November 22nd, 2014

аква 2

ЧТО СДЕЛАНО И ДОДЕЛЫВАЕТСЯ С СИРОТАМИ В МОСКВЕ 1

Поделюсь результатами проведенного исследования московских реформ в области сиротского устройства, начатых в 2012 и полным ходом идущих сейчас. Это – сокращенный вариант текста, подготовленного к публикации.
Москва у нас – флагман, поэтому, естественно, реформа в духе новейших установок Партии и Правительства наиболее полно, радикально и быстро делается здесь.
Вопреки вероятным ожиданиям тех, кто знаком с моей позицией-оппозицией (и даже моим собственным ожиданиям :)), оценки не будут однозначно негативными, хотя на проблемы и риски, связанные с реформой, указать не премину.
Пару слов о ситуации перед реформами (понадобится для сравнения).
По состоянию на 1 января 2013 года в Москве проживало около 1 200 000 семей, в которых воспитывалось 1 657 864 детей.
При этом согласно официальным данным в городе насчитывалось 2,1 тыс. безнадзорных детей, 5,2 тыс. несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении и состоящих на учете в центрах социальной помощи семье и детям; эти дети жили в 3,1 тыс. семей, состоящих на учете как находящиеся в социально опасном положении.
Общее число сирот было равно 19,7 тыс.. Подавляющее большинство – социальные сироты, дети, брошенные родителями, или те, у кого родители лишены родительских прав. За 2012 год родительских прав были лишены 1728 человек, 120 – ограничены в правах.
77% от общего количества сирот (14 294) воспитывалось в семьях, а 23% (4 258) – в сиротских учреждениях. Из числа находящихся в учреждениях лишь 11% (451 человек) составляли дети в возрасте до 3 лет (наиболее часто усыновляемые), остальные 89% (3 628 детей) – от трех до 18 лет. Причем почти 50 % – это дети-инвалиды, около 40 % – подростки от 10 до 15 лет. За этими категориями детей закрепилось название «группы риска» (с точки зрения возможности семейного устройства).
Было 28 «образовательных учреждений для детей-сирот», т.е. детдомов и школ-интернатов.
Основной формой семейного устройства в городе Москве в 2012 г. оставалась, как и прежде, безвозмездная опека (попечительство), осуществляемая преимущественно родственниками детей (66% от общего количества детей, переданных на различные формы семейного устройства). Доля усыновленных детей за пять лет не изменилась и составляла 21%. Доля детей, переданных на возмездную опеку (профессиональное замещение родителей) была 13 %.

В 2010 году в Москве сменилась власть, мэром столицы стал С.С.Собянин, что ожидаемо привело к организационным и кадровым переменам, в том числе в отношении департаментов «социального круга». Первым организационным изменением, затрагивающим область сиротского устройства, была передача сиротских учреждений из ведения Департамента образования в подчинение Департаменту семейной и молодежной политики. Но период серьезных реформ начался в 2012 году, когда была принята программа модернизации системы соцзащиты в Москве («Социальная поддержка жителей города Москвы на 2012-2016 годы»). Базовым организационным решением, принятым в обеспечение этих реформ стало сосредоточение всех сиротских учреждений и служб, так или иначе занятых в работе с неблагополучными семьями и детьми, оказавшимися в трудной жизненной ситуации в руках одного ведомства – Департамента социальной защиты населения (ДСЗН) г. Москвы. Это было сделано в несколько приемов распоряжениями Правительства Москвы в течение 2012 – начала 2013 гг. В августе 2012 года изымаются из ведения департамента семейной и молодежной политики и переподчиняются ДСЗН 53 учреждения, в их числе детские дома, социальный приют для детей и подростков, московская служба психологической помощи населению, городской центр профилактики безнадзорности, преступности, алкоголизма, наркомании и СПИДа среди несовершеннолетних «Дети улиц», а также центры социальной помощи семье и детям. ДСЗН был также передан региональный банк данных о детях-сиротах, откуда получают сведения о детях потенциальные усыновители, опекуны и приемные родители. С 1 мая 2013 г. в систему ДСЗН, в районные управления социальной защиты населения города Москвы начата передача с созданием соответствующих отделов, полномочий по опеке и попечительству от органов местного самоуправления.
В том же году Москва расширилась и как следствие в московское подчинение отошел целый ряд социальных, в том числе сиротских, учреждений Московской области. Ну и, наконец, через год, в октябре 2013 года, в ДСЗН из Департамента здравоохранения были переданы десять домов ребенка. Московское правительство и руководство ДСЗН в ряде пресс-конференций и интервью обосновывало такую концентрацию власти необходимостью преодоления межведомственной несогласованности, дублирования, одним словом – «оптимизацией управления». Построение властной вертикали было завершено созданием внутри ДСЗН двух управлений, для организации соответственно работы с семьями и работы по устройству сирот – под общим руководством заместителя начальника департамента Аллы Зауровны Дзугаевой.

