November 26th, 2013

сплю

«Ломоносовых больше не будет»

Via sq_trelony в «Ломоносовых больше не будет»
Математик и наставник Григория Перельмана Сергей Рукшин рассказал «Газете.Ru», в чем ошибки реформы российского образования.
Все уже вроде бы знают, что совершается преступление, но вот вам точный разбор того, в чем его суть (привожу в выдержках, а по ссылке внизу - полный текст его интервью):
— Я считаю, что 12 лет непрерывных реформ поставили наше образование на грань, за которой его уже не будет. Из системообразующего института нации, который формирует нас как граждан этой страны, оно превращается в услугу. Вместо специалиста, который социализирован в этой стране, мы даем бумажки недоученных бакалавров, которые знают реальную жизнь хуже, чем выпускники техникума много лет назад. Они воспринимают страну как место работы. А место работы в случае чего можно и поменять. Мы утрачиваем и содержание образования, и его социальную функцию.

Ужас наших реформ состоит не только в том, каковы они, но и в механизме принятия решений. Самый возмутительный пример, когда под покровом ночи, без объявления войны, в нарушение всех сроков был внесен закон о реформе РАН в Госдуму. Реформы образования проводились примерно так же. Только иногда создавалась иллюзия их общественного обсуждения. Реформы принимаются скрытно и без участия профессионалов.

Вместо того чтобы оглянуться и подвести итоги реформы, мы убегаем от анализа реальных проблем, формулируем новые лозунги. Нам надо понять, какое образование нужно стране, определить фундаментальное ядро школьного курса. Причем не отдельно по математике, а во взаимосвязи с физикой, химией, биологией, другими предметами. И только после выделения фундаментального ядра, отталкиваясь от него, нужно определять содержание математического образования, начиная со школы и дальше, вплоть до подготовки научных кадров.
(О концепции математического образования) В эту концепцию дважды академик Алексей Семенов, который стоит во главе разработчиков, напихал все, что можно было, с точки зрения его увлечений, хобби, освоенных грантов, бизнеса и так далее. Это и непомерно раздутый акцент на применении компьютеров, дистанционное обучение, электронные учебники и ресурсы — все то, на чем зиждется бизнес президента издательства «Просвещение» Александра Кондакова и его супруги. Компьютер — инструмент, его надо использовать. У нас никто не организовывал 30 лет назад курсы по освоению молотка, каждый его использовал в быту, как ему нужно: хирург и невропатолог — стучать по коленке, плотник — забивать гвозди. Так что в концепцию напихано много вредных вещей, которые будут отвлекать от содержательной роли математического образования. А первоочередная роль математического образования — это развитие мышления.
Нам гораздо больше, чем трата денег на несвоевременную концепцию, помогло бы повышение стипендий аспирантам. Это унизительно: мой ученик едет в аспирантуру в США, где ему стипендии хватает, чтобы содержать семью, не отвлекаясь на дополнительные заработки от занятий наукой. У нас аспирантской стипендии не хватает на оплату общежития и проезд к месту работы.
Меня в этой концепции пугает отсутствие воздействия личности учителя, а это снижает социализацию наших школьников и студентов. Отсутствие личностного воздействия не воспитает гражданина страны, а меня волнует, что будет с этой страной.

Мы все больше формализуем профессию учителя, поэтому рано или поздно от всех начнут требовать отчетности. Это бомба, заложенная в будущее. Хорошо, если эта концепция останется болтологическим документом, как говорится, строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Но беда в том, что там заложены финансовые интересы определенных кругов. Гранты пойдут не на повышение зарплаты учителям, а на развитие электронных ресурсов. Сейчас было бы актуальнее принести пользу образованию прямым вливанием денег. Я не говорю, что деньги все определяют.

