October 27th, 2013

аква 1

СИРОТЫ 200: Кардымово наяву. "Они талантливее семейных".

Думал уже, ничего нового не услышу. Марина Михайловна Кудрина, учитель русского языка и литературы поразила убежденной и бескомпромиссной, даже агрессивной защитой интернатов и, в особенности, режимной организации жизни детей.
– Ликвидировать детские дома? Была у нас уже такая волна, детей брали на патронат. И что в итоге? У нас есть дети, которые к нам из патроната вернулись. А если вы совсем ликвидируете учреждения, раздадите детей, то куда возвращать будете?
Ладно, говорю, здесь мы с вами согласны, я тоже считаю ликвидацию детских домов недостижимой и вредной целью. Но все-таки, не всё же хорошо в интернатах. Что бы вы изменили, если бы имели власть?
– Проблема, знаете, в чем. Дети здесь пострадавшие, недолюбленные, думаешь, всё можно любовью исправить, пожалеть их только нужно. А оказывается, не так.
Дети-то здесь талантливые, в большей мере талантливые, чем домашние…
– Почему?
– Потому что здесь больше идет процесс развития, раскрытия их талантов. Мы строим наши планы, чтобы возможно больше вовлечь детей во внеклассную деятельность. Классы у нас в основном небольшие, и в каждом деле, событии все участвуют. Ребенок втягивается в это и понемногу начинает раскрываться. Много кружков, в которых они задействованы.
Своему ребенку, может быть, дашь какую-то поблажку, а здесь мы следим, чтобы он не тратил свое время на ерунду, не слонялся без дела, а занялся чем-то осмысленным. Так что дети здесь больше развиваются и в конечном счете более талантливы!
(Точка зрения неожиданно-радикальная, но, с другой стороны, не той же ли логикой часто руководствуются родители, когда отдают ребенка в кружок, спортивную секцию или музыкальную школу – чтобы не болтался без дела и развивался?).
– Ну и чем они занимаются?
– У нас есть танцевальные кружки, спортивные. Дети участвуют соревнованиях (в этом Кардымово гремит на всю область), конкурсах – рисунков, музыкальных, литературных…
Но главное – то, что они задействованы. Ты должен так все организовать, чтобы они были с тобой. И ты сам вовлекаешься и делаешь так, чтобы им было интересно.
У нас не так, как в обычной школе. Там учитель приходит и уходит, не всякий остается, чтобы с детьми побольше позаниматься. А у нас это норма жизни. Мы – и воспитатели, и учителя – знаем детей, мы с ними варимся в одном соку. Мы к ним ближе, чем в обычной школе, роднее.
– А ваш ребенок здесь учится?
– Нет. Я живу в Кардымове, и мне очень было бы неудобно. А дети всех педагогов, которые здесь, на территории интерната живут, они все здесь учатся.
Живи я здесь, конечно, мой сын бы здесь учился. Потому что мне нравится, то, что здесь ребенок постоянно задействован, это хорошо!
– Вы учитель литературы. Как дети читают?
– Читают мало. Но это ведь проблема не только интернатов. Но вот опять-таки, у нас есть самоподготовка. Здесь самоподготовка в определенное время, это режим, они привыкают к этому. И вот он приготовил уроки, осталось 10-15 минут, читает. Хоть немножко.
– ММ, но если режим так хорош, почему вы его у себя дома не введете?
– Так времени у меня нет для этого! Я все время на работе, ребенка почти не вижу, какой уж тут режим, пообщаться бы немного. Но! Если мы едем в лагерь с интернатскими детьми, я всегда беру его с собой. И там его точно так же, как и всех, заставляю соблюдать режим. Зарядку по утрам делать и т.д. Он смотрит на других детей и тоже участвует в конкурсах, всё делает.И это хорошо! Он собранней становится.
– Но, знаете, критики интернатной формы жизни убеждены, что жизнь по режиму не приучает ребенка к самостоятельности, он не умеет пользоваться свободой, самостоятельно принимать решения, смелости ему не хватает. Как вы думаете, есть в этом правда?
– Нет. Я убеждена, что если человек приучается жить по режиму, то это хорошо. Да на чем основано это представление о вреде режима? Кто доказал? Что, исследования проводились, статистика собрана? Нет этого. А вся педагогическая классика – Ушинский, Макаренко – утверждала ценность режима и дисциплины. Да и мой собственный опыт: я смотрю на своего сына – когда я его внедряю в этот коллектив, я вижу, что он становится собранней, организованней. Начинает понимать, что есть отдых, а есть дело, что в определенные моменты он должен сделать то-то и то-то. И при этом я бы не сказала, что у него нет своей точки зрения или что он не может самостоятельно принимать решения.
– И тем не менее… Попытаюсь развить доводы ваших оппонентов. Точной статистики, действительно, нет, но и вы, наверно, согласитесь, что процент неудачников среди выпускников интернатов выше, чем среди семейных детей?
– А знаете, почему? Потому что общество не готово, люди не готовы принимать людей, не похожих на себя. Очень много предубеждения против интернатов и детей, которые находятся здесь. Если бы в обществе знали, если бы с экранов они слышали, что здесь живут нормальные дети, которые волей судьбы оказались в интернате, а не в семье, то отношение к ним было бы совсем другое.
ММ ссылается на фильм (название не расслышал), где мальчик полюбил девочку из интерната, а мать говорит ему: ты полюбил дебилку! У нас многие убеждены, что в интернаты помещают дебилов.
А значит, проблема не в интернатах, а имеющих и несущих дальше вот такое искаженное о них представление.
Я поднимаю еще одну тему: про иждивенчество. Пересказываю разговор во дворе с мальчиком, который говорил, что здесь, мол, хорошо, на полном гособеспечении.
– Да, это есть. Но и здесь – в чем первопричина? Кто вкладывает в сознание нашим детям – всем, не только сиротам, – представление о правах и потребительство. А мы пытаемся привить им понимание того, что свою жизнь каждый должен строить сам, что государство, окружающие только оказывают ему поддержку, помогают. Мы это внушаем, но перебороть общую, не нами созданную тенденцию не всегда удается. Что там говорить? Мой сын, когда его ругала за что-то неблаговидное, что он сделал, сказал мне: Мама, ты не имеешь права меня ругать.
Раньше не было такого. Когда мы общаемся с выпускниками прошлых лет, мы видим, что все они хорошо устроились в жизни, встали на ноги – потому что они понимают, что надеяться нужно на себя.
Но ошибок своих никто не признает. Проще сказать, что, раз есть такая тенденция у выпускников, надо ликвидировать интернаты. Вот и всё!
аква 1

