April 28th, 2015

сплю

... когда человек защищает себя, боясь ошибиться, он работает на дьявола.

Из Игры-16:
Г.П.Щедровицкий
. Ну, наконец-то! Обратите внимание, что сейчас происходило: увиливал от определенности, а следовательно, не давал нам двигаться по содержанию. Теперь вроде бы сказал: нельзя изобразить на этой схеме. Это уже точка зрения, хотя и ошибочная...
П.Щедровицкий. Разве я так сказал?
Г.П.Щедровицкий. Если не сказал, продолжаешь увиливать, – никакого движения не произошло. Если бы сказал: нельзя изобразить, то продвинул бы нас в процессе проблематизации, поскольку ты бы зафиксировал позицию и результат. Позволил бы другим входить в оппозицию.
А когда ты говоришь: не могу сказать, – единственное, что можно, – это тебя проблематизировать, поскольку все остается в персонифицированно-личностном плане и ничего определенного, требующего ответственности, на доску не выносится. Поэтому каждый раз, когда человек защищает себя, боясь ошибиться, он работает на дьявола. Это и есть предельное выражение инфернальности, т.е. нечеловеческого существования. А продвижение начинается только тогда, когда он в игровой форме говорит: предположим, я скажу, что этого нельзя изобразить на этой схеме. Этой формой «предположим» он и себя защитил (он ведь играет), и продвинул содержание. Он соучаствует в коллективной работе по проблематизации. А пока он старается не ошибиться, он слуга дьявола и не человек.
сплю

Зачем нужны конфликты

Г.П.Щедровицкий на Игре-16:
Так зачем нам нужны конфликты, в том числе не только содержательные, но и коммунальные? Поскольку, смотрите, какая парадоксальная вещь: цель коммунального конфликта в определенности, т.е. в выворачивании себя, своей заинтересованности, своих симпатий, антипатий, своей ненависти и любви... без выкладывания всех этих психологических моментов никакой истины быть не может! Ненависть, любовь, симпатии и антипатии есть одна из основных составляющих истины. Поэтому, Петр Алексеевич Шеварев, которого я безмерно люблю и уважаю, всегда мне говорил: «Если я спрашиваю аспиранта: “Против чего вы боретесь?”, а он мне отвечает: “Я не против, я за, я хочу свою работу осуществить, свою истину установить...”, то, говорил Петр Алексеевич Шеварев, я больше с этим человеком дела не имею, поскольку считаю его негодным человеком, ибо люди, которые за все, и не против чего-то, никакой осмысленной работы проделывать не могут, их работа безответственна».
Поэтому жесткая оппозиционность в антипатиях, жесткая оппозиционность в симпатиях, различение того, что есть черное, что есть белое, что против чего, есть условие истины, а разворачивается все это в коммунальных конфликтах...
По-видимому, это как-то связано и с онтологическими картинами и со столкновениями на онтологических картинах. Это все, я снова повторяю, выводит нас на проблему развития. Те, кто возражают против коммунальности (это очень важный тезис), возражают против развития! Я возражаю вам очень жестко: сейчас ваша коммунальная позиция состоит в том, чтобы человек не развивался. И во имя этой вашей ценностной установки – чтобы человек не развивался и оставался таким, каков он есть сейчас, самый, что ни на есть дерьмовый, – во имя этой установки все ваши понятия и организуют зону запретного, неразрешенного, поэтому вы и протестуете против коммунальности. Оборачивается это всегда так, что те, кто отказывается обсуждать вопросы открыто под предлогом того, что конфликт приобретет коммунальный характер, и несут в себе концентрацию этой самой инфернальной коммунальности, которая не выводит никуда.
А обоснованием этому является сложнейшая система психологистических представлений и понятий, которая защищает вот эту скрытость индивида и личности от публичности и выявления сложностей. За всякой такой личностной позицией стоит всегда определенная ценностная ориентация, ориентация на определенные исторически сложившиеся культурные представления. Так, целый ряд принципов христианства одевает человека в такую скорлупу, которая создает условия для защиты этой индивидуальной инфернальности.
просыпаюсь лицо

"Да" и "нет" в коллективной мыслительной работе

А вот, что еще обсуждалось на Игре-16. По-моему, это прямо про то, что я говорил - вот здесь. А дорогому kiprian_sh, как я его понял, как, впрочем, и многим, это не кажется осмысленным.

