January 23rd, 2017

сплю

Про идеал 41: где я сейчас

Для тех, кто следит.
Я практически продумал понятие идеала и готов представить его место на схеме воспроизводствав деятельности и трансляции культуры. Но там ключевую роль играет понятие "ценности", так что я решил сначала свериться с "Этикой" Н.Гартмана - тем более, что ее предстоит обсуждать на нашем семинаре в связи с педагогической тематикой.

В переписке нашей с Алексеем пауза, но вот один раз обменялись краткими письмами:

Алексей - мне
Кстати, ВР, я бы определил для себя общественный идеал так. В Исландии за 100 лет было 4 убийства. Вот идеал – это когда их нет совсем. Т.е. идеал – это общество без насилия, когда все противоречия и конфликты решаются переговорами (а общество без конфликтов – это уже утопия или фантазия, но не идеал). Да и воруют в Исландии, думаю, меньше, чем в других местах.
И, собственно, эксплуатация – это же лишь подвид насилия.
И в этом смысле незыблемость собственности представляется мне более "идеальной", чем отказ от нее.
А) Мне гораздо легче представить себе общество, где никто не берет чужого (т.к. я знаю в нашем неидеальном мире людей, которые за всю жизнь этого ни разу не делали)
Б) И мне невозможно представить общество, где я могу заходить в любой дом и пользоваться компьютером его хозяина. А деление на частную и личную собственность, которое придумали коммунисты, кажется мне очень искусственным и неработающим.

Я - Алексею
Нужны, я думаю, многие различения, которые пока что воздержусь делать - мне достаточно идеала и проекта или программы, если нужно еще по пути решать проблемы и разрабатывать средств.
А деление на частную и личную собственность, по-моему, вполне разумно; речь идет о возможности или невозможности использовать собственность как капитал - для извлечения прибыли.

Антинатуралистическая философская коалиция и вопрос о Боге

С помощью kaktus77 понял, что Гегеля, Хайдеггера и ММК объединяет отказ от натурализма, мыслительный кругозор которого ограничен (в терминах Хайдеггера) сущим, тем, о чем можно говорить как о "что". Сущему у Гегеля противостоит мышление, у Щедровицкого деятельность, у Хайдеггера бытие-в-мире, вот-бытие, Dasein.
Во всех трех случаях мы имеем дело с атеизмом или, во всяком случае, игнорированием Бога в предельной онтологии.
Но у Хайдеггера, кроме Дазайна есть еще и Зайн, Бытие, очень сильно напоминающее Бога апофатического (отрицательного богословия), о котором точно так же нельзя говорить как о сущем...
Сущее - что, но можно ли о бытии говорить: кто. О Дазайне (человеке), очевидно, да, а о Sein?
И все тот же вопрос: возможно ли неметафорическое обращение к Бытию, молитва?
сплю

Гартман об упущении

Упущение — особая глава в человеческой жизни. Если задаться целью подсчитать все, мимо чего мы проходим — по невнимательности, по недостатку верного представления или, тем более, ценностного чувства — то в конце концов от массы нашей жизни осталось бы не так уж много того, что действительно нам духовно принадлежит. ...
Бесспорно, наряду со всем естественным эгоизмом, наряду с человеческим страхом и ложной гордостью основное препятствие лежит в неспособности морально «видеть». Мы не знаем, мимо какого богатства ежедневно проходим, не догадываемся, что теряем, что от нас ускользает, потому проходим мимо. Потому изобилие высших жизненных ценностей у нас промотано. То, чего мы страстно желаем, присутствует для нас в несметном множестве человеческих сердец. Но мы это губим и сами остаемся ни с чем. Сверхизобилие человеческого этоса чахнет и увядает от убожества и некультурности этического взгляда — взгляда все того же человека на все тот же человеческий этос.
И не повторяется ли в великом та же самая картина, расширенная и огрубленная? Не существует ли и в великом нравственное участие и понимание, и не встречается ли в нем упущение? Не оказывается ли партикуляризм партий тем же самым в жизни государства, шовинизм — тем же в мировой истории? Один народ поражен слепотой в отношении своеобразия и всемирной миссии другого. А партийный дух слеп в отношении правомочий и политической ценности противоположной стороны. Всякий кружок по интересам знает лишь свои собственные цели, живет только ими, подгоняя под них жизнь целого и отдельных личностей. Так живет и отдельный человек, «проживая мимо» истинной жизни целого; священна для него не она, а исключительно жизнь его группы, как он ее видит зажатой в тесные формулы своей эпохи и своего разумения. Каждый живет, не заглядывая в широкий контекст, составляющий собственную жизнь целого; не чувствует живого биения пульса истории. И однако каждый стоит посреди этого контекста, в меру своего участия вовлечен в игру, призванный видеть целое и вносить вклад в его формирование. Он живет в свое время, в рамках его ценностей и задач, его единственной в своем роде, только ему, современнику, данной особой жизни. Удивительно ли, что эпоха, имеющая такой переизбыток партийных энтузиастов и вождей, испытывает чувствительный недостаток граждан и государственных мужей?