растить рис. А сейчас одной ей не справиться, не убить одной мужика-воина.
Как в страшной сказке, бытовой натурализм спокойно впускает в свою ткань сверхъестественное: старуха надевает на себя маску демона, содранную с лица убитого ею самурая - чтобы попугать невестку, - а маска прирастает к ее лицу и сдирается только вместе с кожей.
Фильм замечательно красив - черно-белый, все происходит в каких-то зарослях типа осоки, колышимой ветром. Тревожная музыка.
Очень хороша молодая женщина, какой-то звериной красотой и грацией. Несколько раз она показана бегущей на свидание - влекомая похотью как белуга на нерест. Возвращается досмерти напуганная встречей с демоном-свекровью - и снова бежит. Игра преодолеваемого страха и улыбки решимости на лице - глаз не оторвать.
Все гибнут. Мужика убивает какой-то приблуда - чтобы ограбить, конечно. А женщины, в погоне одна за другой, падают в яму, куда сбрасывали трупы раздетых жертв.
И опять порывы ветра, порывы какой-то диковатой восточной музыки и колышащиеся стебли осоки.
сплю

Гартман: теперь о противоречиях между ценностями и нравственном выборе

Или о внутренннем нравственном конфликте. Речь, сразу оговаривает Г., не о конфликте между ценностями и внеценностным фактором, например, между долгом и желанием. Нет, между ценностью и другой ценностью.
… в жизни наряду с конфликтом «моральных и неморальных движущих сил» (долг и склонность) существует также конфликт моральных и моральных. Структура первого еще не чисто внутренне-этическая; только структура второго ориентирована на сущность собственно этических ситуаций. Там, где ценность против ценности стоит в одной ситуации, там безвинного выхода не бывает. Ибо и от выбора человек уклониться не может. Он должен выбрать так или этак, и недеяние тоже является позитивным решением. Это-то и значит «находиться в ситуации»: выбирать приходится любой ценой. Человек, таким образом, в действительности постоянно стоит перед необходимостью разрешать ценностные конфликты, принимать решение так, чтобы он мог отвечать за эту вину. Что человек не может вполне избежать вины — в этом его рок. …
"В-себе" ценности могут и не противоречить друг другу, но, столкнувшись в рамках одной ситуации, они тем не менее заставляют одну предпочесть другой:
Тот, например, кто руководствуется скорее снисхождением, чем правом, отдает предпочтение любви и пренебрегает справедливостью, в то время как справедливость и любовь сами по себе друг друга отнюдь не исключают. Конфликт здесь возникает лишь в контексте ситуации и ценностной противоположности. И ситуация есть конститутивный фактор конфликта.
Но возможно и такое, что ценностные противоположности образуют подлинные антиномии, противоречие заложено уже в самих ценностях. Эти антиномии как таковые неразрешимы.
Одна из возможных причин этого - ограниченность нашего ценностного чувства:
Быть может, их противоположность находит свое разрешение на более высоком уровне ценностей, который мы схватить не можем. Даже без точечного единства ценностей возможно, что многообразие ценностей где-то за пределами познаваемости сходится. Тогда антиномичность ценностных противоположностей была бы только антиномичностью ценностного сознания (или ценностного чувства), в ограниченности которых только и состояла бы невозможность схватывания их компромисса.
Ну и, наконец, мы не можем исключить и существование противоположных ценностей внутри самого идеального в-себе-бытия, его внутренней противоречивости:
Само царство ценностей тогда было бы выстроено антитетически, и в этой антиномике наиболее общих постижимых ценностей мы имели бы отсылку к основной категориальной структуре всей сферы...

Единственный, кто и вынужден, и способен разрешить эту ситуацию - человек:
существует еще и другой способ решения ценностных конфликтов, что конфликты в отдельном случае, во всякой живой ситуации (коль скоро она конфликтна) решаются человеком. Человек как раз-таки не может ничего другого, чем в каждом отдельном случае — в меру своего сознания высоты ценностей и своего чувства силы участия различных ценностей в одной ситуации (то есть в меру осознания ситуации) — приходить к решению. Как бы односторонни и неверны ни были его решения, это все-таки решения, причем именно аксиологические решения. Но это значит, что в каждом отдельном случае имеют место новые попытки решения конфликта.

Гартман о пространстве ценностей

Это - занятный кусочек, который, как мне думается, представляет собой методологическое недоразумение:
Ценностные противоположности, подобно большим категориальным противоположностям бытия, образуют многомерную систему возможного многообразия. Ведь каждая ценностная противоположность уже образует в себе линию координат, причем с исключительно позитивным континуумом. Но так как более частные ценности одновременно могут располагаться по разным линиям координат, то понятно, что эти линии пересекаются, перекрещиваются, образуют систему координат. Таким образом, в царстве ценностей образуется нечто наподобие системы идеальных мест возможных ценностей, своего рода интеллигибельное пространство ценностей. Оно содержит в себе интеллигибельные местоположения более частных ценностей.
Можно было бы увидеть в этом попытку предпринять априорное выведение ценностей; ведь кажется, что стал понятен некий всеобщий закон, и он есть условие возможного выведения. При этом упускают из виду, что этот закон в содержательной определенности далеко не достаточен для того, чтобы заполнить пустые местоположения — не достаточен ровно настолько, насколько закономерности математического пространства недостаточно для его материального заполнения. … О какой-то антиципации материй думать не приходится.
… Возможно, что здесь становятся ощутимы лишь границы человеческого ценностного видения, что, стало быть, в идеальном в-себе-сущем ценностном царстве все ценностное пространство заполнено и только «узость» ценностного чувства не постигает этой полноты. Но возможен и совершенно резонен тот случай, что в самом идеальном в-себе-сущем ценностном царстве тоже заполнены не все интеллигибельные местоположения, что даже, быть может, они так же безразличны к своему заполнению, как реальное пространство — к реальному заполнению.

В самом деле, что происходит? Использована пространственная метафора для схематического представления "царства ценностей". Метафора подсказана рядом феноменологических наблюдений за отношениями и связями между ценностями, которые аналогичны пространственным. Не более того! Но теперь уже сама метафора начинает подсказывать воображению возможности: а вот здесь "пустое место", может быть ему соответствует ценность? Это все равно как если бы мы на почеркушке Г.П.Щ. попытались углядеть, не лежит ли что-нибудь "категориальное" между целым и частью или между количеством и мерой...
Однако соблазнительно поискать окрест любви или справедливости. Аксиотопология...