Вы опять говорите о Москве, которой хватает хороших школ. Математическое образование для какой-нибудь школы №57 ни в какой концепции не нуждается, потому что у них такие условия, что они могут игнорировать любые глупости, которые будут твориться вокруг. Но давайте подумаем о России. Ломоносовых больше не будет. Очень тяжело семье из региона отправлять ребенка на учебу в лицей в Москву и содержать его там. Лицеев в федеральных округах нет, а никакие лицеи при Высшей школе экономики их не заменят.

Предупреждать надо громко, потому что глупости обычно делаются тихо и необдуманно. Ярослав Кузьминов не построил ни одной образовательной системы, кроме своей Высшей школы экономики. Да и то с великим экономистом Ясиным, Шохиным и с финансированием Минобрнауки и Минфина. Он ничего не понимает в среднем образовании.

— Мы совершенно неправильно оцениваем понятие «выдающийся педагог». По нынешней системе аттестации учителей, чтобы получить высшую категорию, учитель должен писать научные статьи, участвовать в конференциях, предъявлять победы учеников на олимпиадах. Последнее, кстати, не задача учителя, это задача дополнительного образования — кружков и факультативов. Задача учителя — учить. В школе на окраине города идет урок русского языка, в классе половина учеников — дети мигрантов. Некоторые с нуля начинают учить русский. И если учительница научит этих детей общаться на русском языке, ценить его и научит их культуре поведения в нашей среде, то это уже великое достижение. И это гораздо важнее, чем если бы эта учительница писала научные статьи и ездила по конференциям.
У нас так мало великих учителей, потому что учителям приходится работать в скотских условиях. Вслед бумажной отчетности и бумажной аттестации рано или поздно последует «бумажная работа». У них есть конкретные задачи — воспитание, социализация и обучение. Учитель делает это, тратя душевные силы. Сейчас же получается ситуация, когда мы детей должны учить по инструкции. Хороших учителей было бы больше, если бы они работали в других условиях.

— То, что современная молодежь хуже предыдущих поколений, говорят всегда. Но дети, правда, серьезно изменились, причем в худшую для обучения сторону. Во-первых, это клиповое сознание. У меня студенты теряют нить лекции, логические связки за 2,5–3 минуты. Из-за этого они не в силах что-то выучить. То есть их можно механически научить дифференцировать, а вот развить мышление — уже нет. Математика — это единственный предмет, который профессионально направлен на развитие мозга путем решения задач. Так вот школа превратилась в свалку формул и рецептов решения задач. Месяц решаешь квадратное уравнение, вызубриваешь формулу. Еще у студентов резко изменилась мотивация. Сейчас для многих обучение — это не средство получить профессию, образование, а средство получить корочки, с которыми они будут больше зарабатывать.

Возвращаюсь к тому, с чего начал: мы должны определить фундаментальное ядро школьного курса. В 1970-е годы у нас привилось дурацкое выражение: «Этот ребенок — гуманитарий». Он «гуманитарий » не потому, что у него хорошо с литературой и историей, а потому, что плохо с математикой и физикой. То же самое происходит сейчас.

Я могу вам сказать, с чего бы я начал свою работу. Это то, о чем я говорил: я бы создал лицеи для талантливых детей в федеральных округах. Талантливые дети — это золотой фонд страны, они должны иметь возможность получить хорошее образование не очень далеко от своей семьи. … Второе, что бы я сделал, — развязал бы руки педагогам этих лицеев: они должны иметь возможность хорошо учить детей. У нас же по новому закону «Об образовании» все школы одинаковы, нет ни гимназий, ни лицеев. … Мы должны создавать узлы образования, которые при более благоприятных политических и экономических условиях в стране будут способны экспоненциально размножиться.
Преступление против страны — позиционировать образование как услугу. Педагог не шлюха. Образование — это системообразующий институт нации, который мы утрачиваем.

