November 12th, 2013

аква 2

СИРОТЫ 214: Смоленск. Центр сопровождения

Предпоследний пункт моего смоленского маршрута – «Центр психолого-медико-социального сопровождения для детей, нуждающихся в психолого-педагогической и медико-социальной помощи». Меня привезла туда Елена Александровна Корнеева, а встретила и провела экскурсию, директор Центра, Елена Михайловна Паламарчук, психолог, психотерапевт, выпускница Петербургского психо-неврологического института:

Фотосайт со вспышкой: 01-adm-palamarchuk от gignomai
01-adm-palamarchukFlamber.ru

Это всё я вычитал на сайте Центра, где довольно обстоятельно рассказано и о его работе. Организация мощная, я насчитал 40 сотрудников.  Три отдела: отдел профилактики социального сиротства (т.е. по работе с неблагополучными семьями), отдел по развитию семейных форм устройства и отдел психолого-педагогической и медико-социальной помощи семье и детям (ну, там много разного). Е.М. провела нас по всем этим отделам, поясняя, кто чем занимается, но я пересказывать не буду – можно на сайте посмотреть. А вот то, что было сверх этого, на мой взгляд, интересно.
Как сосредоточенный на детских домах я спросил, а работают ли они с воспитателями. Да, работают (выделяю то, что мне кажется важным):
У нас тесное взаимодействие с директорами детских домов, которые хотели бы, чтобы их педагоги соответствовали требованиям времени к их профессии. Для воспитателей, учителей, психологов и социальных педагогов мы проводим свои курсы – семинары, мастер-классы, конференции, круглые столы. Приглашаем их сюда и выезжаем к ним по заявке (мы областное учреждение, у нас есть свой транспорт). Либо по годовому плану, либо по какой-то проблеме. Сейчас вот самый главный запрос – на работу с гиперактивными детьми. Перенасыщенность информацией (телефон, интернет – всё это детям доступно), даже сезонные изменения: дети часто очень возбуждены и подвижны.
Помогаем воспитателям, психологам, социальным работникам в учете возрастных особенностей, индивидуальных особенностей развития каждого ребенка, в работе с особыми детьми, детьми-инвалидами. Работа ведется не наездами, а от начала до конца.
С органами опеки мы проводим целый цикл занятий. Обучаем, как правильно семью сопровождать, как правильно посмотреть кандидатов, изъявивших желание взять детей на воспитание, как изначально отдать ребенка в ту семью, где бы мы через год не получили вторичного отказа.
Смоленской области нужно три таких центра, чтобы облегчить охват всех учреждений и всех районов.

Несмотря на экономические и социальные трудности количество желающих взять детей на воспитание, растет. На конец 2012 года в Центре обучались 163 семьи, в этом году на 1 октября – 147. Причем, если в прошлом году это в основном была родственная опека, то в этом году 85% идущих к нам – люди, у которых нет никаких родственных связей с ребенком. Детей от 0 до 7 лет в смоленской базе данных нет вообще, все дети в семьях.
Е.А. поправляет: четыре ребенка. Но это те, кто там меньше года, пока решается вопрос с родителями, с лишением их прав, и поиск кандидатов.
Берут и 14-летних, и даже 16-летних. Мы, естественно, спрашиваем: зачем вы это делаете? В ответах – абсолютно здравые идеи в плане передачи опыта, духовно-нравственного развития самого человека, который хочет передать этот опыт.
Вопрос о роли денег вообще не встаёт. Пособия, которые платятся, они ведь смешные.
Дай Бог, чтобы возродилась традиция больших семей, которая веками была в России – по 9, 10 детей, родных или приемных. В 80-е и 90-е годы мы упали в эту яму с низкой рождаемостью, может быть, сейчас начинаем вылезать. В смоленской области рожать стали больше и брать на воспитание больше. «Мы надеемся, что выполним политику партии – отдадим детей из интернатных учреждений».
Понятно, что я не мог не переспросить:
– Вы действительно считаете, что «Россия без детских домов» – это реально?
– Меня очень часто об этом спрашивают. В такой формулировке вопрос неправильно поставлен. Дело в том, что та систем детских домов, которая сейчас есть утопична, она себя изжила. Она складывалась в послевоенные годы, нужно было что-то делать с детьми. Их и свозили в детские дома. Посмотрите, как в Смоленской области расположены школы-интернаты – в лесу. Это были трудные годы, когда всем было плохо. Но меняется общество – должна меняться система.
Сейчас я двумя руками за то, чтобы заниматься профилактикой: решать проблему до помещения ребенка в детдом. Если мы те ресурсы – материальные, технические, человеческие, – которые сейчас обслуживают такое количество детских домов, – бросим на профилактику, на сохранение семьи, то уже через три года у нас стоимость обслуживания этой программы будет в десятки ниже, чем сейчас тратится на содержание детдомов.

