December 21st, 2016

сплю

Блуд книгощупа

Почти, было, перестал покупать книги, а тут за неделю сразу пять. Больно велик соблазн!
1. "Беседы с Павлом Флоренским" Н.Я.Симанович-Ефимовой. Ефимовы, Нина Яковлевна и Иван Семенович - художники, в доме которых о. Павел отдыхал душой и разговаривал. Давно сылышал об этих записях, отрывки читал - интересно!
2."Иисус Назарета" Пола Верховена, кинорежиссера с симпатичным по описанию послужным списком (заодно включил его в программу кинопросмотров). Замысел Верховена - попытаться восстановить жизнь и образ Христа при отказе от того, что внесла в эти темы христианская вера. Так, как мы бы делали, имей мы дело с замечательным человеком, не Богом. Результаты такой работы мне интересны.
3. Лекции о Спинозе Жиля Делёза. Спиноза мне важен и пока что почти неведом. Опыт чтения лекций Делёза (о Лейбнице) очень благоприятный. Прочту.
4. М.М.Пришвин. Цвет и Крест. Книга очерков и художественных текстов времени Революции. Здесь всё интересно - революционная Россия, Пришвин как мастер русского слова, Пришвин как летописец и его путь (я недавно прочитал "Осудареву дорогу" и немного почитал дневники)...
5. "Марксизм и полифония разумов" неизвестных мне А.Коряковцева и С.Вискунова. Это важно для производимой мною реконструкции философской линии от Гегеля до Щедровицкого, марксизм там не миновать.
сплю

Трансцендентальные схемы

Помещаю из словаря Власова статью о "Трансцендентальных схемах". (Так пока и не выяснил: когда схемы начинали использоваться в ММК, они связывали это с кантовским учением о схематизмах сознания?).

