October 2nd, 2016

В Америку с транс-океаническим чувством

Есть, говорят, какое-то "океаническое чувство" - Бог знает, что это такое. Но вот точно есть чувство транс-океаническое - то, которое вызывали во мне отъехавшие за океан друзья-приятели. Чувство, вдохновлявшее на стихотворство - то гневное, то печальное.... Вот еще из этого стихо-потока.

                       … и все же…
О чем ты думаешь, когда в часу шестом,
унявши приступ предрассветной дрожи,
бежишь трусцою в парке городском?
Молитву ль шепчешь? «Милосердный Боже!
Пока трусцой влекусь к сионским высотам,
грех алчный гонится за мною по пятам…
Его зубами буду я оструган…
Дай дотянуть намеченных два круга!»

А то, покинув на бегу жилище,
душа спешит туда, на пепелище
сгоревших дружб, любовей и дерзаний —
туда, в туманный край воспоминаний…

Кто прилетит еще для скорбной встречи?
Иных уж нет, а те, поди, далече…
Чьих жен белеют руки, губы, плечи,
по спинам чьим струятся волоса?
И звук полузабытого наречья
каких мужей доносят голоса?

Сошлися здесь, на этом скорбном вече…

Се Фингеров*, се Марчуков**! А этот
кто? видом непохожий на поэта —
и толст, и рыхл, и бородою сед?
Но одержимый бесом стихоблудья,
сидит крючком с заката до полудня,
собой заполнив оптоволокно.
Общенья просит он, к общенью нудит
через трухой забитое окно
в Ю-эС.
           И пусть нас Бог рассудит!

* Михаил Самуилович Фингеров, замечательного ума и обаяния человек, всю жизнь проработавший наездником на московском ипподроме. Адресат послания (немного и его автор) отдали в свое время дань тотализатору. Умер пару лет назад от мучительной болезни.

** Александр Сергеевич Марчуков, наш с адресатом соученик по физическому факультету МГУ. Вскоре по окончании бросил службу в каком-то НИИ и пошел работать грузчиком в продмаг, чтобы иметь время, свободное для литературных проб. В 80-е годы придумал спасительную, как он считал, для страны формулу власти: партию, в члены которой должны были принимать не партийцы, а весь народ. Порвал с автором этих строк, не допуская снисхождения, из-за того, что я отговаривал его собирать подписи под проектом на улицах Москвы. Исчез из поля моего зрения.


старый усмехаюсь

(no subject)

                               
                                   В теплой маленькой кроватке

                                  Засыпала тихо Мила.
                                  Не сводила глаз с лошадки,
                                  Сонных глазок не сводила.

                                  — Унеси меня, лошадка,
                                  Ты далёко, за три моря.
                                  Стань каретою кроватка.
                                  Лодкой обернися в море.

                                  А тебя, моя лошадка,
                                  В лодку я возьму с собою...
                                  — Спи, малышка, сладко-сладко.
                                  — Море. Небо голубое.

                                  Волны ласково качают
                                  Мою легкую лодчонку...
                                  (Это мама поправляет
                                  Одеяльце потихоньку).

                                  — Подплываем, подплываем!
                                  Ближе берег зеленеет.
                                             
                                  Мила тихо засыпает,
                                  И дыханье все ровнее.