В марте 2013 появился, обсужден специальной межведомственной рабочей группой и опубликован на сайте ДСЗН программный документ на 2013-2016 годы – «Модель профилактики социального сиротства и развития семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в городе Москве». Основные провозглашенные в нем цели: (1) сохранение ребенка в кровной семье и оказание своевременной индивидуальной помощи семьям с детьми и (2) существенное сокращение числа детей-сирот, находящихся на воспитании в организациях и недопущение вторичного социального сиротства в случае устройства ребенка на воспитание в замещающую семью».
В качестве стратегической цели провозглашалось «формирование системы, которая обеспечит право каждого ребенка жить и воспитываться в семье», что раскрывалось как максимальные усилия по сохранению родной семьи, а в случае невозможности этого – как необходимость
«предпринять все меры к устройству ребенка в замещающую семью, а не в организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».
Намечено следующее:
1. Организация индивидуальной профилактической работы с каждой семьей, находящейся в социально опасном положении. Ведение единого процесса поддержки семьи и защиты прав ребенка, начиная от выявления запроса на помощь или защиту до завершения работы по реабилитации семьи, защите прав ребенка.
2. Преобразование существующей сети детских домов, школ-интернатов, социально-реабилитационных центров и домов ребенка в центры содействия семейному воспитанию.
3. Развитие форм квалифицированного замещающего воспитания для детей, оставшихся без попечения родителей, старшего возраста, детей с ограниченными возможностями здоровья и детей-инвалидов (приемная, патронатная семья). Изменение подхода к организации работы по подбору замещающих семей от существующего в настоящее время преимущественно заявительного к активно-поисковому.
4. Подготовка кадров с целью формирования профессиональных компетенций и изменения профессионального менталитета специалистов в сфере защиты прав детей, ориентированного на семейное воспитание детей.
5. Проведение на постоянной основе широкомасштабных информационно-просветительских кампаний, пропагандирующих различные формы семейного воспитания детей, оставшихся без попечения родителей.
6. Развитие системы стимулирования (в том числе нематериального) и повышения социального статуса усыновителей, опекунов (попечителей), приемных родителей, патронатных воспитателей.
7. Вовлечение гражданского сообщества, благотворительных, негосударственных некоммерческих организаций и бизнес-сообщества в решение проблемы преодоления социального сиротства и развития семейных форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей».
Оценивать результаты предполагается по таким «ключевым показателям и индикаторам эффективности реализации Модели»:
«1. Сокращение числа детей в организациях для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, на 75%. Планируемая средняя наполняемость таких организаций – до 30 детей, наполняемость групп 6-8 детей.
2. Сокращение числа детей, чьи родители лишены или ограничены в родительских правах, на 35%.
3. Увеличение доли детей, переданных на семейные формы, в общей численности ежегодно выявляемых детей, остающихся без попечения родителей, на 15%».

Прошло уже два года, можно посмотреть, как все это реализуется
Активность новой власти впечатляет, перемены идут быстро и по всем названным в Модели направлениям. Коротко, по пунктам. Источники – публичные выступления руководителей ДСЗН, прежде всего А.З.Дзугаевой.
(Продолжение следует)
аква 2

ЧТО СДЕЛАНО И ДОДЕЛЫВАЕТСЯ С СИРОТАМИ В МОСКВЕ 2

Прошло уже два года, можно посмотреть, как все это реализуется
Активность новой власти впечатляет, перемены идут быстро и по всем названным в Модели направлениям. Коротко, по пунктам. Источники – публичные выступления руководителей ДСЗН, прежде всего А.З.Дзугаевой.

