February 6th, 2017

аква 1

Про идеал 47: Трудно быть богом

mikhail_bar, который несмотря на неприятие самой темы «идеал» (и тем более «заигрывания» с коммунистическим идеалом), не оставляет мою работу без внимания, написал мне в комменте: «уж если речь про Стругацких и "идеал", то более чем уместно вспомнить Трудно быть богом».
Перечитал.

Ну, для моей темы в моем ее понимании некоторый толк от чтения «ТББ» есть, но своеобразный, непрямой.
Прямо про «светлое будущее», там почти ничего, вот это разве:
Румата, землянин, рассказывает девушке с планеты, где жизнь отвратительна, «про хрустальные храмы, про веселые сады на много миль без гнилья, комаров и нечисти, про скатерть‑самобранку, про ковры‑самолеты, про волшебный город Ленинград, про своих друзей – людей гордых, веселых и добрых, про дивную страну за морями, за горами, которая называется по‑странному – Земля…». Ну и к вопросу о ценностях, его же мысли: «человек есть объективный носитель разума, все, что мешает человеку развивать разум, – зло».
Скудновато по сравнению с Ефремовым.
Но интересен ход мысли «в подрыв» самой идеи идеала: «И впервые Румата подумал: ничего нельзя приобрести, не утратив, – мы бесконечно сильнее Араты в нашем царстве добра и бесконечно слабее Араты в его царстве зла…». Вся книга про то, что высшее не может вмешаться в жизнь низшего и ускорить его развитие до себя, идея прямо антиреволюционистская. Я много слышал про идею «прогрессоров», это в позднейших романах – начал читать «Обитаемый остров».
Ну и, безотносительно к теме идеала, впечатляет, насколько представления братьев отформованы советской (точнее, шестидесятнической, либерально-советской) версией мировой истории: зловещий мир Арканара у них  это одновременно нацизм и средневековье. «Серые» - коричневорубашечники, сменяет их «Святой Орден» с чертами СС…
аква 1

между универсальным и относительным

Всегда радуют продуктивные тонкие различения.
Гартман, оспаривая ценностный релятивизм, сначала показывает априорность ценностей: о ценности чего-то мы узнаем не из свойств этого чего-то, а потому что заранее имеем ценность, которая служит критерием оценки. Свойства вещи не источник ее ценности, а основание признать ее соответствие априорной ценности.
Но априорным может быть и предубеждение. Да, сплошь и рядом. Это всего лишь свидетельствует о возможности ошибки в оценивании.
Дальше - вопрос о субъективности. Ведь оценивание производится в сознании субъекта, так не он ли источник ценности? Нет.
Вот тут Гартман вводит замечательное различение между относительностью, релятивностью (Relativität) и реляционностью (Relationalität, к сожалению, слова русского ни переводчик, ни я подобрать не смогли). Относительность есть антоним абсолютности - произвольность, необязательность, субъективность, аксиома релятивизма. Реляционность - это соотнесенность с личностью, вещью (благом) или ситуацией в силу их сущности, онтологических характеристик. Ее противоположность - субстратность. Но само это "объединяющее отношение чисто объективно и для всякого восприятия абсолютно".
Но ведь это открывает возможность мыслить разные идеалы (констелляции ценностей) для разных людей, семей, народов... Типа что русскому, здорово, то немцу...
И - шевелится в мозгу - как-то сопрягаемо с темой "персональных логосов".

Гартман - Прокл - Платон

Удивительные вещи вычитываются у Гартмана. Такое впечатление, что этот немец первым, после многосотлетнего перерыва (или это мое невежество?) всерьез отнесся к платоновскому «миру идей» и стал изучать его устройство. И сразу же встали все вопросы, которые встают, если примешь этот взгляд. Те, которые вставали перед самим Платоном в «Пармениде», и те, которые обсуждал Прокл в комментарии на этот диалог…

Тезис о том, что ценности суть некие сущности (Wesenheiten), до сего времени интерпретировался двояко. Во-первых, ценности суть обусловливающий prius всех феноменов моральной жизни, причем априорность ценностного сознания составляет лишь частный феномен. А во-вторых, они обладают абсолютностью по сравнению с оценивающим субъектом. Выяснилось, что всякая «соотнесенность с субъектом» затрагивает лишь структуру материи. Ценность же материи не тождественна этой ее структуре.
Материя и ценностный характер не совпадают. Материя есть лишь содержательное образование, имеющее ценностный характер. Нравственная ценность доверия не есть само доверие. Последнее есть лишь материя — специфическое и абсолютно всеобще характеризуемое отношение между двумя личностями. Ценностный характер доверия не является этим отношением — причем не только реальным отношением между определенными личностями, но даже вообще идеей такого отношения. «Материя» здесь — именно только идея доверия. Взятая для себя, она есть чисто онтологическое, не аксиологическое образование, идеальная сущностная структура особого бытийного отношения. Собственно ценностность в ней — нечто совершенно другое, ни к чему больше не сводимое, но в этой своей инаковости вполне ощутимое и обнаруживаемое в ценностном чувстве. Ценностность гетерогенна всякой онтологической структуре и всякой относительности в ней, хотя с последней она связана — ens sui generis1, некая сущность (Wesenheit) иного рода. Ценностность есть нечто, что хотя самим многообразием «материи» многообразно дифференцировано — ибо отличаются отнюдь не только материальная сущность, например, доверия от материальной сущности верности, но непременно и ценность доверия от ценности верности,— и все-таки нечто, что во всяком дифференцировании всегда еще остается отличным от материи, как бы надстраивает ее над собой, наслаивает на себя, придает ей видимость какого-то смысла, какого-то значения более высокого порядка, который для ее онтологической сущности остается вечно трансцендентным, потусторонним, несравнимым и вовлекает ее в иную сферу контекстов, в интеллигибельный порядок ценностей.


Как это понимать? Т.е. в идеальном мире есть идея доверия, есть ценность доверия и – отдельно? – есть «ценностность», которая придает идее доверия ее ценностный характер – идея ценности? Получается, что идеи могут объединяться в более сложные идеи?
А что? Так, пожалуй, и есть. И если мы переформулируем это на язык «культуры», то получим вполне правдоподобную картину аффилиации культурных значений – знаний, норм, ценностей и т.п.
аква 2

Тетя Зина и другие

Вчера померла последняя из моих теток, маминых сестер. Их было шестеро, в порядке старшинства:
Мария (моя мама), Нина, Елена, Евдокия, Людмила и Зинаида.
Повод вспомнить всех.Collapse )