Пока есть возможность говорить, я буду это делать. Мне дорога эта страна, но мне не нравится государство, которое развалило образование и науку. Но отделять себя от того, что творится в этой стране и в этом государстве, я не могу..


http://www.gazeta.ru/social/2013///5764921.shtml


аква 2

СИРОТЫ 218: заглянем в Швейцарию

Не разделяю убеждения, что нам надо делать непременно как у них. Но знать желательно. Знакомый швейцарец из кантона Во (это где Лозанна) прислал пару ссылок. С одной, где законодательство и статистика, я еще не разбирался, а правила образования "приемной семьи для социально неблагополучного ребенка" (famille d'accueil pour enfant socialement défavorisé) привожу в переводе целиком (выделяю важное):

Всякая семья, заявляющая о своем желании принять ребенка на воспитание, должна получить одобрение от кантонального ведомства защиты молодежи на основании прохождения ею процедуры оценки, включая серию интервью с социальными работниками.
Родители приглашаются пройти курсы по подготовке их к выполнению взятой на себя задачи. Они подписывают обязательство участвовать в качестве партнеров в той сети поддержки, которая образуется вокруг ребенка, оказавшегося в трудной ситуации.
Приемная семья отличается от усыновления тем, что связь с биологической семьей, как правило, не нарушается.

Несколько вопросов, на которые должны себе ответить будущие приемные родители:
Хотим ли выступить именно в качестве приемных родителей, а не усыновителей?
Является ли проект принятия ребенка на воспитание общим для всей семьи (супружеской пары и детей)?
Осознаем ли мы, что этот ребенок не наш, и готовы ли мы сохранить его связь с родителями, в том числе для посещения?
Какой тип приемной семьи мы готовы выбрать с учетом наших возможностей?

В зависимости от обстоятельств, ребенок может быть принят в семью на короткий, долгий или средний срок. Иногда требуется срочная помощь, в других случаях необходима устранение нанесенного ребенку вреда в течение короткого срока или же речь идет о принятии его на выходные дни. Бывает и так, что в качестве приемной семьи выступают родственники ребенка.
Принять ребенка в семью значит предоставить ему возможность участия в нормальной семейной жизни. Действительно, часто ему не хватает таких элементарных вещей, как установленный распорядок жизни, чувство безопасности или время, необходимое для игры.
Для семьи, принявшей ребенка, эта ситуация означает возможность получить новый жизненный опыт и внести свой вклад в развитие детей из социально неблагополучных семей.
Часто это возможность завязать прочную дружбу с ребенком.

Кто именно нуждается в разрешении?
Приемная семья, берущая ребенка на неопределенный срок или на срок, превышающий три месяца. Разрешения не требуется в тех случаях, когда несовершеннолетний принимается на воспитание в пределах одной расширенной семьи (внук или внучка, брат или сестра, племянник или племянница, сын или дочь), или когда ему более 15 лет и на него не распространяется требование обязательного школьного образования.
Семьи, желающие принять ребенка, обращаются в Службу защиты молодежи своего кантона. Поскольку речь обычно идет о детях, оказавшихся в трудной семейной ситуации, задача приемной семьи предоставить ему защиту, способствовать его развитию и самореализации, сохраняя связь со его кровными родителями.

Различные типы помещения в приемную семью:
«Скорая помощь» (Accueil en dépannage) в чрезвычайной ситуации, рассчитанная на короткий срок (менее одного месяца).
Гостевание в выходные и праздники (Accueil durant les week-ends et les vacances) – эта форма может быть рассчитана как на короткий, так на длительный срок. Количество выходных и праздничных дней, которые ребенок проводит в семье, определяется семьей и службой защиты молодежи заранее.
Помещение ребенка в семью на неопределенный срок (Accueil de durée indéterminée): эта форма может быть рассчитана на средний или длительный срок. Соответствие условий в приемной семье требованиям оцениваются, как минимум, один раз в год.
Принимающие семьи могут в любое время поставить перед службой защиты молодежи вопрос об изменении формы помещения ребенка в семью.