Организация индивидуальной профилактической работы с каждой семьей и т.д.
«Необходимо изменить сам подход к этой работе. Сегодня она строится по заявительному принципу, в ожидании, когда семья обратиться за помощью сама. Но зачастую семьи сами не понимают, что находятся в глубоком кризисе» – так формулировал смену подхода глава ДСЗН В.А.Петросян. А.З.Дзугаева раскрывает, как именно это делается:
«В 26 центрах и 72 отделениях социальной помощи семье и детям сейчас формируются службы по индивидуально-профилактической работе. Они усиливаются кадровыми специалистами, перегруппировкой сил внутри самих центров и отделений. … В каждом районе города в шаговой доступности должна быть эта служба, в которой, как минимум, есть один социальный работник, куратор на 30 семей, который участвует вместе с органом опеки и попечительства в обследовании, оценке семьи, рисков. Он предлагает план по защите ребенка в такой семье. И, как минимум, один социальный помощник должен быть на 15 семей, … который осуществляет уже непосредственную работу по плану защиты прав ребенка».
«В контексте нашей модели профилактики социального сиротства и развития семейных форм устройства, которая городом была принята в марте прошлого года, мы развиваем амбулаторные службы в центрах и отделениях помощи семье и детям. Амбулаторные службы – это отделения профилактической работы с семьями с детьми. Они обеспечивают помощь семьям в сохранении ребенка в биологической семье, чтобы не допустить ограничения в родительских правах, лишения родителей родительских прав. … Схема этой помощи осуществляется так: орган опеки получает информацию о неблагополучии в семье, тут же информирует Центр помощи семье и детям в данном районе, и сотрудники органов опеки и попечительства и центра приходят в семью, осуществляют профессиональную оценку ситуации и рисков. Если семья нуждается в помощи, исключительно на добровольной основе осуществляется оказание помощи и разрабатывается план необходимых для этого мероприятий. Дополнительно в городе осуществляют свою деятельность 11 социально-реабилитационных центра, в которые, в случае необходимости, может быть размещен ребенок на необходимое время, пока родителям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации оказывается необходимая помощь и поддержка. Для женщин с детьми, оказавшихся в трудной ситуации, в марте 2014 года открыт специальный «Кризисный центр» в Тимирязевском районе: «Это современное комфортабельное здание, где женщины с детьми могут получить различную помощь, психологическую, юридическую. Сейчас мы запускаем стационарное отделение. Работает телефон доверия и любая женщина может обратиться со своей проблемой, сложностями, особенно, когда имеет место семейное, домашнее насилие, конфликтные ситуации при расторжении брака и другие. Этот Центр осуществляет работу с женщинами и детьми, жителями нашего города. Это работа и с одинокими матерями, которые нуждаются в помощи государства, работа с женщинами, вышедшими из мест лишения свободы, которым трудно социализироваться. Наш кризисный центр имеет отделение “Маленькая мама”, которое работает с девочками, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, родившими ребенка. Оно осуществляет работу по профилактике отказов от своих детей. … Он рассчитан на 60 мест. Кроме того, у нас есть еще центр “Надежда”, но там маленький стационар на 25 человек, плюс “Маленькая мама”, где у нас в основном, несовершеннолетние, или девочки 18 лет, которые родили детей и нуждаются во временном размещении. Сеть кризисных центров расширятся.