Трансцендентальная схема (transcendentale Schema) - проcтранственные и временные представления, служащие посредствующим звеном между понятиями рассудка и эмпирическими созерцаниями.
Понятие Т.с., введенное Кантом, включено в Словарь в связи с особой важностью этого понятия, показывающего, каким образом понятия и категории рассудка определяют эмпириче­ские созерцания (то есть то, что обычные люди называют внеш­ним миром). Т.с., с одной стороны, чувственна, так как ее со­держание развертывается в чувственные представления и, с другой стороны, интеллектуальна или трансцендентальна, по­скольку форма Т.с. - пространственно-временные представле­ния.
Например, Т.с. причины и действия есть временные пред­ставления: "до" и "после"; Т.с. субстанции есть постоянное пребывание во времени; Т.с. взаимодействия включает одно­временность сторон взаимодействия и их пространственно-временные соотношения; Т.с. возможности есть наличие в бу­дущем; Т.с. действительности есть наличие в прошлом или настоящем; Т.с. необходимости есть пребывание во всякое вре­мя. Конечно, приведенные (по Канту) схемы не бесспорны, и, кроме того, их число, которое соответствует числу возможных понятий и категорий рассудка, по-видимому, очень велико. Важен, однако, сам принцип. Т.с. служит мостиком или посредствующим звеном между понятиями рассудка и эмпирическими созерцаниями. Вместе с тем в Т.с. обозначен механизм, при помощи которого рассудок управляет эмпирическими созерцаниями, то есть чувственным внешним миром. Т.с. не только формирует эмпирические созерцания, но и участвует в создании форм или категорий. Эту способность разума создавать новые      связи для формирования явлений внешнего мира Кант назвал продуктивным воображением.
В каждом отдельном акте рассудок вносит (посредством Т.с.) какую-нибудь связь в созерцания или явления. Но этих актов очень много, как много трансцендентальных схем и соответствующих им понятий и категорий. В конечном счете эмпирические созерцания оказываются настолько опутанными этими связями, настолько пронизаны ими, что образующаяся в результате структура мало напоминает первоначальные бессвязные лирические созерцания. Скорее, от этих первоначальных эмпирических созерцаний ничего не остается (согласно Гегелю, там ничего и не было). Например, вот этот отдельно лежащий камень, как совокупность отнесенных к объекту эмпирических созерцаний, представляет собой нечто серое и округлое, лежащее на пыльной дороге на одном месте. Но его пространственная форма «нарисована» рассудком путем соединения отдельных точек в одну линию и объединения линий в поверхность. Пространственная связь камня и дороги есть тоже результат деятельности рассудка. Серый цвет камня обусловлен законами оптики и условиями освещения. И все эти связи тоже вносятся рассудком посредством различных Т.с. И так далее ...
Трансцендентальные схемы широко используют в науке и технике для пояснения вводимых понятий и отношений между ними. Например, геометрические фигуры в декартовых координатах (круг, эллипс, синусоида) представляют собой Т.с. соответствующих алгебраических уравнений. Т.с. используют в виде диаграмм и схем, поясняющих структуру и функции отдельных звеньев и целых отделов бюрократического аппарата в министерствах и ведомствах. Эти схемы и диаграммы, будучи чистыми от эмпирических созерцаний (реальности и фактов жизни), превращаются в обычный бяеф.
По-видимому, Гегель не любил эти Т.е. и почти не пользовался ими. Это обстоятельство не облегчало понимания его теорий. Правда, отсутствие пространственно-временных трансцендентальных схем в трудах Гегеля может объясняться просто чрезмерной стоимостью печатного графического материала в то время. Вообще нужно помнить, что в те времена писали гусиными перьями и не имели понятия даже об обычной пишущей машинке, не говоря уже о современных настольных издательских системах. После Канта Т.с. подразумевались, когда речь шла о конструировании действительности. Т.с. позволяют понять, как на практике происходит формирование эмпирических созерцаний и образование того внешнего мира, с которым мы все только и имеем дело в действительности.
Мысленное рассмотрение абстрактных научных понятий и категорий делает эти последние предметом сознания. Постольку эти понятия и категории выступают в образах трансцендентальных схем, к которым относится и языковая форма. Конечно, понятия и категории остаются таковыми, но в качестве предмета сознания они приобретают чувственную форму. Трансцендентальные схемы абстрактных научных понятий и категорий следует отличать от непосредственных переживаний или фактов сознания, сопровождаемых чувством необходимости, которые Фихте называл опытом. Например, слово "боль" следует отли­чать от реальной боли как некоторого чувства. Сам опыт не есть мысли. Но он становится мыслями в процессе образования соответствующих понятий, выражаемых в Т.с., то есть некото­рых предметах сознания. Важно понять, что абстрактные науч­ные понятия и категории могут восприниматься только в виде трансцендентальных схем и никак иначе, то есть в виде предметов сознания, так как само понятие восприятия только это и подразумевает. Например, сила может восприниматься или как стрелка на листе бумаги, или же как некоторое субъективное усилие, то есть как комплекс различных ощущений при перемещении вещи в пространстве.
Конечно, можно воздержаться от преобразования опыта в систему научных понятий и соответствующих трансценден­тальных схем, проще говоря, можно воздержаться от научной деятельности или забыть о ее существовании и существовании науки вообще. Так и делает большинство людей, которые, правда, и не считают себя учеными или философами. Но если такое воздержание предлагает (в качестве пресловутой "феноменоло­гической редукции") философ (Эдмунд Гуссерль), то это уже недоразумение. Это "воздержание" с одновременным рассмот­рением "простых сущностей" методом "интроспекции" (без их превращения в предмет сознания и трансцендентальные схемы) просто невозможно, как невозможно совершить нормальный половой акт, не совершив всего, что к нему относится. Как только Гуссерль приступал к рассмотрению простых сущностей, так тотчас он попадал в область философских и научных понятий и соответствующих трансцендентальных схем (уже просто в силу того, что использовал буквы и слова немецкого языка), Однако из всего богатства понятий он оставлял для пользования слишком мало, чтобы быть интересным в глазах философов и ученых. Гуссерль не разобрался в учении Канта и слишком не­навидел Гегеля, чтобы даже попытаться его понять. Вообще же эта «интроспекция" или "заглядывание в себя" невозможна без одновременного   превращения   предмета "интроспекции" в предмет сознания, стало быть, в трансцендентальные схемы.
 

