February 2nd, 2017

Гартман о том, в чем на самом деле состоял обман Искусителя

Узловой пункт традиции в этике стран христианского Запада образует миф о древе познания. «…В день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». Так изрекает в раю змий. И человек, хотя и лишившийся из-за его обмана невинности и блаженства, верит ему. Он и до сего дня верит, будто знает, что есть добро и зло. Он верит в это так крепко, что вдобавок и критическое мышление приносится в жертву великому обману. Здесь все глубокомыслие философов направляется на то, чтобы «обосновать» сущность «блага», которую они намереваются постичь; ради этого они один за другим выстраивают метафизику нравственного сознания. Но они не стараются познать само «благо». Они не боятся, что могут его упустить. Ибо они верят, будто знают, что хорошо.
Великим обманом были сами речи змия. Грех сделал человека невидящим, он не стал, как Бог, он и до сего дня не знает, что есть добро и зло. Точнее, он знает из этого лишь малую толику, фрагмент. И всякое глубокомысленное обоснование было напрасным, преждевременным, впустую потраченным на мнимо прочное обладание нравственным познанием. Метафизике нравов недоставало основы, феноменологии ценностей, или, как мы еще могли бы сказать, аксиологии нравов. Она — первая, основная цель этики. По существу, она предшествует всякой теории и метафизике. «Царство» ценностей окружает тайна «добра и зла». Лишь как целое она образует его содержание. Только многообразие и изобилие этого царства есть действительный плод от древа познания, который необходимо «вкусить».

о моральности вне религии

Любопытный ход мысли у Гартмана:

из того, что религия и миф суть носители позитивной морали, не следует, что мораль безусловно нуждается в этих носителях. Принципиально ее содержания, скорее, можно полностью выделить из религиозно-мифической оболочки. Тем самым не может быть предрешен вопрос, отделима ли мораль и в самой жизни от всякой религиозности. К рассматриваемому контексту он не относится. Всецело отрицательный ответ на него ученый-этик, разумеется, никогда дать не сможет, ибо одновременно с этим ему пришлось бы отрицать моральность нерелигиозного. Что было бы крайне бесцеремонно.

Понятно, что возможно формулировать моральные нормы безотносительно к религии (и это многократно делалось). Но вопрос-то в том, удовлетворяет ли нас эдакое помещение их в "вакуум" какого-то "идеального пространства". Платона вроде бы не удовлетворило.