Преобразование существующей сети детских домов и т.д. в центры содействия семейному воспитанию.
Что такое эти центры (по замыслу)? А.З.Дзугаева: «В каждом центре создаются условия, приближенные к условиям проживания в обычной семье. Семейные жилые ячейки квартирного типа представляют собой оборудованные жилые комнаты не более чем на 2-3 человека, комнаты для отдыха и игр, приготовления и приема пищи, бытовые помещения. В каждой квартире проживает не более 7-8 детей с постоянным взрослым». «Там мы организовываем работу реально по-новому, в рамках реальных семейных возможностей и условий – это группы с наполняемостью не более 8 человек. Это обязательно важный социально близкий взрослый.
Мы сейчас работаем над тем, чтобы ввести в такие группы “социальную маму”, которая в течение недели будет находиться с этими детьми».
Это – про внутреннее устройство. Но намечено и уже происходит также слияние: «На первом этапе оптимизации работы по созданию наших центров мы несколько учреждений соединяем. У нас буквально полгода назад в учреждениях, которые были переданы департаменту, заполненность детьми составляла порядка 60%. Таким образом, содержать такие огромные конгломераты городу дорого, не нужно, и, прежде всего, это противоречит интересам детей, которые воспитываются в этих учреждениях».
Здесь наблюдается явное сходство с политикой «оптимизации-укрупнения», которая осуществляется в отношении образовательных и научных организаций». Правда, если в этих других случаях за укрупнением по всей видимости не стоит никаких оснований, кроме экономических, то в случае рассматриваемой реформы такие основания есть и они предъявляются: многофункциональность и инклюзия.
Тридцать три центра содействия семейному воспитанию, которые задумано создать к концу 2015 года путем слияния около 50 существующих сегодня в городе учреждений (не только детских домов и интернатов, но и социально-реабилитационных центров и различных служб, мыслятся как многофункциональные, «чтобы в каждом округе и районе у нас было нормальное реабилитационное пространство, Центр помощи семье и детям или отделение, оказывающее амбулаторную работу с семьей, Центр содействия семейному воспитанию для тех детей, которые волею судеб оказались в учреждении, и им нужно подбирать семью или вести работу по возврату в кровную семью. Органы опеки и попечительства будут работать внутри таких подразделений».
«Главное отличие от детдомов состоит в том, что мы делаем ставку не на воспитание, содержание ребенка, а на реабилитацию ребенка и его устройство в семью (это касается всех детей, вплоть до подростков). Речь идет о том, чтобы за год найти ему семью или же восстановить связи с кровными родителями» (В.Ю.Спивакова, директор ЦССВ №1)
Реформаторы руководствуются также принципами инклюзии: «Нам отдали 7 школ-интернатов, 5 из которых – коррекционные. По нашей концепции мы считаем, что коррекционные учреждения должны со временем кануть в лету, быть полностью адаптированы и соединены с учреждениями нормы. В Центре содействия воспитанию должны воспитываться как дети нормы, так и дети с теми или иными проблемами в развитии. Дети коррекционные должны ходить в общие школы. Не должно быть замкнутого пространства. … Наша задача – открыть эти учреждения, вывести детей в общеобразовательные школы или в специальные коррекционные школы. Там, где мы не можем закрыть такие школы, мы их откроем, чтобы туда пришли дети “извне”, создадим нормальную инклюзивную систему для этой категории детей».
На данный момент (ноябрь 2014 года) создано 12 ЦССВ (см. Список на сайте ДСЗН).
Я посетил два новообразованных центра, «Наш дом», образованный слиянием коррекционной школы-интерната №8, коррекционного же детского дома №11 и детского дома «Молодая Гвардия» (обычного), и «Берег Надежды», детский дом с 80-летней историей, переживший множество преобразований, а в нынешнем виде полученный присоединением к нему СРЦ «Солнцево». В обоих случаях реорганизация по словам руководителей прошла сравнительно легко и успешно – по той причине, что функции «центра» осуществлялись и раньше. Принесла ли пользу именно реформа, вопрос спорный, об этом в более общем виде ниже.

Развитие семейного устройства – что в связи с тем, что доля сирот, попадающих на традиционные формы семейного устройства – родственную, безвозмездную опеку и усыновление – практически не меняется и не может существенно вырасти– означает максимальную поддержку и развитие «профессионального родительства» («возмездной опеки»).
Эта поддержка осуществляется путем:
(1) организации работы по подбору замещающих семей;
(2) обучения, консультирования и сопровождения;
(3) стимулирования (материального и нематериального).

Функции подбора замещающих семей («активно-поисковому»), их подготовки и сопровождения «зашиты» в сами организационные формы проводимых преобразований: центры содействия семейному воспитанию уже сейчас организуют в своей структуре соответствующие службы и школы приемных родителей. Предполагается, что по мере развития реформы вес этих функций будет расти и что они станут основными. Дзугаева: «Мы обучаем потенциальных приемных родителей. В Москве функционируют 48 школ приемных родителей, в которых проводится работа по подготовке тех, кто желает принять детей на воспитание в семью. За 2012 год в 42 школах приемных родителей прошли подготовку 1739 человек, за первое полугодие 2013 года - 1431 человек. Как итог, в 2012 году уполномоченными организациями, осуществляющими сопровождение замещающих семей, заключены 374 договора, за первое полугодие этого года – 336 договоров с семьями, в которых воспитываются 412 детей. Как, видите, все серьезно». «Сегодня мы создали специальный Ресурсный центр на базе детского дома № 19, который был пионером в развитии патронатной системы воспитания в городе. Сегодня этот Ресурсный центр вместе со школами приемных родителей, которых у нас в городе 42, реализует нашу программу. Сегодня мы пытаемся повернуть угол подготовки родителей. Каждая школа приемных родителей будет прикреплена к нашей организации для детей-сирот. На сегодняшний день у нас 43 организации для таких детей, плюс 11 социально-реабилитационный центров, где находятся дети. Такие школы будут ориентировать семей, с учетом ресурсности и возможности семьи, на то, чтобы брать конкретных детей, которые воспитываются в наших учреждениях».