...

Ну как можно ругать язык Гегеля?! По-моему, это беспрецендентное единство формы и содержания. Мысль лепится словом. Такое есть только в поэзии и, наверно (если слова заменить бессловесными звуками) - в музыке.
Пришло в голову, что можно было бы сделать музыкальную анимацию по "Науке логики".
сплю

Продолжаем про идеалы (3)

Collapse )

Я, наверное, буду продолжать выкладывать эту переписку - для любителей эпистолярного жанра и живого диалога. Но на мой вкус в ней много "шума" - взаимонепонимания и его устранения. Посему в следующем и, вероятно, других постах - мои резюме: к чему пришли. Тема-то для меня сохраняет интерес и кажется важной.
сплю

Про идеалы (4): резюме 1

Напоминаю: речь идет о восприятии и оценке идеалов и идеологий - как отличных от тех практик, которые с ними связываются. Ближайшим образом обсуждаются коммунистические идеалы - ввиду той роли, которые они и (или) соответствующие практики сыграли в нашей истории. Но в поле обсуждения включены идеалы нацизма, с которыми нередко сопоставляются коммунистические, и другие (либеральные, христианские).
Мой корреспондент указал на затруднения, с которыми сталкивается попытка выяснить содержание идеалов. И он прав - не только он, но и почти все, кто касается этой темы, сбиваются на обсуждение практик - советских или иных. Разумным выглядит его пожелание, чтобы я (раз уж я настаиваю на том, что идеалы надо обсуждать как таковые) дал ссылки на источники, тексты. Думая над тем, как удовлетворить это его пожелание, я пришел к следующему:
1. Всякий идеал, обозначаемый каким-то именем, есть всегда некое множество вариаций. Во-первых, он меняется со временем, имеет историю. Во-вторых, он варьирует в зависимости от человека или группы, его исповедующих и проповедующих (мой корреспондент называет это "авторскими проектами" - Ленина, Сталина и т.д.). Тут могут играть роль и особенности личности, и ум, и уровень культуры.
2. Отвечая на запрос, я набросал перечень источников, из которых можно почерпнуть представление о коммунистическом идеале. К ним приложимо всё, что сказано в п. 1 - они разного времени и т.д. Подумав еще, я этот перечень пополнил и привожу пополненный вариант:
- коммунисты/социалисты-утописты: Мор, Кампанелла, Кабе, Фурье, Сен-Симон и др. - в советское время издавалась целая серия их произведений под реж. ак. Волгина;
- классики социализма, не только Маркс и Энгельс, но и Лассаль, Прудон, Роза Люксембург (о судьбе которой так печалился герой "Чевенгура") и др.: полагаю, что все эти люди - идеалисты в том смысле, что к своим идеалам они относились серьезно и излагали их искренно;
- деятели СССР и международного коммунистического движения - начиная с В.И.Ленина; здесь, на мой взгляд, нужно быть осторожнее, поскольку необходимость решать практические, политические задачи не способствует искреннему исповеданию идеалов: скажем, Ленин в этом отношении ценнее как автор "Философских тетрадей" (писались для себя) и высказываний в сохраненных личных воспоминаниях; очень важен А.Грамши, писавший в тюремном бездействии...
- философы-марксисты, которые неконъюнктурщики (а такие были - Г.Лукач, М.Лифшиц, Э.Ильенков... - из известных мне);
- советские писатели-фантасты, такие как бр. Стругацкие и Иван Ефремов;
- социологические исследования и личные наблюдения того, как усвоение коммунистических идеалов (а оно несомненно имело место до поры разложения) сказалось на морали и мировосприятии рядовых советских людей и людей, выросших в других коммунистических странах.
Результатом такого изучения будет многомерное представление о коммунистических идеалах, в котором  можно попытаться выделить смысловое ядро. Трудная работа, но стоющая.