June 18th, 2016

сплю

об Аврааме Позове

На это имя я некогда вышел, работая с архивом Е.Л.Шифферса. На полке ждут своего часа "Основы христианской антропологии", потому сохраняю здесь и эту биографическую справку.

Оригинал взят у arttasalov в об Аврааме Позове
Оригинал взят у lordtheviking в Неизвестный Позов
Двадцать лет назад мне в руки попала книга, определившая направление духовного поиска на многие последующие годы. Никому не известное имя автора — Авраам Самуилович Позов — представляло загадку, которую необходимо было разгадать, а судьба его — тайну, которую предстояло постичь.

Первая задача была внешней — разыскать биографические данные. Вторая же — внутренняя, так как судьба человека есть некая бытийная тайна, постичь которую можно, лишь приобретя духовный опыт. Так видится это по прошествии многих лет, в течение которых, побывав в тех странах, где жил Позов, открыв для себя мир греческой духовной культуры, на которой Позов был воспитан, я стал насельником древнейшего монастыря православного Востока, обители святого Саввы Освященного у Мёртвого моря.

Collapse )

Естественно возникал вопрос об авторе, создавшем фундаментальный труд по основам новой духовной науки и сумевшем изложить эти основы так, что книга читается с захватывающим интересом. Кто же этот человек? Был ли он кабинетным учёным? Или, может быть, это монах какого-нибудь православного монастыря на Западе (книга была издана в Мадриде)? Но на первой странице стояло посвящение — жене Татьяне. Все богословы из русских эмигрантов были хорошо известны, но фамилии Позов никто никогда не слышал.

Через некоторое время мне удалось найти краткую биографическую справку о нём: «Авраам Самуилович Позов, родился в 1890 г. в г. Карсе, в Закавказье. Закончил Киевский Императорский университет, был лечащим врачом в Первую мировую войну, практиковал на Кавказе. В 1924 г. перебрался с женой в Петроград, в 1932 г. эмигрировал в Грецию, а оттуда в 1943 г. — в Германию. С 1960 г. жил в Штутгарте. Дата смерти неизвестна». Далее перечислялось множество написанных им книг. Впоследствии оказалось, что я получил эти сведения, когда Позов был ещё жив (он умер в 1984 г.). Сами собой напрашивались вопросы: из какой семьи он происходил, как смог выбраться из Советской России и почему — в Грецию, как с таким именем-отчеством оказался в Германии в 1943 г.? Когда написал столько серьёзных трудов?

Collapse )

сплю

Надо ошибаться

Все из той же неисчерпаемой ОДИ-16 (последнее прочтение перед версткой):
Ибо – я снова возвращаюсь к схеме – проводить анализ на совершенных формах почти не имеет смысла, вы там ничего не увидите, не вычлените. Проводить анализ с установ­кой на создание нормативных представлений нужно прежде все­го на ошибочной деятельности, деятельности несовершенной.

сплю

проблема - это отказ

ОДИ-16:
Сейчас после 20-ти лет интенсивнейших исследований процес­са проблематизации мы может твердо сказать, что это есть процесс, обеспечивающий развитие систем мыследеятельности. Про­блемы нужны людям и фиксируются людьми в процессе их работы только в том случае, если эти люди хотят развиваться сами и развивать свою мыследеятельность. Очень немногие люди хо­тят развиваться. И поэтому только немногим нужны проблемы. Проблемы – это проявление определенного подхода, взгляда на мир и определенного мировоззрения. <…>

Я таким образом определяю функции процесса проблематизации: этот процесс обеспечивает лом­ку существующих у нас систем мыследеятельности. Это беспощадная ломка. Она предполагает критическое отношение ко всему тому, что было, фактически отказ от этого. Дальше я буду показывать, что каждый процесс проблематизации есть, фактически, отлет на неизведанную планету. И этот процесс развертывает­ся, как взрыв, – вас выбросило, и куда вас занесет, вы не зна­ете в принципе, и попасть туда вы можете с одной рукой, с од­ной ногой, но целиком никогда не попадете. Следовательно, про­цесс проблематизации предполагает отказ от всех существую­щих систем мыследеятельности (усомнение, как любит го­ворить О.И.Генисаретский). И затем – такую работу, при которой все эти системы, структуры изменяются, трансформируются и за­меняются новыми.
сплю