Материальное стимулирование. Весной 2013 года появилось Постановление московского Правительства, согласно которому с 1 мая того же года увеличивались размеры социальных выплат, осуществляемых при всех формах семейного устройства сирот – в семьи усыновителей, опекунов, попечителей, приемных родителей, патронатных воспитателей.
Например, размер ежемесячной компенсации для семьи с одним или двумя приемными детьми теперь составляет 15 тыс. руб. на ребенка до 12 лет и 20 тыс. руб. на ребенка от 12 до 18 лет (ранее – 12 тыс. руб.). На содержание детей-инвалидов предоставляется по 25 тыс. руб. в месяц на каждого ребенка.
Поощряют не только деньгами, а и помощью в решение «жилищного вопроса». В мае 2013 было объявлено о начале осуществления пилотного проекта предоставления жилья в Москве приемным семьям, взявшим на воспитание более пяти детей с 50% детей «групп риска», инвалидов или подростков, – в том числе из других городов. В январе 2014 года вышло Постановление московского правительства об этом. Мера, конечно, настолько неординарная, что А. З.Дзугаевой пришлось делать публичные разъяснения:
«Впервые в нашей практике, да и вообще в РФ, мы сделали психологическое тестирование, когда группа профессионалов обследовала эти семьи. Обратились совершенно замечательные семьи. Эти пять семей сегодня уже подобрали 32 ребенка из детских домов, и скоро эти дети покинут наши учреждения и будут размещены в квартирах, которые предоставляет город для реализации этого проекта таким семьям. Для этих семей квартиры уже подобраны. Еще четыре семьи сегодня готовятся к рассмотрению участия в этом проекте и передаче им таких непростых детей.
Из пяти семей на сегодняшний день две семьи – не москвичи, три – москвичи. … Практически у всех есть по 3-4 приемных ребенка, которых они уже хорошо воспитывали. Сейчас они взяли не пять детей, как это предписывалось нашим Постановлением. Некоторые взяли шесть или восемь детей, потому что есть братья-сестры, который по закону нельзя разлучать, да и ни у кого рука бы не поднялась. … По правилам, установленным в Постановлении Правительства, предоставляются квартиры из расчета на каждого участника проекта, включая родных детей, но только несовершеннолетних, до 18 метров. Поэтому были предоставлены квартиры в диапазоне 130-160 метров. Разброс нахождения этих квартир, которые уже предоставил Департамент жилищной политики, это Западный округ, Солнцево, Западный округ, ул. Дыбенко, Северо-Восточный округ. При этом нас не ограничивают в количестве квартир. Поэтому, если у нас будут кандидаты, соответствующие нашим требованиям, которые могут воспитывать наших детей, то проект будет дальше продолжаться и реализовываться.
Мы не случайно задействовали психологов, чтобы независимые специалисты посмотрели, что этими людьми движет, вопрос воспитания или имущественная поддержка квартирами и другие бонусы. Оценка психологов по этим семьям была достаточно высокой. У нас было порядка 20 обращений, но только пять семей прошли, четыре семьи сейчас в работе. Сказать, что сегодня обратиться могут любые граждане из РФ или что к нам обратилось огромное количество людей, узнавших об этой программе, мы не можем. Люди понимают, что воспитание этих детей будет оцениваться по самым высоким меркам, что они будут сопровождаемы нашим Учебно-методическим центром “Детство”».
К материальным (и одновременно нематериальным) поощрениям можно причислить и премию «Крылья Аиста», присуждаемую за «вклад в развитие семейного устройства детей-сирот».

Что касается «проведения на постоянной основе широкомасштабных информационно-просветительских кампаний, пропагандирующих различные формы семейного воспитания» сирот, то в том, что это делается можно убедиться на улицах Москвы, где появились стенды, призывающие брать в семьи сирот. Создан сайт «Усынови Москва». Начали проводиться «Дни аиста», субботние дни открытых дверей в московских детских домах для потенциальных приемных родителей.

«Еще одна интересная модель, которую мы впервые в Российской федерации реализовываем, это делается во всех европейских государствах, мы впервые предпринимаем попытку разместить 50 детей-сирот из государственных классических детских домов в негосударственную организацию. Тот самый аутсорсинг. Сейчас мы объявили соответствующий конкурс» (Дзугаева). Обосновыается это так: «Обращаем ваше внимание, что содержание в негосударственной организации одного ребенка будет в целом составлять порядка 60 тысяч рублей, в том время, как в государственных наших учреждениях составляет 100-120 тысяч. Негосударственные организации, а их на сегодняшний день 6, осуществляют такую работу с детьми по семейному принципу, когда существуют группы с максимум наполняемостью до 8 детей, братья и сестры живут в одной группе. Возраст детей не ограничен: может быть и грудничок и 17-летний ребенок. Там есть социальная мама и ее помощница. Таким образом, реализовывается концепция реального семейного воспитания».

