February 10th, 2017

Гартман: энергийны ли ценности?

Гартман ворочает глыбами.
С одной стороны, утверждает он и это для него важно, что ценности - в отличие от онтологических категорий - не детерминируют напрямую реальности, что для этого им нужен аксиологически восприимчивый субъект, волящий и целеполагающий человек, отдающий им свою энергию и реализующий их в своем поведении и деятельности.
С другой - вот этот яркий пассаж:

Ценность—это сила, стоящая за динамикой долженствования бытия. В принципе ценности сущее теряет свое равновесие, приходит в движение, обретает ту или иную тенденцию—за свои пределы. Ценность—центр притяжения в его уравновешенности, «первая энтелехия» его движения. Для бытия природы это аристотелевское понятие субстанции — которое в основе своей является понятием цели — оказалось сомнительным основоположением. Применительно же к этическим феноменам оно является весьма метким. Здесь имеет место предвосхищение целевой точки, и заключено это предвосхищение как раз в субстанциальной сущности принципа. Ценность есть одновременно и энергия, и точка наведения. Она как субстанциальное не толкает процесс впереди себя и от себя далее, но направляет его на себя. Она—та точка притяжения, на которую указывает долженствование бытия, и куда направлена всякая реальная тенденция, которая этому долженствованию следует.

Как это совместить?  Гартман делает это так:

Реализация долженствования бытия является преломленной, распадающейся на два звена детерминацией, точка преломления — личностный субъект. Первое звено — его можно было бы
назвать первичной детерминацией — это детерминация субъекта ценностью; «восприятие», чувствование или видение им ценности. Эта детерминация, первый раз направленная от идеального к реальному бытию (ибо ценностное чувство—уже реальный акт), естественно, не является целевой. Ее тип… с одной стороны близок отношению познания — ибо ценностное видение и даже первичное ценностное чувство есть род «схватывания», с другой стороны, однако, здесь имеет место отношение господства и обусловливания, как это бывает всегда между
принципами и сферой их действия.
На долю целевой детерминации остается исключительно второе звено, вторичная детерминация, которая исходит только от ценностно-зрячего, волящего и действующего субъекта. Эта вторая детерминация всецело заключена внутри реального; в ней превращение идеального в реальное (в реальное ценностное сознание) уже предполагается. Она исходит от реального субъекта и распространяется там, где она становится внешним поступком, на другое реальное, а там, где она есть лишь внутренняя установка субъекта,— на организацию самого личностного субъекта.

На ум приходит физикалистская аналогия: триггер, малая энергия, выпускающая большую.
аква 2

Гартман о божественном достоинстве человека

Он последователен:

Реальная динамика целевого ряда соответствует динамике долженствования идеального бытия. Она не есть слепое, брутальное проталкивание, подобное динамике причинно-следственного ряда, которая безразлично к своим результатам катится вперед во времени. Она является как бы «зрячей». И не только как бы. Она и действительно «видит вперед», антиципирует конечную точку и за счет этого одним махом предопределяет весь ряд. В ней целое раньше части, в то время как в причинно-следственном ряду, когда к результату продвигаются «пошаговым» способом, целое оказывается последним.
Двойной смысл заключен в этой антиципации: провидение и предопределение. И то и другое — дело целеполагающего субъекта. И в том и в другом заключено основное определение человека как нравственной личности. Ибо именно в этих предвосхищающих актах человек становится носителем нравственных ценностей и неценностей. И именно здесь открывается возможность увидеть сущность человека. …
Мистико-религиозное мышление с давних пор приписывало всю силу Богу, а ценности понимало как Его заповеди. Этика может оставить некое пространство для метафизики веры, насколько та не задевает ее ядра. Но так же, как идеальному в-себе-бытию ценностей этика должна была вернуть то, что исконно ему принадлежало, так и человеку теперь она должна вернуть то, что ему принадлежит. Существует ли божественное провидение или нет — никто этого не знает и ничего никогда доказать не сможет — но мы знаем то, что существует провидение человека. Пусть оно несовершенно, ограничено, вечно фрагментарно, даже близко не сравнимо с идеалом божественного провидения, но оно имеет то преимущество, что является не одним лишь идеалом, но фактом, осязаемым феноменом человеческой жизни. Полагание цели человеком — факт. Этика делает, и должна делать, то, что в глазах благочестивого кощунственно: она наделяет человека божественными атрибутами.
аква 2

Гартман против телеологизма

Вот это, кажется, самое-самое онтологии Гартмана:

Всякое телеологическое мировоззрение основано на отмеченном выше примате ценностей перед онтологическими категориями. Этот примат есть одновременно подчинения бытия долженствованию бытия. А это подчинение есть довольно сомнительный тезис. В нем более низшие, простые и всеобщие принципы сделаны зависимыми от более высших, сложных и частных. Но это — переворачивание всеобщего основного категориального закона, согласно которому в наслоении категорий низшие всякий раз образуют предпосылку высших, а именно — их категориальные условия или элементы. Каждая более общая категория новым способом объединяет более низшие, возвышаясь над ними как над материей в качестве более высокой формы. Новое в ней — сама эта форма. Из этого следует, однако, что низшие категории всегда более независимы, безусловны, и для себя существуют без высших, и что высшие всякий раз ими обусловлены, зависимы от них и существуют только при их условии, и что с новизной своей формы они могут пребывать лишь в том пространстве, которое осталось недетерминировано низшими категориями. Высший принцип не может тягаться с низшим, не может его отменить, он может только сформировать над ним и из него как из строительного материала некое более высокое образование. Короче, низшие категории «сильнее», высшие — «слабее».
Телеологическая метафизика нарушает этот закон. Она—его инверсия. Здесь высшие принципы (ценность, долженствование, telos) поставлены впереди низших, последние же поставлены от них в зависимость. Причинно-следственная связь природы сделана зависимой от целевой связи, хотя она—как показал анализ последней — является ее предпосылкой.

Но что за "всеобщий основной категориальный закон" и на чем основана его "всеобщность и основность"? В нем, несомненно, есть некая здравосмысленность, та самая, на которой основана и привлекательность материализма: простое, примитивное, низкое как бы прочнее "стоит на ногах", укоренено в бытии. No nonsense, "Аркадий, не говори красиво" На этом же принципе основана известная "пирамида Маслоу": высокое доступно человеку, когда он сыт и в других отношениях телесно обихожен. Но никакой безусловной в себе и из себя убедительности здесь нет. Да и жизнь достаточно многообразна, чтобы являть вещи, не сообразующиеся с этим "всеобщим основным категориальным законом".