проблема и творческий акт

Там же, в ОДИ-16:
Итак, мы получили, что про один и тот же объект одна правильная процедура дает результат «А»; другая правильная – «не-А». И вот, когда получилось такое столкновение, противоречие, то на этом, фактически, работа в этой мыслительной действительности прекращается. Мы в тупике. Я фиксирую это как принцип. Предметник, зафиксировавший проблему в форме апории, антиномии или парадокса, должен прекратить работу, ибо в его действительности дальше ничего нет.
И я снова отсылаю вас к своему основному тезису: проблематизация есть механизм развития структур мыследеятельности. Если он философски испорчен, этот предметник, то он должен будет сказать: я дошел до края, до границ наших возможностей, до сих пор наука продвинута, а дальше ничего нет, полотно дороги, которую мы провели в действительности мышления, кончилось – дальше начинается «Зона».
Спрашивается, что же здесь должен делать этот человек? Еще раз подчеркиваю: на мышление ему больше опираться нельзя, поскольку человечество не довело это мышление до того места, куда он попал или вступает.
В этом смысле апория или парадокс есть граница мыслимого. А что же остается этому человеку – с психологической точки зрения? Остается сам этот человек, остается наедине с самим собой. И он теперь должен совершать креативный акт. Но с другой стороны, дело не так печально и страшно, поскольку каждый человек есть микрокосм. Значит, у него остается все то, что знает человечество и что он может узнать.
Отсюда – стратегия решения проблем. … Что на¬до? Надо оглядеться кругом: авось там есть то, что разрешает эту проблему. Выскочив за предметные границы, мы из области профессионального мировоззрения, попадаем в область всего того, что имеется. Отсюда тезис: нужно быть уже не профессионалом, а чем-то немножко большим. Но никакого метода, метода решения проблем, тут не может быть в принципе. Это каждый раз есть креативный акт, и каждый раз вам либо повезло, либо не повезло решить эту проблему.
Еще раз возвращаюсь к определению проблемы. Ведь что такое проблема? Это когда у третьего, который зафиксировал ситуацию, нет способа действия. Что делать, он не знает. Ему остается только искать. Авось что-нибудь есть. Далее: а проблема ли это? Может быть, это лишь фиксация тупика. Проблема ведь должна содержать ответ на вопрос, чего нам не хватает, чего мы не знаем. Причем сначала это знание о незнании, знание о том, чего у нас нет. А потом – знание о том, что нам нужно и что должно быть.
Теперь возникает очень интересный вопрос. Откуда мы можем получить как первое, так и второе?
Я делаю здесь важное утверждение. Вообще-то, поиск методов решения проблем всегда связан с отказом от предметной действительности и поворотом сознания на действительность самой мыследеятельности. Когда человек зафиксировал апорию, парадокс как тупик и остался сам с собою, то у него есть его деятельные или мыслительные силы. И если он ищет решение проблемы, не глядя на себя, т.е. без действительности мыследеятельности, зафиксированной в чистом мышлении, только в реальности того, что он может, то можно только наткнуться на решение, потому что сознание туда, в реальность, не проходит и ничего не высвечивает. Либо ему свезет, либо не свезет. Но ведь мы хотим иметь метод решения проблем. И тогда мы должны анализировать собственные возможности и обратиться, следовательно, к другой действительности. Это сформулировал еще Декарт. Отсюда его идея пространственной организации действительности мышления. Если мы работаем в одной плоскости, а в другой плоскости мы зафиксировали эту апорию, скажем А и не-А, то теперь мы должны повернуться в третью действительность, действительность, в которой изображена наша мыследеятельность, и там увидеть этот метод. Но ведь это и есть ортогональная организация плоскостей.
Из предметной действительности никогда нельзя увидеть того, что соответствует этой ситуации. И отсюда я бы высказал тезис (я сейчас не знаю, я его сам выдумал или прочитал где-то – может, у Декарта): методом решения проблем является общая теория мышления и деятельности. И обратно: только общая теория мышления и деятельности дает нам метод решения проблем.