Ну и еще одна актуальная тема – постинтернатное сопровождение выпускников, у которых, как известно, часты трудности с социализацией. Дзугаева: «Еще один проект, который мы сегодня реализовываем в рамках города, мы создаем Центр постинтернатной адаптации детей, куда будут помещены дети для дальнейшей социализации после детских домов. В Западном Дегунино нам передан дом, в котором около 100 квартир. В нем будут размещены порядка 12 детей инвалидов, детей-колясочников – там все необходимое для этого есть соответствующая безбарьерная адаптивная среда. Там будут находиться девочки несовершеннолетние из числа детей-сирот, которые родили детей и стали маленькими мамами до возраста совершеннолетия. Так же там будут находиться лица из числа детей-сирот, 17-18-летние, которые по тем или иным причинам в данный момент не могут быть обеспечены жилой площадью, к примеру, из-за какого-то судебного процесса и т.д., или надо помочь им в адаптации. Там будет небольшая команда специалистов, рабочая мобильная команда, которая будет оказывать помощь в социальной интеграции и адаптации этих детей». «На сегодняшний день у нас уже размещено 18 детей. Еще 10 детей сейчас готовятся, кто-то сдает экзамены в школе. 30 детей будут заселены, а это 30% от проектной мощности данного учреждения, которое создано виде квартир. Там порядка 96 квартир, в которых могут проживать наши бывшие воспитанники детских домов, школ-интернатов, которые не смогли получить жилье по тем или иным причинам. Там сейчас есть несколько молодых мам, которые не имеют жилья по каким-либо причинам. Мы еще сделаем официальное открытие в конце июня, куда пригласим вас. Сейчас идет обкатка. Там работают наши специалисты – команда педагогов и социальных работников, которые оказывают помощь и содействие этим ребятам в адаптации, трудоустройстве, психологическую помощь оказывают. Ряд ребят говорят, что хотят некоторое время находиться в таком учреждении, пока что не жить отдельно».

Общественный контроль. Руководство ДСЗН проявляет редкую для России активность в деле информирования общественности о том, что оно делает – об этом говорят цитированные выше интервью и пресс-конференции. Помимо этого, создан постоянно действующий орган общественного контроля – Общественный совет по защите прав сирот, в который вошли известные деятели в этой области – руководители благотворительных фондов, публицисты, педагоги… Положение об этом Совете принято в 2012 году и скорректировано в августе 2013 г.

А теперь – выводы и оценки. Как я писал в начале, они не однгозначные, осторожные…
(Окончание следует)
аква 2

ЧТО СДЕЛАНО И ДОДЕЛЫВАЕТСЯ С СИРОТАМИ В МОСКВЕ 3

А теперь – выводы и оценки. Как я писал в начале, они не однозначные, осторожные…

Что касается результатов реформы в отношении объявленных целей и ожиданий, то их оценить трудно – мало времени прошло, дело как бы недоделано…
Статистика семейного устройства за 2011-2013 годы не впечатляет. Да, помещение детей на возмездную опеку, особенно в «приемные семьи» увеличилось более чем вдвое, с 140 до 350, – что неудивительно, учитывая, что это было поставлено едва ли не главной целью, – но при этом несколько уменьшились цифры для безвозмездной опеки (с 1146 до 1105) и существенно уменьшилось число усыновлений (391 и 222), в основном за счет резкого уменьшения числа иностранных усыновлений (182 и 34). В результате общее число помещения детей на все формы семейного устройства увеличилось незначительно: с 1659 человек в 2011 г. до 1677 в 2013.
Об изменении качества жизни и тем более жизненных перспектив воспитанников реформированных сиротских учреждений тем более говорить рано.
Ограничусь поэтому указанием на связанные с осуществлением такой радикальной и быстро осуществляемой реформы проблемы и риски. Это важно, ведь скоро по этому пути может побежать вся страна,
1.  Планируемые преобразования в области профилактики социального сиротства, работы с неблагополучными семьями, т.е. введение в Москве тех самых «ювенальных технологий», относительно которых уже несколько лет в обществе ведутся ожесточенные споры – это самостоятельная, очень контроверзная тема, не для этого текста.

