February 16th, 2017

Гартман: ради чего совершаются добрые дела?

Кант полагал, что цель нравственного поступка - совершить нравственный поступок. Гартману, как до него Шелеру (да и мне тоже) эта мысль представляется отвратительной. Отсюда тезис:
Целью поступка является ценность определенного положения вещей, возвышающаяся же над нею нравственная ценность поступка, напротив, есть ценность акта, и как раз через посредство этого — ценность личности. Нравственные ценностные качества характеризуют род поведения некоей личности, но не предмет интенции, в которой это поведение существует. Это относится не только к целеполаганию, но и к стремлению, волению и т.п.:
воление в нравственно благом поступке не есть воление-быть-нравственно-добрым этого поступка, но воление некоего иного блага — блага в ином смысле: в себе благой ситуации.

Шелер делает из этого вывод, что вообще не может быть такой цели - совершить нравственный поступок, равно как и цели быть нравственной личностью (у него это связано с представлением, что личность вообще не может быть предметом, с чем Гартман никак не согласен). Нет, утверждает Гартман, может, только это другая цель, другое стремление, другая ценность.

Collapse )
В этой связи об идеале:

Следовать обзазцу - это значит подражать некоему выраженному типу морального бытия, т. е. стремиться быть таким как образец.Итак как для этого совершенно безразлично, является ли образец реальной личностью или неким идеалом, то сюда присоединяется длинная цепь дальнейших феноменов, которые все обнаруживают один и тот же тип направленного на нравственные ценности как таковые стремления. Сюда относятся все ступени формирования этического идеала, по крайней мере пока идеалы остаются не праздной мечтой, но влияют определяющим образом на собственное (или чужое) поведение. Но и здесь везде очевидно, что нравственная цен$ость подражанию образцу отличается от нравственной ценности идеала, к которому стремятся.

Гартману, думающему только о хорошем и добром, не пришло в голову рассмотреть еще одно следствие из его позиции: нетождественность ценности цели (и результата) поступка и ценности самого поступка проявляется и в том, что нравственной высотой может отличаться поступок, совершенный ради дурной цели или в следовании дурному образцу...
сплю

Стругацкие: итог чтения

"Жуком в муравейнике" закончил. "Улитку на склоне" когда-то читал не без удовольствия (больше филологического, как и от "Понедельника", забавляли речевые выверты) - но перечитывать не намерен. Для темы идеала, ради которой обратился к социальной фантастике, они не дают ничего - не про то.
Основная, как я понял, мучившая их тема - прогрессорства как развивающего вмешательства в жизнь других цивилизаций актуальна, наверно, для Дональда Трампа - не использовать ли ему эти тексты в обоснование ухода от вмешательства Америки в то, что ее прямо не касается и где она может только напортить?
Впрочем, я получил несколько вечеров увлекательного чтения - за что моя благодарность.

И ведь прав, увы...

Так, в сущности некоторых ценностей благ заключена невозможность когда-либо стать реальными, потому что реализация,— причем даже и не намечаемая как цель—не может быть направлена на них, или потому что в сущности реальных процессов вообще заложено движение только от них, но не к ним. Есть блага, которые вполне можно потерять, если их имеешь, но нельзя достичь, если
их не имеешь или потерял. Это—юность, непосредственность, бесхитростность; к ним близки некоторые формы счастья, такие как веселый характер, здоровая беззаботность, в известных рамках и красота, изящество, естественная грация и тому подобное.
аква 2

Гартман "о персональных логосах"

Гартман для меня интересен еще и тем, что многие его идеи легко транспонируются на христианскую антропологию (как и всякий платонизм) - достаточно помыслить его "царство ценностей" в духе, например, прп. Максима Исповедника как пространство божественных логосов. Вот одно из следствий такого транспонирования:

Личностные ценности не могут быть предметом стремления в числе прочего потому, что их, пожалуй, можно чувствовать, но едва ли можно структурно постигать и стремление вовсе не может быть направлено на них однозначно. Но для реализации этого и не требуется, так как не требуется и стремления. Человек, чья индивидуальная моральная идея в нем составляет некую силу, и без того реализует эту идею во всем его поведении, что бы он при этом не ставил в качестве цели своих стремлений. Он как бы постоянно «строит» в себе свое собственное моральное бытие, поскольку во всем его стремлении и поведении полагаемые целью ценности ситуации отбираются под влиянием не только общих нравственных ценностей, но и ценностей его личного этоса. Но для процесса такого строительства ему вовсе не обязательно иметь ценностное сознание и даже сознание вообще. Короче, личностные ценности реализуются точно так же, как и все другие ценности личности: в стремлении к другим, внешним ценностям и без направленной на них интенции.

Если на место "личных ценностей" поставить "персональные логосы" как замысел Бога о каждом человеке, то суждение Гартмана выглядит очень здравым.