Что мы получаем, если мы имеем эту действительность, где представлены структуры мышления и деятельности? Как это красиво писал Кондорсе в работе 1793 г. «О прогрессе разума», мы наши собственные структуры мыследеятельности кладем перед собой и начинаем их разворачивать конструктивно-технически, инженерно. Мы работаем с ними как с вещами. Поэтому я говорю: это и есть знаменитая проблема распредмечивания, но в своей позитивной форме. Не как распредмечивания, а как сложного пространственно-организованного опредмечивания. Дело не в том, чтобы решатель проблем был профессионалом широкого кругозора – у него мышление должно быть методологически организовано. В этом, собственно, оправдание методологии. Что такое методология? Методология – это способы и формы решения проблем. Они должны быть так пространственно организованы, что есть предметная действительность, где возникают противоречия (множественные), и есть представление о мышлении и деятельности, в том числе коллективной, в динамике их развития.
Но ведь что я сказал? Проблемы и проблематизация есть механизм развития. И нужны они, чтобы развиваться. Но если у вас есть система и вы ее можете развивать просто так, впрок, то спрашивается, зачем вам проблемы? Оказывается, в этой общей теории мышления и деятельности или в теории мыследеятельности заложена сегодня основная креативная идея: мы в своей мыследеятельности – как индивидуальной, так и коллективной – можем реализовать проблемы по тем схемам, которые я рисовал, т.е. создавать разрывы проектно и не ждать, пока затруднения возникнут.
Но если они возникают, эти затруднения, – я опять возвращаюсь назад, к проблемной ситуации, – то мы можем всегда находить соответствующую точку и искать те структуры мыследеятельности, которые вывели бы нас из этого состояния. То есть опять становиться на точку зрения широкого профессионала, но только работать теперь в этой плоскости.
Но есть одна тонкость. Если мы попали в конфликтную ситуацию, ситуацию затруднения, а это всегда ситуация, когда цели не соответствуют нашим средствам, если у нас возникли какие-то рассогласования в наших машинах мыследеятельности и мы их должны усовершенствовать, то, вообще-то, мы можем усовершенствовать в самых разных направлениях, поскольку есть воронка развития: я могу идти сюда, могу – сюда.
Декарт говорил: все науки – дерьмо, строить нужно только общий метод, методологию или учение, и все ученые, сколь велики они ни были, всегда подмастерья. Это – великое окаянство. Будет оно обеспечено или не будет? Всегда вроде бы обеспечивается.
А если вы возьмете А.Эйнштейна, то он говорил: перестаньте задавать вопрос «что такое время?» – щупайте процедуры измерения времени; когда вы поймете, что это такое, у вас проблем не будет. Конечно, ошибка. Потому что проблемы будут снова и снова. Но эти – будут сняты или разрешены.
Но мы всегда выбираем лишь одну из многих возможных траекторий. И поэтому проблемная ситуация нам не нужна.
А теперь представьте себе, что у нас здесь коллектив. Коллектив, который начнет здесь завтра играть. Сидят пятнадцать человек. Среди них дизайнеры, архитекторы, социологи. Возникла конфликтная ситуация. И теперь им говорят: нужно проблемы фиксировать. Для этого сначала нужно задать оппозиции, затем определить основания. Оппозиции перевести в содержательные. «Проблематизируйте!» – говорит организатор. Поджег бикфордов шнур, и начали проблематизировать, каждый в меру своей испорченности, и полетели в разные стороны. И каждый из них, лучше ли, хуже ли, прицелился и огляделся – это произошло. Вместо одной траектории – много.
У каждого из них – осколки его прошлой ситуации, конфликтной. И у каждого были свои цели. Но они теперь становятся очень смешным символом его прошлой истории. Ибо цели пересматриваются, старых целей уже быть не может.
Нам постоянно задают вопрос: вот вы, разрабатывая свою методологию, как решаете наши проблемы? А я каждый раз отвечаю: да видали мы ваши проблемы в белых тапочках! Носитесь с ними! Если мы вышли на проблематизацию, у нас уже не может быть ваших проблем, точно так же, как и ваших целей. Мы же в развитии!
И мы никогда не знаем, что делать с этим прошлым – то ли это прошлое тянуть, то ли оставить его гнить там дальше. Но вроде бы, если мы культурны, то – тянуть. Тогда мы вспоминаем, что у нас тут эта нить Ариадны прикреплена, и мы, хотя и улетели, но она не порвалась. Мы ее тогда снимаем, на сучок накрутили и начинаем смотреть, где осталось это прошлое. Составляем себе ретроспективную историю – теперь уже по тому, куда мы прилетели. Поскольку теперь нужно всю прошлую культуру осмыслить с точки зрения нашего нового положения.
И проблема вроде бы осталась только у организатора. Потому что он-то парит над тем прежним местом, где взрыв произошел. И у него один участник туда улетел, другой – туда, каждый нитку протянул, и надо это как-то все соорганизовывать. Какие средства у него есть? Вроде бы программа, программа для проблем. Что значит программа? Все эти нитки собрать – все то, что получилось в результате взрыва, этот конус, опять собрать в точку, то бишь представить как развитие структур мыследеятельности через эту работу.
сплю