2. Концентрация всех учреждений и функций в руках одного ведомства, департамента соцзащиты, при том, что она, ясное дело, позволяет и ломать, и строить быстро, может оттеснить на задний план те функции, которые относятся к другим ведомствам и требуют привлечения других ресурсов и специалистов. Это может относиться и к образованию и воспитанию, и к заботе о здоровье детей. То, что в школах-интернатах (учреждениях образования) и в домах ребенка (медицинских учреждениях) осуществлялось естественным образом силами штатных работников этих учреждений, в многофункциональных «центрах содействия семейного воспитания» потребует специальных усилий и ресурсов, которые им понадобятся еще и на осуществление других возложенных на них функций.

3. Много вопросов вызывает сама идея переформатирования всех, ранее существовавших учреждений с разными функциями в единообразные многофункциональные центры.
С одной стороны, то, что детский дом, помимо содержания и воспитания детей-сирот, как-то работает и с семьями, из которых в него пришли или могут прийти дети, с приемными семьями, состоявшимися и будущими, что он отслеживает судьбу своих выпускников и в какой-то мере о них заботится, выглядит вполне разумно, и многие учреждения (как, например, ЦССВ «Наш дом») пришли к этому до всякой реформы. С другой – здесь есть опасность того, что при таком разрастании функций и, главное, при утверждении идеи временности пребывания здесь ребенка на пути к постоянному устройству в семью пострадают главные функции – забота о детях здесь и сейчас, их воспитание и образование. Если признать (а это непреложный факт), что значительная часть детей все-таки живут и будут жить в этих домах до совершеннолетия, то важно думать и о долгосрочных воспитательных программах, и о детско-взрослом устойчивом коллективе, и о традициях. По впечатлениям, вынесенным из личного знакомства с несколькими ЦССВ, все это там и есть, но – в видимом противоречии с провозглашаемыми сверху принципами.

4. Пока совершенно непонятно, каким образом планируется вливать в систему ЦССВ дома ребенка. Понятно, что имеется в виду скорейшая раздача младенцев по семьям. Но ведь до этого нужен медицинский уход за ними, нужны врачи и медсестры. Не усложнит ли переподчинение ДСЗН выполнение этих задач?

5. Отдельный вопрос – об изъятии у сиротских учреждений (бывших школ-интернатов) образовательной функции. Во всех ли случаях это оправдано? Ведь у интернатной формы образования есть свои достоинства; достаточно вспомнить прославленные иезуитские школы, а в России – Царскосельский лицей, Училище правоведения, кадетские корпуса, суворовские и нахимовские училища, «колмогоровские» интернаты).

6. Проблемным является и заложенный в реформу курс на инклюзию. Здесь нужно раздельно рассматривать три вещи: (1) совместное обучение больных и здоровых детей и (2) коррекционные интернаты, где дети и живут, и учатся, и (3) совместное проживание детей здоровых и с отклонениями в развитии при их раздельном обучении.
О первом вопрос на практике пока не ставится. Хорошо известно, что инклюзия в образовании требует таких технических, организационных и кадровых преобразований, которые не по силам даже богатой Москве.
От второго в Москве легко отказались, поскольку здесь в достаточном количестве есть коррекционные школы; дети с отклонениями в развитии могут жить дома или в ЦССВ вместе со здоровыми и ходить в такие школы. Это, однако, не может быть образцом для тех регионов, где коррекционных школ нет, т.е. ими и являются интернаты, в том числе для семейных детей.
Сейчас в Москве утверждается третий вариант: совместное проживание нормальных, «условно здоровых» детей, детей-инвалидов, умственно отсталых и детей с ЗПР (не очень внятно определяемая категория, обычно характеризуемая «девиантным» поведением) при их раздельном обучении в соответствующих школах, обычных или коррекционных. По всей видимости, это открывает новые педагогические возможности: для отстающих детей появляется возможность равняться на более успешных и получать от них помощь, а здоровых детей эта ситуация учит терпимости состраданию. Но возникают и трудности. Во всяком случае, это ставит вопрос о правильном формировании детского контингента, правильном соотношении в нем разных категорий детей.

7. Российский опыт прошлых лет показывает, что кампании по скорейшей раздаче детей из учреждений в семьи и сокращению числа учреждений могут приводить, во-первых, к неоправданному закрытию и слиянию «оптимизации»), часто во вред детям, во-вторых, к передаче детей неподготовленным семьям и последующему их возврату в учреждения.
Что касается первого, то московские власти заявляли, что «закрывать детдома никто не принуждает» (В.А.Петросян). Остается, однако, вопрос о том, во всех ли случаях обоснованно объединение детских домов и других учреждений в комплексы ЦССВ.
Сознание второй опасности присутствует в программных заявлениях и документах ДСЗН: много говорится про отбор замещающих семей, их обучение и контроль, в том числе и в особенно рискованном с точки зрения возможных злоупотреблений проекте предоставления квартир в Москве приемным родителям, в том числе иногородним. Действительно ли это устраняет опасность, покажет время. Сомнения оправдываются тем, что по давней чиновничьей привычке выдвигаются количественные плановые показатели роста семейного устройства и сокращения учреждений.    