Г.П.Щедровицкий. Давайте отвлечемся в сторону. Что должна делать компашка, получившая два разноречивых основания?
–– Сначала понять, не одно ли и то же это.
Г.П.Щедровицкий. Это вы уже делаете два шага вместо одного – как тройной прыгун. Первое, конечно, то, что они попытаются что-то элиминировать (нельзя ли это новое предложение выбросить), да?
–– Они обсуждали, какая из этих двух схем больше подходит для их процесса проблематизации. На этом основании они решали, выбросить или не выбросить эту схему.
Г.П.Щедровицкий. Интересно, что вы будете делать с двумя схемами? Почему люди реализуют стремление – одну из двух конкурирующих выбросить? По зловредности или по необходимости?
Мясников. Это ваша реконструкция, Георгий Петрович, извините.
Г.П.Щедровицкий. Все есть моя реконструкция. Моя, ваша, третьего, четвертого.
Данилова. По-моему, выбрасывание одной схемы, чтобы осталась та, на которой можно работать, – это вариант задачного способа работы. Т.е. это попытка элиминировать выход на проблематизацию.
Г.П.Щедровицкий. Во-первых, задачного, а во-вторых, обратите внимание, коллективного, а не индивидуального. Они еще борются за интегрированность группы. А поскольку они должны осуществлять оргфункции, им интегрированность необходима.
Что же это за инструмент организации и управления, который сам, когда вы берете его в руку, раскалывается на две разные, противоборствующие части. У них ценность сохранения группы превалирует, поэтому им во что бы то ни стало одну надо выбросить. Если бы Юра здесь сдался и сказал: ну ладно, выбросить это, – на этом процесс проблематизации закончился бы. Они бы опять стали бы хорошим, послушным, но слабеньким инструментом, негодным, малодейственным – он еще себя не проблематизировал, не сложился. И группа – это внешнее, на самом деле, до первого подлинного столкновения. Это показатель того, что вообще все делалось формально. Не работники они. Что же это – человек выдвигает свою идею, ему говорят: давай мы ее выбросим вообще. Но поскольку Юра другой человек, он говорит: нет, шалишь, мое и только мое, я-то буду работать по ней. Не вышло элиминирование. Тогда они что делают?
–– Тогда они пытаются найти общие основания, моменты, чтобы схему Юры развернуть в схему Петра.
Г.П.Щедровицкий. Отлично. Они начинают выяснять вопрос – не является ли вторая схема частью первой.
–– Или наоборот.
–– Схема Петра более широкая.
Г.П.Щедровицкий. Они пытаются вложить одну в другую, и здесь возникает да-стратегия. Я очень интересное письмо получил после одесской игры (пока не скажу от кого), когда начала формироваться группа для подготовки следующей игры – «Город». В письме говорилось: «Группа наша не продуктивна, поскольку работает в да-стратегии, а Петр Петрович, человек мягкий, всячески этому способствует – поэтому ничего хорошего от группы ждать не приходится. А я пока, до октября, внести туда нет-стратегию не могу, потому что скоро уезжаю». Понятно, да? Теперь представьте себе, каким должен быть следующий ход. Кто знает? В чем состоял ход Мееровича, Александр Григорьевич?
Мясников. Меерович был самым активным сводящим эти вещи.
Г.П.Щедровицкий. Сводящим?
–– Разводящим.
Г.П.Щедровицкий. Так что делал Марик и что надо делать? Мы, между прочим, ничего не пропустили? Кто-то должен стать носителем нет-стратегии, да? Одни сказали: одна вытекает из другой. Но кто-то должен появиться и сказать: так нельзя – они разные. Он должен поверить в различие и быть носителем нет-стратегии.
Фактически, он должен нести нет-стратегию и проверять на «нет». Одни проверяют на «да», а другой проверяет на «нет». Значит, Марик – носитель нет-стратегии. А теперь что он должен делать?
Наумов. Он не просто носитель нет-стратегии. Вроде бы до хода схемы клались как две разные онтологические или квазионтологические картины...
Г.П.Щедровицкий. Как две разные, просто разные.
Наумов. ... то Марик поставил вопрос о типе этих схем и стал обсуждать возможности движения по одной или по другой схеме, исходя из принципиальной возможности схемы одного или второго типа.
Г.П.Щедровицкий. Минутку, тут требуется невероятное внимание. Смотрите, что сказал Сергей Валентинович. Он говорит: можно просто сказать, что эти схемы – разные, и одна к другой не сводимы, а можно начать двигаться к основаниям своего этого утверждения. Сказать: а почему я утверждаю, что они разные? Разные – в каком смысле, и что значит «не сводимые». И это есть вопрос об основаниях различия или о принципиальном, характеристичном параметре этого различия. Да? Значит, мы начинаем как бы удваивать все это, углублять. И он здесь должен это как-то зафиксировать. Чем определяется способ фиксации? Ведь можно по самым разным основаниям сравнивать и фиксировать способы различия, или формы различия. И вот тут-то выстраивается этажерка – линий, уровней проблематизации.