(no subject)

Заходил в "Фаланстер", купил книжку Филиппа Лаку-Лабарта "Поэзия как опыт" - о Целане.
Почитал немного первое эссе, "Два стихотворения П.Ц.". Зацепила этимология слова "опыт" - от латинского ex-periri - прохождение через опасность.
А первое из двух - "Тюбинген, январь". В нем такое место:
"Приди,
приди ныне
в мир человек,
человек со светозарной
бородой патриархов - он бы смог,
говори он
про эти
времена,
смог
лишь бормотать, бормотать,
ну, да не
же... же"
(пер. М.Белорусца).
В самом деле, что бы сказал Авраам - или Исайя - "про эти времена"?

Стал другие переводы смотреть - их с десяток разных. И набрел на интервью с Борисом Шапиро, который и с немецкого на русский переводит, и (живет в Германии) с русского на немецкий. Так у него про это стихотворение сказано что там он цитирует поэму «Рейн» Гельдерлина, пророка Иезекииля, Кафку и Салтыкова-Щедрина.

Collapse )

И цитату из Гёльдерлина он там приводит:
Исток непонятного светел и чист. Но и
    Воспетый, ты вряд ли раскроешь секрет,
    Каким начался, таким тебе и остаться.
    Сколь ни бесчинствуй нужда
    И воспитание, всё же
    Основа дана от рожденья,
    И этот сияющий луч, который
    Встречает новорождённых.
    Но где же он, кто,
    Чтобы свободным прожить
    Всю свою жизнь, ...

Вот бы еще распознать другие - Салтыков-Щедрин, надо же!
UPD.
Нашел еще вот это:
„Palaksch“ – неологизм оригинала, непереводимое междометие, звукопись. Современники рас­ска­зы­ва­ли, что когда у Гёльдерлина случались видèния и приступы во время прогулки, то он в ужасе бежал по Тюбингену, сжимая голову руками и крича: «Палакш! Палакш!». В немецком литературоведении нет согласия в том что этот возглас мог бы значить. Я возвожу слово «палакш» к индогерманскому корню п-л-х. Сравните палакш с сегодняшними полыхать, плаха, плашмя, пламя, полымя). Вспомните также Яна Палаха, сжегшего себя в августе 1968 на площади Венцлава в Праге в знак протеста против совет­ской оккупации Чехословакии.