СИРОТЫ 201: Кардымово наяву. Учеба и учителя

Елену Михайловну Акимову, завуча школы-интерната, спрашиваю, есть ли какие-нибудь особенности учебного процесса в сравнении с обычной школой.
– Практически никаких: общеобразовательная школе, непрофильная, те же базовые предметы изучаются. Дети получают аттестаты об основном образовании (после 9-го) и об полном (после 11-го), которые дают право поступления, соответственно, в техникумы и вузы.
– У вас полный преподавательский состав?
- Практически, да. Правда, стареет, сейчас средний возраст лет около 50-ти. Приток молодых кадров слабый. Ездили в этом году в Смоленский университет агитировать, но привлечь никого не удалось.
– Платят мало?
– И это тоже. У нас молодой преподаватель будет 6-7 тысяч получать, как жить, если семья? И нет своего жилья, на территории, давно ничего не строим, нет денег. А старое все распределено. Снимать жильё дорого.
Был, говорит, у нас в стране провал в государственной политике в отношении педагогов. Сейчас что-то поправляют – зарплату немного повысили, бонусы всякие дают молодежи для ипотеки. Но то, что было упущено, быстро не исправишь.
Но коллектив у нас стабильный, опытный.
– А у вас не только интернатские дети учатся, деревенские тоже?
– Нет. Поскольку мы живем довольно изолированно, мы внесли в устав школы положение, по которому обучение разрешается (помимо интернатских) только детей наших работников.
А наши дети обучаются. У меня два сына закончили эту школу, отучились с 1-го по 11-й. Мы, родители, довольны тем, что дети здесь учатся, мы своим коллегам доверяем. Знания неплохие получают дети.
Кроме того, мы считаем плюсом, что дети учатся вместе, социализируются, они у нас дома бывают, дружат.
Про ЕГЭ. Сейчас для получения аттестата надо по двум обязательным предметам сдать ЕГЭ, по математике и русскому. И в зависимости от того, куда поступают, дети другие предметы выбирают. Мы сравнивали со статистикой по стране – наши те же предметы чаще всего выбирают: физику, математику, естествознание, историю.
– А как с изучением языков?
– Раньше было два языка, английский и немецкий, разбивали класс на группы. Сейчас группы маленькие, с группой целиком тяжело заниматься, а держать двух учителей на класс мы не можем. Остался английский. Но Григорий Владимирович (Новиков) у нас владеет и английским, и немецким, так что если кому-то нужно из ребят для дальнейшего обучения, он с ними занимается.
Говорим об отмене льгот при поступлении с этого года, только на подготовительные курсы их свободно зачисляют.
– Тут своя трудность. На курсы нужно ездить, а несовершеннолетних мы должны сопровождать, привезти, забрать.
– И не имеете права отпустить одних?
– Ну, в дороге с ребенком может все, что угодно, случиться…
Я повторяю все свои обычные доводы, что, мол, родители же отпускают. Рассказываю, что с 10 лет сам в школу через всю Москву ездил. ЕМ не возражает, но: «Государство нам доверило…».
На курсах еще и та трудность, что непривычна лекционная манера преподавания. Здесь, в интернате, сами дополнительно готовят, используют школьный компонент программы «на максимум».
Вообще-то, они неплохо в учебный коллектив вписываются. Сейчас общество стало толерантнее к детдомовцам. У меня у самой муж – выпускник этой системы, прошел несколько учреждений, в том числе и в Кардымовском интернате был.
старый усмехаюсь