8. В России сейчас допускаются и существуют негосударственные учреждения для сирот – церковные, частные, – в том числе в Москве. Однако задуманная передача детей из госучреждений обоснована в заявлениях руководства ДСЗН неубедительно. Все то, о чем говорится как о воспитательных достоинствах этих заведений – малокомплектность, «семейный принцип проживания», «социальная мама» и т.п.  – предусмотрено реформой и для государственных центров. А вот почему содержание ребенка в негосударственных детдомах должно обходиться в два раза дешевле (называются суммы 60 тыс. для негосударственных и 100-120 тыс. для государственных) и кому именно обходиться – совершенно непонятно. Этот вопрос задавали А.З.Дзугаевой, но ссылка на «определенные порядки, условия оплаты труда, определенный набор ставок, которые предусматриваются в учреждении образовательном или учреждениях социальной защиты, которые мы обязаны соблюдать и которые естественным образом увеличивают и количество персонала и содержание такого учреждения», а также на то, что негосударственное учреждение может быть «более гибким» в отношении санитарных норм, ничего не объяснила. Либо эти «порядки» и «нормы» плохи и от них нужно отказываться везде, либо им должны подчиняться все. А пока эта инициатива похожа на попытку скинуть проблему, которую нет желания решать. 
9. Неоднозначное отношение вызывает у практиков заложенное в документы реформы понимание «семейности» организации жизни детей и воспитателей в центре, а именно введение должности «социальной мамы», которая находится с детьми круглосуточно. Возражение: это непосильно, ведет к т. наз. «выгоранию» и все равно не гарантирует детско-материнских отношений. Альтернативой этому является решение, принятое в «Береге Надежды», где у каждой группы есть единый воспитатель с нормированным днем.
10. Информация и общественный контроль. Как указывалось выше, функции общественного контроля возложены в Москве на т. наз. Общественный совет. Однако существование такого органа не заменяет внесистемного контроля со стороны заинтересованных граждан. Между тем, граждане вынуждены довольствоваться той информацией, которой делится со СМИ руководство ДСЗН на официальных пресс-мероприятиях. В отличие от зарубежных стран, где регулярно публикуются статистическая информация о состоянии сиротских проблем и результаты независимых исследований, в Москве (как и во всей России) этого нет. Характерно, что статистика о положении дел в области образования и сиротского устройства предоставляется государственным учреждением, исследовательско-вычислительным центром Министерства образования РФ на коммерческой основе.

11. В заключение о том, что, по видимости, не так уж важно, о терминологии и названиях («хоть горшком назови…»). Между тем, именование не только отражает идеологию и цели именующих, но и формирует общественное мнение, и сказывается в конечном счете на самой жизни.
Здесь Москва  и московские реформаторы не только следуют общероссийской новейшей практике, но и активно изобретает.
Из того новояза, который получил общероссийское распространение, можно назвать внедрение терминологии «услуг». Трансформация далеко не безобидная, поскольку номенклатура, именование, определяет то, как мыслится устроение именуемой деятельности. В таких областях, как образование, медицина, это прямо связано с коммерциализацией и ведет к росту области платных «услуг» за счет бесплатного обучения и лечения. С сирот денег не берут, но сам подход с точки зрения ассортимента оказываемых «государственных услуг» (так это теперь называется) по сути противоположен программированию государственно-общественной заботы об этих детях, об их образовании и воспитании.
Специально московским изобретением является название «центр содействия семейному воспитанию». Помимо своей громоздкости, употребимости только в виде аббревиатуры (подобно давно уже используемым ГБОУ и т.п.), это название подменяет полноту функций «детского дома» (среди которых основные – это забота и воспитание), одной из этих фукнкций, содействием семейному устройству.
Наконец, целый ряд новшеств (и путаницы) связан с тенденцией выдавать профессиональное формы замещения семьи («приемная семья», «патронат») за «семейное устройство» или называть воспитателя в малой, разновозрастной группе «социальной мамой». За лукавством и путанностью терминологии стоит, очевидно, невнятность понимания целей.