July 5th, 2016

просыпаюсь лицо

перед концом

Продолжаю осуществлять программу знакомства с современным кинематографом. Тем более, что это большое удовольствие - посмотреть кино за ужином :)
Вчера посмотрели с Таней "Меланхолию" фон-Триера. (До этого смотрел только "Догвиль", прочно впечатавшаяся в памяти история нарастающего зла).
Картина - о страхе. Который всегда в последнем счете есть страх перед концом - концом света, глобальным или личным. Для атеиста-Триера это всегда конец полный и окончательный. И "нигде больше во вселенной жизни нет, мы одни" (из разговора героев). Концом и кончается: планета Меланхолия сталкивается с Землей.
Но тема, как я сказал, страх. Все боятся - с большей или никакой определенностью предмета страха. Но две главных носительницы страха - две сестры, Жастин и Клэр, именами которых названы две части фильма. Жастин - невеста, которую страшит до отвращения предстоящий брак. Почему - не слишком ясно, какая-то ложь, его обессмысливающая. Первый ключевой разговор - Жастин с матерью, которая давно приняла страх как неизбежность и научилась жить с ним в настоящем, ничего не ожидая от будущего. "Я боюсь, мама". "Все мы боимся, и зачем ты пришла ко мне с этим? Вали отсюда!" Первая часть кончается тем, что Жаклин своими выходками разрушает дорогостоющий и тщательно задуманный ритуал свадьбы. Ее мать задолго до этого отшвырнула брак как лживую защиту от конечности всяких отношений, о чем и сообщила всей свадебной тусовке.
Вторая часть - страх Клэр перед надвигающейся глобальной катастрофой, страх прежде всего за маленького сына: а где он будет жить, если жизнь погибнет и другой нет? Ключевой разговор двух сестер: Клэр предлагает обставить приближение смерти ритуалом: бокалы вина... - И свечи зажжем, - вторит ей иронически сестра. - Знаешь, как я к этому отношусь? Дерьмо собачье!
Защитой Джона, мужа Клэр, помешанного на астрономии, от которого и пришли к семье сведения о Меланхолии, - наука. Наука обещает, что опасная планета пройдет мимо. Увидев, что это не так, Джон принимает яд, своим трупом извещая жену, что надеяться не на что.
Прозрение Жастин - в том, что все ритуалы, которыми человечество защищает себя от небытия, - дерьмо собачье. Для нее, как и для самого Триера, очевидно, сюда попадают все религиозные "шторы", веками сооружаемые человечеством - церкви, богословия, жертвоприношения и молитвословия.
Все это так, но... дети. "Дети не виноваты" - как говорил один мой знакомый пьяница, ныне покойный. И для маленького племянника Жастин сооружает "волшебную пещеру", которая спасет. А на всякий случай затягивает туда Клэр и залезает сама.

Мне вспоминается из "Последнего дневника" Георгия Иванова:
Этой жизни нелепость и нежность
Проходя как под теплым дождем,
Знаем мы - впереди неизбежность.
Но ее наступленья не ждем.
И проснувшись от резкого света,
Видим вдруг: неизбежность пришла,
Как в безоблачном небе комета,
Лучезарная вестница зла.

Да, забыл сказать: красивый очень фильм.

сплю

смотреть непонятное

Вчерашний просмотр триеровой "Меланхолии" навел на пару мыслей методологического характера.
Фильм начался, идет, что-то непонятное происходит - не очень приятное состояние. Потом понемногу проясняется - отношения, обстоятельства. Первый вывод: не торопись смущаться непониманием - будущее объясняет прошлое.
А что-то так и осталось непонятным. Подозреваю, что автору и не нужно было, чтобы мы это понимали. Вывод второй: учись жить с непонятным. Смотреть на него.