СИРОТЫ 202: Кардымово наяву. Президент Валера.

Фотосайт со вспышкой: Валера от gignomai
ВалераFlamber.ru


Прошу немного рассказать о себе. Помнит, как его шестилетнего с братом отправили в приют, сказали, что в пионерлагерь. «А потом пошло-поехало…».
Отправили родители. Они уезжали работать, дети оставались одни. Брата отдали в коррекционный, в Ярцево (он не справлялся с программой), а Валеру – в Кардымово.
Родителей потом лишили прав, но Валера видится с ними, ездит в выходные.
– Ну так что же такое президентство? Чем собираешься заниматься?
– Пока не знаю, только неделю назад избрали.
– А до этого такое было. – Да. – И что другие делали?
– Ну как? Самоуправление. Каждый день с утра проверяли спальни.
– Ну так это дежурные? – Нет, дежурные убираются в спальнях. Они сменяются по кругу. А это уже проверка, следить надо за порядком.
– Значит, функция самоуправления состоит в том, чтобы проверять? – Одна из них.
Пытаюсь расшевелить воображение президента. Провокационный вопрос: может быть, что-то не устраивает в существующем, что-то хочется изменить? Распорядок?
– Так этот распорядок сколько лет уже действует! Вряд ли его кто-то будет менять. И сам по себе нормальный он.
– Может, дело какое затеять. (Вспоминая «Педагогическую поэму») Может производство какое? Может, театр свой?
– Так есть у нас театральный кружок.
– Значит, менять ничего ты не собираешься?
– Я еще не думал. Избрали только.
Немного помолчали и стали появляться идеи. Соревнования (впрочем, это и так было). Или вот:
– Допустим, обращения детей к директору или завучу. Это через меня: они мне, а я уже директору.
– Ага. Это интересно. Т.е. ты, например, можешь регулярно опрос проводить, у кого какие просьбы и предложения, систематизировать их и вести переговоры с начальством.
– Ну, зачем опрос? Я же в одной с ними спальне – там всего наслышишься.

– А скажи, бывает здесь, что старшие младших обижают? (Кто ж признается, конечно, но любопытно, как ответит).
– У нас бывает, что младшие открывают рот на старших. И тогда старшим приходится…
– И что вы делаете?
– Ну, затрещину дашь, пинка.
И у него тоже ностальгия по прошлому:
– Знаете, когда мы были в 4-5 классе, не дай Бог, чтобы мы открыли рот на старших. А сейчас они и матом, и что угодно… Приходится периодически…

Валера – в десятом. – Какие планы на будущее? – Не знаю пока. По нулям.
– Учиться пойдешь? – Да, но на какую профессию, не знаю.
– А вас знакомят с профессиями? – Профориентация? Да, в 9-ом и в 11-ом.
– А какой предмет больше любишь? – Не знаю, все нормально. Математику, физкультуру – это же естественно для пацана 10 класса.
– Многие в Физакадемию идут, может, туда? – Я не вижу перспективы в Физакадемии. Хотя, если на фитнес-тренинг – это хорошо. Но нет, это не моё.
Благодарю за разговор. – Не утомил? – Не… у меня урок свободный.