Но есть еще такой момент. Сейчас полно людей, которые убеждены, что дети в учреждениях – ущербные, брошенные, несчастные, что они никому не нужны и во всем нуждаются. Несут к нам старую одежду, ненужные игрушки, продукты. Между тем, единственное, чего не хватает нашим детям в интернатных учреждениях – это внимания. Социализации и умения жить в реальной жизни. Они прекрасно одеты, живут в прекрасных условиях, всё, что делается в интернатах, делается для детей. А вот думать и работать сам, а не потреблять они не научаются – «у меня всегда есть, что покушать, есть деньги, государство даёт… Мы сами за годы нахождения его в интернате растим из него потребленца.
Спрашиваю: Речь шла о передаче ресурсов из системы учреждений на профилактику социального сиротства. Но только ли от денег зависят успехи в борьбе, скажем, с наркоманией и алкоголизмом?
– Безусловно нет. Это вопрос очень многих ресурсов, в том числе человеческих. Например, вот тот же Ярцевский интернат. В нем есть прекрасные специалисты. И в том же Ярцевском районе у органов опеки есть проблемы семьи, проблемные дети. Вопрос в том, насколько они слаженно работают, насколько интернатские педагоги, психологи помогают в изначальном решении проблемы, в профилактике, а не тогда, когда опека привозит к ним ребенка.
(Мой комментарий: речь об одной из функций преобразованного детского дома – помощи в работе с семьями).
Эти учреждения должны быть открыты окружающему миру. У нас есть пример: Шаталовский детский дом.Он был школой-интернатом, переделали в детский дом. Дети пошли в общеобразовательную школу, а сам детдом стал открытым учреждением. Они устраивают спортивные мероприятия, приглашают из города Шаталова к себе семьи.
Не удержался, перебил и рассказал, что это моя любимая идея – превратить детский дом в общее место и для детдомовских детей (хозяев) и для семейных детей, вовлечь тех и других в общую деятельность – игры, образование, много чего еще.
– Совершенно верно! Я разговаривала с директором Шаталовского детского дома, он говорит: перед тем, как ним пришли родители, они были уверены, что здесь живут бандиты. А когда поучаствовали в концертах, в спортивных мероприятиях, сходили в поход, отношение кардинально изменилось. Поэтому очень важно информационное сопровождение, донесение до людей того, что в учреждениях живут нормальные дети.
(Дестигматизация!)

Перехожу к еще одной любимой теме: трудовому воспитанию. Спрашиваю, может ли оно, по мнению Е.М., быть средством против потребительства и школой подготовки к жизни? И как она объясняет уход труда из детских домов (из Кардымово, например, да и про другие рассказывали).
– Это инициатива не интернатов. У нас есть высшие мужи, которые определяют жизнь государства через нормативно-правовую базу. СанПиНы (санитарно-эпидемиологические правила и нормативы) – что можно и чего нельзя. И еще, если взять собрание сочинений Павла Алексеевича Астахова, у него очень четко прописано: если учитель говорит тебе после уроков, что ты должен остаться и помыть пол, то знай: ты не должен этого делать и он не имеет права тебя заставить.
Дети у нас сейчас очень развитые, они знают: это – эксплуатация детского труда. Раньше мы прекрасно эксплуатировались, ездили в стройотряды, колхозы, собирали яблоки, отмывали парты…
Я с вами согласна: и теплицы были на территории интерната, какое-то аграрное хозяйство. И действительно это воспитывало.
А сейчас я вижу вот какую возможность. Есть программы, педагогически, психологически обоснованные,  которые подгоняются под законы. Вот в Шаталовском детском доме есть программа по ландшафтному дизайну, т.е. дети на территории детдома сами копают, подбирают цветы, делают из камней альпийские горки – вот вам и трудовое воспитание! Это вопрос правильной, грамотно написанной программы.
На территории Сафоновской школы-интерната – это самая большая школа Смоленской области – раньше было девять сараев со свиньями и лошадьми, были куры, козы, овцы… Сейчас нет ничего. Из-за СанПиНов, из-за нормативов, регулирующих финансово-хозяйственную деятельность учреждения. В Сафоново выращивали помидоры, но их не разрешалось им самим есть.
Директору нужно быть очень грамотным юридически, чтобы обойти подводные камни. Не все готовы идти на риски ради трудового воспитания. Что-то, конечно, дети делают – убирают в помещениях и т.п., – но глобально труда сейчас нет. Распространяется другое – интерактивные доски, обучение с помощью разных технических средств, электронные учебники…
Спрашиваю про сотрудничество детских домов с производством, наукой, про вовлечение детей в реальные проекты, с новыми технологиями.
Отвечает сначала Е.А.Корнеева: Это вопрос кадров. Кто это будет делать?
– А попечительские советы?
– Они существуют чисто номинально.
Е.М.: Отмерла эта система. Даже на постинтернате. Раньше были наставники, которые закреплялись за каждым ребенком. Сейчас этого нет.
Е.А.: Это стало им неинтересно. Мы поэтому выбрали другое направление, которое проще: у нас наставничество депутатов; они закреплены за каждым детским домом или интернатом.

Уже на выходе разговор вернулся к семейному устройству.
– У нас в прошлом году 163 кандидата проучились, из них 127 взяли детей в свои семьи. И это хорошо: они в процессе обучения поняли, что это не для них. А если бы он взял, поиграл и вернул, это был бы вторичный отказ, очень травматичный для ребенка.
Е.А.: Это те 20% отсева, которые допускаются. Это нормально, насторожило бы, если бы взяли все обучавшиеся.