May 20th, 2014

сплю

СИРОТЫ 245: первый день четвертой смоленской экспедиции

Вчера вечером приехал в Смоленск. Сегодня – первый день работы.  Успел меньше, чем замышлял, потому что, естественно, люди не всегда готовы уделить мне время сразу же как позвоню. В сравнении с московским чиновничеством, и так удивительна открытость смоленских.
Был таки в трех местах, о других договорился на следующие дни.

Департамент социальной защиты. Поясню.  Я по большей части имею в Смоленске дело с Департаментом образования, в ведении которого находятся детские дома и школы-интернаты. А соцзащита ведает другой категорией учреждений – социально-реабилитационными центрами (СРЦ)  Дама, с которой я говорил, Елена Александровна, как и Корнеева (фамилию не записал, завтра уточню), очень подробно рассказала мне, чем СРЦ занимаются, книжку дала, ими выпущенную – изучу, обдумаю, сейчас наиболее впечатлившее.
Первое. СРЦ – это и есть (по крайней мере, в Смоленске) тот орган, который занимается самой неблагополучной семьей. Беря из нее «в работу» ребенка, по согласию родителей или силой, в стационар или на дневное, после учебы время, они учат родителей, помогают в трудоустройстве и устройстве на лечение. Все это называется у них патронатом (в отношении ребенка) и патронажем (в отношении семьи).
Второе. Моя собеседница – из Белоруссии. И я услышал от нее панегирик тому, как сиротская проблема решается белорусами. Причем решается на самом базовом уровне – когда ребенок теряет родную семью. Есть  Декрет (именно это слово!) №18 Президента Лукашенко с продуманной системой мер по СПАСЕНИЮ РОДНОЙ СЕМЬИ.  И решающей из этих мер стало, как сказала мне собеседница, возложение на нерадивых родителей  расходов по содержанию изъятых у них, временно (к этому стремятся) или навсегда, детей. Есть изъятия (недееспособные) и послабления (наличие других детей), но в остальном всё по-лукашенковски жестко. Не желающих работать отправляют на принудительные работы, алкоголиков и наркозависимых принудительно леча. Причем за недоимки по этой статье крупно штрафуют чиновников на местах, так что они из кожи вон лезут… Придя домой, разыскал Декрет – всё так и есть .

Collapse )
Еще: она безусловная противница детских домов, говорит, что в Беларуси их практически не осталось, только коррекционные. Детей помещают в приемные семьи. Но. Приемные семьи у них, кажется, мало похожи на наши. У нас это все-таки во многом «скрытое усыновление», тогда как там приемное родительство оформляют как  ПЕДАГОГИЧЕСКУЮ РАБОТУ – со стажем и т.п. как у учителей. И при обязательном сохранении СВЯЗЕЙ С КРОВНОЙ РОДНЁЙ! Формально, это, кажется, и у нас вменяется, но… я много читаю постов приемных родителей, там чаще всего либо полное отсутствие интереса к этим связям ребенка, либо ненависть или «холодное презрение» (цитата) к «био».
Ну и третье – это то, что я услышал про Ново-Никольский интернат для умственно-отсталых детей. Там вовсю используется трудовая реабилитация – и стадо есть, и сады-огороды. Дети за всем этим ухаживают, каждый по склонности…  И никаких тебе запретов, на которые ссылались директора интернатов, где я бывал. Природу этого чуда необходимо понять, и о поездке туда (это под Вязьмой), равно как о посещении двух СРЦ в Смоленске, более-менее обычного и и центра «Вишенки», очень крутого, которым они гордятся.

Две других сегодняшних встречи менее содержательны, но что-то тоже цепляют.

Одна – в Управление МВД смоленское, в отдел по работе с несовершеннолетними. Я задал два вопроса – о выпускниках, про ту злополучную статистику детдомов, плодящих преступников и самоубийц. Ответ был такой: эта категория в статистике правонарушений не выделяется (перед отъездом из Москвы я послал официальный запрос в Генпрокуратуру от журнала о том же, подождем оттуда ответа). Так что единственный возможный источник – это статистика самих детских учреждений, она необходима и будем ее налаживать.
Второй вопрос – про детей-детдомовцев. Здесь их главная забота – побеги. В Смоленской области их немного, но случаются. По оценке УВД примерно половина – это побеги к родственникам, навестить. То направление, которое мы хотим развивать, должно снять эту проблему, но почему бы уже сейчас не наладить контролируемое посещение детьми родственников? Мужик (опять не записал имени, одурел от жары и усталости) со мной согласился.

Третья встреча была в промежутке. Я решил не терять времени и зашел в школу, где учатся дети из детдома «Гнездышко», где я живу. Меня интересовало, как дети из детдома вписываются в школьный коллектив, как они учатся, как относятся родители семейных детей у совместному обучению… Ну, по поводу учебы ответ был предсказуем: часто им труднее, потому что попали в детдом (и, соответственно, в школу сильно запущенными), но они их вытягивают – всем дают девятилетку, некоторые (был пример очень упорной, желающей учиться девочки) заканчивают и 11 классов. С родителями вроде все в порядке (ср.  историю, рассказанную и обсужденную в комментах у Фортунки http://fortunka.livejournal.com/1322444.html). А вот с интеграцией осталось двойственное впечатление. Обе основные мои собеседницы – завуч по методработе и социальный педагог категорически утверждали, что всё ОК с отношениями между семейными и детдомовцами, что вторые во всем активно участвуют, что дружат и т.д. А вот девушка-логопед, на ходу буквально, сказала, что есть проблемы, взаимное неприятие и т.д. Детей в коридорах спрашивать не решился.