February 23rd, 2015

книга-энергетик

Определенно хорошо действует на меня эта книга - "Лекции о Лейбнице" Делеза, особенно вместе с последующим хорошо выспаться.
Помните, чем кончается один из цитированных мною отрывков? Бог, по Лейбницу, выбирает один из рвущихся из возможности в действительность миров (представляете эту динамику, эту борьбу миров за существование?). Вопрос: какой? И великолепный, по оценке Делеза, ответ: лучший! (Многократно и язвительно высмеяный разными вольтерами). Но - и в этом самая "забавная штука" (Делез именно так называет наиболее оригинальные идеи Л.) - "лучшее не в смысле какой-то теории морали"...

Вторая лекция посвящена Лейбницу-математику, создателю анализа бесконечно малых.

Отвлекусь. Я вспоминаю, как я впервые познакомился с дифференциальным исчислением на физфаке МГУ, на первом курсе. Впечатление было ошеломляющее (сравнимо с ним только несколько боллее позднее впечатление от канторовой теории множеств). Но! Я сейчас, задним числом вижу, что тогда произошло грехопадение моего разума, от которого я только сейчас с трудом пытаюсь исцелиться с помощью поэзии и методологии (умереть надо душевно здоровым!). Грехопадение состояло в том, что мой логицистический рассудок (папа как-то сказал мне в ответ на мои глупости: нелогично быть слишком логичным) отказался признавать абсурдную реальность бесконечно малых и, быстро найдя поддержку у великого упростителя Вейерштрасса, пренебрег питанием от этой красивейшей идеи... Даром это, поверьте, не прошло.

А теперь вместе с Лейбницем-Делезом свяжем анализ бесконечно малых с лейбницевой теодицеей. Наш, актуальный, мир - лучший, потому что он - самый непрерывный (я от себя добавлю еще один термин: связный) из всех возможных миров. Ведь бесконечно малые переходы - это непрерывность.
Слово Делезу:
"Почему грех Адама включен в мир, обладающий максимумом непрерывности? Надо полагать, что грех Адама имеет какие-то грандиозные связи, что эти связи гарантируют непрерывность рядов. Существует прямая связь между грехом Адама и воплощением и искуплением Христа". И так во всех "суставах и связках" этого пространственно-временного мира. "Раз уж перед нами два элемента, то существует различие между этими элементами: между грехом Адама и искушением Евы различие есть; только какова формула непрерывности? ... Непрерывность есть исчезающее [= бесконечно малое] различие".

Сделаем еще один шаг. Выше, приводя окончание ранее цитированного куска из книги, я отрезал у него хвост. Вот он: "И лучшее не в смысле какой-то теории морали, а в смысле теории игр. И не случайно Лейбниц - один из основателей статистики и исчисления игр. И все это усложнится..." (курсив мой).
"Итак, Бог творит мир, исчисляя. Бог исчисляет, мир творится. Идею бога-игрока мы находим повсюду. ... Это неинтересно. Существует текст Гераклита, где речь идет об играющем ребенке, который поистине создает мир. Он играет, но во что? Во что играют греки и дети греков?" Лейбниц говорит, что игра состоит в "заполнении" (pavage, букв. "мощение" в смысле мостовой): "если дана поверхность, какая фигура заполнит ее лучше других? ... припомощи каких фигур вы достигнете заполнения возможного максимума?" Привлекая метафору заполнения прямоугольника кругами, можно высказать вот что: выбираемый Богом лучший мир - это не мир, где меньше всего страдают. "Рационалистический оптимизм в то же время проникнут безграничной жестокостью: это отнюдь не тот мир, где не страдают, это мир, в котором реализуется максимальное количество кругов!".
Слабость этой метафоры в том, что в ней речь идет о заполнении некоторого вместилища. "Однако в условиях сотворения мира нет предварительно данного вместилища! Стало быть, надо сказать, что мир, который доходит до существования, - это тот мир, который реализует в себе самом максимум непрерывности, то есть содержит наибольшее количество реальности или сущности".
Ух! По-моему, гениально.
Collapse )