February 3rd, 2017

Про идеал 43: парадокс совершенства

Начитал несколько сот страниц Стругацких. «Страна багровых туч» и «Полдень. XXII век». Разница с Ефремовым (правда, читана только «Туманность») разительна. Конечно, литературно Стругацкие изощреннее, палитра богаче. Чего стоит при чтении братьев осознанное полное отсутствие у Ефремова смеха – юмора, иронии, как у автора, так и у героев (они вообще не смеются, а, как Христос, только улыбаются). У Стругацких же и шутки, и приколы, и даже озорство на грани хулиганства.
Герои Ефремова – именно герои, выращенные веками коммунистической переработки человека. Герои Стругацких – в общем-то, их современники, из близкого им по жизни, симпатичного интеллигентского круга. Этому вполне соответствует и хронология: у Ефремова это три тысячи лет спустя (я где-то оговорился, что тридцать, но это, по-моему, несущественно: немыслимо далеко), у Стругацких – XXII век (а «Страна багровых туч» так и вовсе конец ХХ века).
Стругацкие, кажется, вообще исповедуют не линейную, а какую-то спиральную историософию. У них по достижении очередного «коммунизма» начинается новый виток истории с новым типом проблем.
Ну, и следующий шаг: те и другой решают разные задачи. Ефремов написал трактат в художественной форме о том, как будет устроено светлое комбудущее. Братья решают актуальные с их точки зрения проблемы, в основном нравственные, через «стирание случайных черт» – помещение лучших современных людей в обстановку, где их от решения этих проблем не отвлекают легко устранимые глупости.
Но самое интересное – другое. За всем этим выявляется, на мой взгляд, парадокс, заключенный в самом понятии идеала. Что есть совершенство? По смыслу понятия свобода от пороков, недостатков. А трудность, проблема – это недостаток? Является ли идеалом общества – общество без проблем, а идеалом человека – человек без проблем?
Средневековое представление о Рае, где все заполнено ликующим славословием Творца? Скучно. Пир типа платоновского – уже лучше (там, кстати, не без проблем, только мыслительных), но не все время же! У Ефремова проблемы – внешние, преодоление не желающей покоряться природы, а люди практически беспроблемны. В «Полдне» у людей и с самими собой сложности…
По видимости это разрушает саму идею идеала как состояния, цели, хотя бы и бесконечно удаленной. Но повременим сдаваться: и при допущении в идеальное состояние проблемности, нерешенного, а значит, движения и усилия, сохраняется представление о качестве трудностей. Все-таки даже проблемный мир Стругацких от чего-то уже свободен – от каких-то мелких подлостей и гадостей, извращений, тупой злобы и т.п.

переживание не пережитого

Гартман, разбирая возможные объяснения того, как нам доступен опыт другого, начинает с "вчувствования":

Само сопереживание можно понимать как «вчувствование», причем хотя собственные аналогичные акты заранее осознавать не требуется, но они все-таки образуют предварительное условие и в каком-то смысле играют роль интерпретирующей инстанции. Всякое схватывание чужого сознания протекает тогда по аналогии с опытом собственного. Сильная сторона этого воззрения обнаруживается в известном, слишком человеческом явлении ложного восприятия чужого этоса — как раз по аналогии с собственным, т. е. именно в случаях неудачного схватывания. Слабая же его сторона — в неспособности объяснить знание о гетерогенном, не аналогичном. Насколько же существенна именно эта гетерогенность в знающем противостоянии личностей, не стоит и говорить. Теория оказывается несостоятельной перед лицом фактов.

А почему, собственно, несостоятельной? Почему не объяснимо знание о гетерогенном? Логика Гартмана: потому что его нет в моем опыте. Ну и что? Ведь умом мы переходим от того, что знаем, к тому, чего не знаем - через "знание о незнании", через опознание пробела в нашем знании. Вопрос только в том, распространяется ли эта возможность на переживание, возможно ли переживание не пережитого. По-моему, вполне возможно, для того нам и дано воображение.

Про идеал 44: назад к Клименту Александрийскому

Стукнувший меня парадокс идеала: что идеальным можно (или должно?) мыслить не состояние (общества, человека), а процесс или направление движения, породил некоторое волнение в памяти. В результате волны вынесли на поверхность воспоминание о сходных вопросах, занимавших меня в пору работы над переводом книги Аркадия Шуфрина про богословие Климента Александрийского. В начале моего жж (четвертый пост сверху) в отдельный пост "Климент Александрийский..." собраны ссылки на все записи, сделанные в процессе этой работы. Там, начиная с 17-й записи, обсуждается тема бесконечного приближения к Богу как цели обОжения, разных бесконечностей и т.д. Надо бы вернуться, перечитать...
Но, кстати, уже сейчас понятно, что разделение на процесс и состояние нужно мыслить функционально. Я могу поставить своей целью достижение некоторого состояния движения (процесса) и рассматривать процесс движения к этой цели (состоянию движения в первом смысле). Прилагая это к идеалу как цели бесконечно удаленной, можно говорить 1) о процессе бесконечного приближения к нему и 2) о процессе движения к тому, чтобы вступить на путь такого движения. Причем второй процесс тоже может быть бесконечным. Получаем как бы идеал 1 и идеал 2, разного уровня бесконечной удаленности.
Там, у Климента (или у Климента в интерпретации Шуфрина) речь, кажется, шла о двух бесконечностях между человеком и Богом (не буду уточнять до перечитывания, боюсь наврать).
А применительно к ком. идеалу все тогда ясно. Коммунизм - это общество не статическое, общество бесконечного развития, ему же несть конца. Или этот конец - в бесконечности (идеал 1). Но чтобы вступить на путь такого развития, качественно отличного от того, как мы через пень-колоду карабкаемся сейчас, нужно пройти путь до коммунизма (идеал 2), про который тоже как-то сподручно мыслить как про бесконечное далеко.