June 27th, 2014

старый усмехаюсь

Еврейский учитель о родительском авторитете и о воспитании в твердых и ясных границах

Я получил удовольствие, а родителям с маленькими детьми - независимо от вероисповедания - несомненная польза.
"Разрешать ребенку всё - это значит относиться к нему, как к взрослому. И это верный способ, чтобы он никогда не стал взрослым". "Воспитание - это формирование совести".

Оригинал взят у volshebnypendel в Ашер Кушнир - Основные принципы воспитания детей
Рав Ашер Кушнир — один из самых известных русскоязычных раввинов и лекторов. Лекция длинная, возможно, многих она шокирует. Нетолерантный, скорее ортодоксальный еврей, отмеченный безусловной харизмой, что видно из заставочного фото и слышно по голосу, утверждает дикие вещи. Какие? Мне кажется, послушать стоит, тем более что и голос, и дикция лектора таковы, что отвлечься практически невозможно. Я послушала и получила массу удовольствия!


просыпаюсь лицо

Читаю Бибихина «Дневники Толстого»

Не сразу вошел в его манеру, но сейчас очень радует эта совершаемая у тебя на глазах работа вникания.
Вот он для прояснения Толстого отвлекся на Дильтея, разобрал его «Описательную психологию». И на очередной лекции:
«Какая-то крупная ошибка в нашем движении. Какая. Проверим. Повторим тезис, который нам нравился».
Речь – о непосредственно данном нам ощущении спонтанности, самодвижения, свободы, воли. (У меня это отзывается воспоминанием о подростковом открытии в себе этой спонтанности и о том, как я с этим открытием носился). Свобода от причинности. Дильтей, чтобы отдать ей должное, поделил все науки на естественные и Geisteswissenschaften, «науки о духе». Тема свободы и необходимости, ее много обсуждали в философии. Бибихин: «Не входя в дискуссию, скажу ex cathedra в повелительном наклонении, что самым многообещающим в этой теме мне кажется отождествление необходимости и свободы».
И дальше: «Если нуж­на дисциплина для поста, для долгой работы, то для сохранения сердца, phylache kardias, дисциплина уже сплошная, и необходимость самая строгая.
Чтобы воспользоваться своей свободой, я делаю это тем способом, что следую необходимости в своем выборе — я всегда свободен делать свой выбор более и более строгим, жестким, необходимым по мере воз­растания моей дисциплины (ученичества) вникания в суть, в своё. Я свободен только отпускать себя в свое, т. е. давать ему втягивать, захватывать себя.
Если я свободен отдать себя тому, что захватыва­ет меня, иначе говоря, свободен для необходимости, то я свободен наверное и не отпустить себя в свое. Я избавляюсь тем самым от необходимости! Избав­ление от необходимости открывает мне то, о чем мы говорили, — возможности, и чем меньше необходимо­сти тем больше возможностей. О наличии возможно­стей говорят обычно как о свободе, и неправильно, даже с точки зрения этимологии слова, в котором за­ложено свое: свое гораздо больше похоже на unum necessarium, единое на потребу, чем на множество возможностей. При срыве необходимости я получаю кажущуюся свободу, на самом деле теряю бесконеч­ность: коридор углубления в свое. Происходит обмен того коридора на свободу перебора, например в пере­движении по свету, в смене женщин. Свобода выбора выражение совершенно двусмысленное. Одна тайная свобода, которую никто не может отнять, выбора сре­ди возможностей несвоего необходимого своего, кото­рое никто не может у меня отнять пока есть я; другая свобода выбора после того, как я выпал из необходи­мости в возможности, она загораживает уникальную перспективу бесконечного углубления в интимное».
И еще дальше: «Посмотрим на это чуть с другой стороны. Для го­товности к той доле риска, которая сопутствует свое­му из-за его нерасписанности или вернее принадле­жит ему, какие-то области должны быть оставлены без риска! А именно области возможности. Иначе го­воря: свобода своего, сво-бода ограничивает степени произвольности даже в тех областях, где она не ищет и где казалось бы безразличие возможностей! Или точнее: она обязывает не выбирать там, где нет кори­дора бесконечности, и допускает таким образом без­различие выбора!
Ситуация красивая. При наличии разных возмож­ностей, допустим множества, когда выбор той или другой не задевает своего, выбора для нас всё равно нет, потому что совершенно безразлично на какой из возможностей мы остановимся. Парадокс с бури­дановым ослом, который умер с голоду оттого что клоки сена были привязаны справа и слева от его голо­вы на одинаковом расстоянии, возник внутри цивили­зации, в которой каждый факт наполнен предельной важностью. Безразличных мест в мире априори нет, или если они есть, то они просто вне области речи и мысли. Свобода обязывает к вниманию — к высшей дисциплине во всём, на каждом шагу, в тщательности обращения со всем, в том числе с бросовым, ненуж­ным. То, что казалось пройденным и решенным, долж­но быть снова первым. Т. е. и с этой стороны свобода = необходимость, выбор в пределе одного единствен­ного под угрозой утраты необходимого.
Наша ошибка была в том что мы пошли за Дильтеем, а не надо было. Наберемся смелости и вернемся к Толстому… Пусть механизм — причинное объяснение, если не в виде прямо найденных формул, то в виде уверенности, что и в области духа всё под­чинено необходимости – распространится на все нау­ки. Не будем рядом с областью, где правит объяснимость через причины, выделять другую область, где дух утверждает свою свободу. Если он еще не подчи­нился необходимости, то значит еще и не узнал себя. …
Примем от Толстого этот урок, ощущение зако­на, который с одинаковой жесткостью проходит через «атомы» и через жизнь, душевную и духовную тоже. Не будем рядом с областью жесткой необходимости выкраивать себе какую-то сферу свободы, будем ис­кать свободу внутри самой жесткой необходимости».
сплю

знатокам русского языка вопрос

Задал мне его приятель, имеющий дело с реставраторами иконописи. Они никак не могут решить, как правильно называть то, что они делают с лаковым или олифным покрытием - утоньшение или утончение.
Я, недолго мудрствуя, решил вопрос аналогией: меньше - уменьшение, лучше - улучшение, но легче - облегчение. Вроде бы по аналогии: тоньше - утоньшение.
А Вы как думаете?